— Разрушение верхних слоев V-полимера изменит pH крови Лилит. Оболочка липосом в её венах растворится, высвобождая меланиновый щит и аденовирусный РНК-вектор. Меланин мгновенно заблокирует дальнейший фотолиз её тканей, останавливая горение, а РНК-вектор начнет перехват управления митохондриями. Лилит отключится (впадет в клиническую кому), имитируя смерть.

Среди дыма, паники и горящего пепла членов Совета, мы, защищенные своим внутримышечным блокатором гормонов, хладнокровно поднимем «обгоревшую» Лилит. На глазах у выжившей охраны и секретарей мы закричим, что спасаем Праматерь для экстренной реанимации, — хирург жестко улыбнулся. — Мы погрузим её в Escalade и увезем в наш бункер на Таганке.

Когда дым рассеется, выжившие вампиры Москвы увидят ужасающую картину: вампиры-отморозки сожгли весь Высший Совет. Лилит осталась единственной из членов Совета, кто выжил благодаря своей древней биологической мощи, но получила «тяжелейшие повреждения» и заперлась в лаборатории техно-комитета на восстановление.

Внутри нашего бункера мы подключим её к «Реверсору V-1», зальем эталонный пул стволовых клеток и завершим трансформацию. Когда она выйдет к Общине через неделю, она будет полностью живой, защищенной от солнца, но сохранившей ментальное доминирование.

— И она объявит Общине, что её новое тело, это результат 'вынужденной эволюции и адаптации к новому «оружию Стражей», которое применили мятежники! — закончил Александр, — План идеален, профессор. Мы спасаем её жизнь, делаем её мученицей в глазах нежити, а сами получаем абсолютную власть за её спиной. Зашибись! Осталась только маленькая такая мелочь! Сущий пустячок!

— Какой? — усмехнулся бывший лекарь.

— Где мы возьмем этих вампиров-мятежников? И как убедим напасть на Совет? — спросил убырь.

— Убедить их будет не сложно, сказав, что Совет принял решение их всех уничтожить! И рассказать о судьбе Кирилла, — ответил профессор, — а вот найти их можно будет поговорив с Лилит. Уж она точно знает где они прячутся.

В это время, на столе Александра, прямо рядом с хроматографическим аппаратом, завибрировал терминал защищенной связи. На экране вспыхнуло личная печать королевы. Вурдалак глубоко вдохнул, настраивая биопроцессоры своего тела на идеальный, спокойный ритм, и нажал кнопку приема.

Из динамика раздался тихий, бархатный, но пронизывающий до костей голос Лилит. На заднем плане едва слышно играла классическая музыка.

— Ну же, Александр, не заставляй меня ждать, — вкрадчиво произнесла она. — Хроматограф выдал финальную кривую очистки еще семь минут назад. Моя система слежения за лабораторией фиксирует, что синтез завершен. Каков результат?

Александр бросил взгляд на запаянную ампулы, где колыхалось около десяти миллилитров маслянистой, абсолютно прозрачной жидкости.

— Результат безупречен, моя госпожа, — спокойно ответил он. — Состав готов. Но должен предупредить: он выглядит иначе. В нем нет привычного архейского свечения полимера, этот состав мертвенно-прозрачен.

На том конце провода повисла тяжелая, осязаемая пауза. Музыка стихла, Лилит выключила её.

— Мертвенно-прозрачен? — её голос стал на тон ниже, в нем прорезался опасный холод. — Ты решил поэкспериментировать со мной перед самым Высшим Советом, мой исследователь? Ты ведь знаешь, что мне нужна идеальная форма. Старые полимерные базы давали мне силу.

— Старые базы губили вас, госпожа, — мягко, но уверенно перебил Александр, разыгрывая карту заботливого ученого. — Полимеры давали свечение, которое датчики охраны на входе в Зал Совета фиксировали как грубую аномалию. Оппозиция сразу понимала, что Вы слабы, раз вам требуются тяжелые стимуляторы. Этот же состав работает на уровне чистых РНК-матриц. Он не маскирует увядание тканей, он временно переписывает биохимию. Никакие детекторы ничего не заметят. Они зафиксируют абсолютную биологическую вампирскую норму.

— И что мне это даст? — Лилит явно заинтересовалась, её вековая гордыня заглушала осторожность.

