— Манипуляции на основе половых органов будешь на аборигенах тренировать. Давно не ведусь на слабо.

— Да я поняла, поняла. Ждать от тебя мужского поведения не стоит. Угу. Кстати! — Я забралась внутрь очень довольного паромонстра и задумалась, куда раньше: в душ или пожрать? — У меня часы вот есть. Хочешь перекусить? А то неудобно как-то набивать живот в присутствии голодного ребенка.

— Ха. Ха. Ха, — выдало пространство. — Теперь пытаешься купить едой, как животное. Ты меня вообще за безмозглое простейшее держишь?

— Господи, бедное ты железное дитятко. Кто ж тебя так… Ладно, часы в кабине слева от штурвала положу, захочешь — сгрызешь, короче. А я пошла в душ и потом мужа будить. Хоть кто-то взрослый рядом, будем думу за свекра думать.

— Нет, ну она действительно рассчитывает, что я на такое поведусь? Тоже мне, взрослая личинка органического недоразумения. До сих пор не понимаю, как вот ЭТО могло сломать моего брата.

— Не, не рассчитываю! — хмыкнула я, начиная раздеваться на ходу еще в коридоре по пути к ванной комнате, пристроенной к вагону первого класса. — Тут и считать нечего!

— Да ты!

— Часы не забудь! Между прочим, там очень сложный механизм, чуть ли не один из всего десятка в империи, мне Горыныч подарил с сертификатом.

— Или в бездну.

— Не, я в ванну… М-м-м! Ужик, ты прелесть! Это на мамонтах так хорошо топка горит, да? Надо в инвентарь потом собрать побольше дохлятины, будем огонь поддерживать. Сразу и бодрость в колесах, и вода горячая в кране! Красота же! О-о-о! Мысль! Свекра надо прямо тут и размораживать! Проснется в ванне, в пене, чистый и вкусно пахнущий, с ходу сообразит, что мы не убийцы!

— Ага, и сразу сдохнет от резкого расширения сосудов и перепада температур. Аплодисменты! — Сороковой захлопал в железные ладоши, отчего звук получался звонким и металлическим. — Гениальная идея! Засунуть ледяного змея в парилку! Ты превзошла саму себя!

— А зачем его в горячую воду совать, пена и в холодной прекрасно получается. Будем греть постепенно.

— Не делай тут вид, что догадалась бы без моей подсказки! — фыркнул киборг.

— Не буду. И правда, это ты вовремя напомнил, а то сварила бы князя. Вот была бы незадача, однако. Спасибо!

— И почему мне кажется, что твое спасибо звучит как оскорбление?

— Теперь что не так? Спасибо надо говорить с поклоном? Без проблем, полотенце только подержи, пожалуйста, вот тут. А то эти железы, ить их еть, меня перетянут, и я свалюсь ими тебе на ноги. А носом… ну прикинь на глазок, понятно ж куда.

— Иди уже… к мужу, женщина. Я не стану частью твоего гарема. Ни за лесть, ни за еду, ни за «слабо», ни за твое тело. Отстань.

— Да не дай бог! Только статьи за совращение малолетних мне не хватало… ой, молчу-молчу, уважаю и все такое! Не надо так мигать! Перегоришь еще, не дай бездна, у меня нет запасных транзисторов такого уровня!

М-да. Зато теперь я знаю, что от злости эта система не рычит, а искрит, как неисправная розетка. И током бьется! Если не увернешься вовремя.

— Я старше сорок второго! По твоей логике, если я ребенок, то ты вообще по младенцам специализируешься, органическая старуха!

— Психологическая и половая зрелость от количества тысяч лет не зависит. — Я показала пустому углу, где все еще проскакивали в воздухе короткие заряды, язык и действительно пошла к Саше. Прямо в полотенце. Эх, зайка… где же ты?

— О, то есть не ты воспользовалась его невежеством и заставила пахать на себя до полной перегрузки процессора и дальнейшего заключения? Безднова аферистка!