— Двое суток идеального здоровья, безупречной регенерации и абсолютного, подавляющей мощности, которая заставит Совет трепетать, — Александр чеканил каждое слово. — Вы войдете туда истинной богиней. А не увядающей и выпускающей из рук нити событий, как с этими мятежниками. А на третьи сутки, когда Совет уже примет все Ваши условия, начнется мягкий, незаметный откат к прежней норме.

— Двое суток триума, — эхом повторила Лилит. В трубке послышался шорох шелка: королева поднялась с кресла. — Звучит слишком идеально, Александр. А я не люблю идеальные сказки.

— Время дорого, моя госпожа. Совет соберется ровно через сорок восемь часов. Приезжайте в лабораторию. Я подготовлю всё для процедуры стабилизации и омоложения! — предложил ей кросовосос.

— Я уже еду, — отрезала Лилит. — Промаркируй моей печатью ампулу лазерным тавро. И приготовься, Александр. Если твоя прозрачная вода не вызовет у меня доверия, ты испытаешь её маслянистую структуру на себе. Прямо из той же ампулы.

В трубке раздались гудки. Александр медленно отключил терминал. Хирург, хмуро спросил его:

— Думаешь она заглотнула наживку?

— Заглотнула, — тихо ответил Александр, включая термический лазер для клеймения ампулы, — Но она хочет устроить проверку. Готовь шприцы. Будем делить дозу пополам.

— Как хорошо, что мы общаемся ментально, и она не слышала о чем мы говорили, — облегченно произнес Борис Борисович.

Тяжелая дубовая дверь лаборатории отворилась беззвучно. Лилит уже стояла на пороге, её появление выдал лишь внезапно упавший в помещении уровень атмосферного давления и тонкий, едва уловимый аромат ледяной мяты и застарелого озона. Она медленно приблизилась к столу. Её палец в окружении черного кружева коснулся кварцевой пробирки, где был раствор вируса, до того, как его перелили в ампулу. Глава Общины наклонилась, втягивая воздух аккуратными, хищными ноздрями.

— Маслянистая структура, абсолютная прозрачность, — вкрадчиво произнесла она, косясь на Александра. — И никакого архейского свечения. Ты действительно убрал полимерную базу, как и говорил по телефону. Но пахнет… слишком идеально. Слишком странно для состава, способного переписать мою кровь.

Она резко отстранилась и скрестила руки на груди. Её глаза вспыхнули голодным янтарным блеском.

— Ты ведь знаешь мою маленькую слабость, Александр. Я не доверяю гениям. Я вообще никому не доверяю! Поэтому и прожила десять тысяч лет. Введи половину дозы себе. Прямо сейчас. Из этой самой ампулы.

Хирург внутри вампира только усмехнулся, но тот остался внешне безупречно спокоен.

— Как прикажет моя госпожа, — почтительно ответил кровосос.

Он взял со стола ампулу с личным клеймом Лилит. Внутри неё колыхались те самые десять миллилитров. Никаких фокусов со сдвоенными шприцами и скрытыми камерами, ведь Лилит стояла слишком близко, все слышала и контролировала каждое микродвижение. Александр взял стандартный, пластиковый стерильный шприц в упаковке.

— Постой, — сказала Лилит, и вынула из сумочки свою упаковку со шприцом и протянула ему, — я уже все приготовила.

— «Однако!» — только и произнес про себя профессор.

— «А что я тебе говорил?» — усмехнулся про себя упырь.

С поклоном, взяв ее шприц, он, на глазах у вампирши, пробил лазерную спайку ампулы и плавно потянул поршень на себя. Маслянистая жидкость заполнила цилиндр ровно до отметки «пять мл».

Александр аккуратно выдавил пузырьки воздуха из корпуса шприца. Тяжелый, металлический аромат синтезированных пептидов на секунду завис в воздухе. Лилит сделала движение ноздрями, фиксируя однородность запаха. Подмены не было.

Вурдалак закатал рукав своего лабораторного халата. Его бледная кожа на сгибе локтя была испещрена старыми следами от прежних опытных инъекций.

— Ваше здоровье, госпожа, — тихо произнес он.

Он вогнал иглу в вену и плавно, без колебаний, вдавил поршень. Лилит подалась вперед. Она не просто смотрела, она слушала. Её древний слух улавливал шорох жидкости, проникающей в его сосуды. Главное, она ждала химического ответа его тела. Если бы в ампуле был грубый, медленный яд, рецепторы Александра выдали бы реакцию отторжения, мгновенно изменив запах его кожи.