— Как вернется, спрошу, считает ли Немезис так же, — махнула я рукой, но тут пришлось ловить полотенце. — И вообще, ты чего провоцируешь, спрашивается? Сам, главное, кокетничает напропалую, сам глазки строит и сам же искрит про «нет гарему»!

— Что? Какое, к оборванным проводам, кокетство? Ты совсем сбрендила? Какие, к демонам космоса, глазки?

— Синие! Красивые…

— Это ты! Ты кокетничаешь! Изменщица! Прелюбодейка!

— Не-а!

— Ну ладно, не искри. — Я лежала с закрытыми глазами, положив голову на неразбуженного некроманта, и вздыхала. — У тебя же справочники есть по психологии? Всяких там белковых тел и прочей органики? Вот, там наверняка написано про стресс. Который у меня как начался с момента попадания, так и не заканчивается по сию пору. А тут еще любимого первого мужа отобрали. Конечно, ты крайний оказался, раз занял его место. Извини, ничего личного, честно.

В купе пахло озоном. Уж больно зверски я на этот раз раздраконила бедного киборга. Так, что он еще с полчаса выдавал одно короткое замыкание за другим.

Под эту грозовую атмосферу Сашенька спал так сладко, что мне было жалко его будить. Видимо, отрицательные ионы действительно полезны для полноценного отдыха. Так что я сама нашла во что переодеться, сама заварила чаек, соорудила бутерброды и даже нацедила стакан машинного масла. К часикам.

Уж больно киборг давеча красноречиво к нему принюхивался, хотя делал вид, что ничего такого. Интересно, по меркам нашего транспорта — я взяла у поезда кровь? Эх, опять мысли не в ту степь. А…. Степь! Кругом степь с монстрами, а не мой гарем. Ну вот, теперь мне грустно. Срочно нужна доза эндорфинов.

— Зачем ты накрыла стол, но вместо еды пошла и легла сверху на юнита? — после долгой паузы, во время которой потихоньку стихло грозовое потрескивание, спросил сороковой.

— Да пока накрывала, аппетит пропал, — пожаловалась я. — Но ты ешь, не смотри на меня.

— Мне не требуется еда, — буркнул он. — Я система. И пожертвования от тебя принципиально не приму, иначе ты решишь, что можешь официально претендовать на дополнительную помощь.

— Да отстань ты со своими пожертвованиями, ешь, и можешь дальше вредничать, — фыркнула я. — Вот ваще независимо!

— Качайся быстрее. Это все, что от тебя требуется, игрок. — Фраза была сухой и безэмоциональной.

— А я чем, по-твоему, только что занималась? О, кстати, ты заметил? Все ящеры куда-то делись…

— В инвентарь. Иначе уже через один стандартный промежуток ты бы отбивалась от новой волны падальщиков, пришедших на запах боли и крови.

И замолчал намертво, будто рот себе запаял. А нет, не запаял, часы-то откусил! И машинным маслом запил.

Я снова прикрыла глаза, пряча легкую усмешку. Вредный киборг, ага… но трофеи в инвентарь собрал, как вполне себе лояльный Немезис. Хороший мальчик. Все-таки он родственник моего мужа и не может быть совсем пропащим.

Интересно, когда до него дойдет, он снова заискрит? Или мы дружно сделаем вид, что ничего такого не было?

— Наденька? Все хорошо? Я сейчас… встану на вахту… — Пока мы этот самый вид делали, внезапно проснулся Саша. Ух ты, а вервие-то я с него не снимала! Наш мальчик подрос, однако. Раньше он отрубался, как только магия блокировалась, и дрых беспробудно, пока не размотаешь. А теперь, похоже, во-первых, отоспался за все годы недосыпа, а во-вторых, стал отрубаться как нормальный человек, просыпаясь от шума или тряски.

— Все отлично, кроме того, что мы все еще в чистом поле и в бегах, — вздохнула я. — Лежи уже… не дергайся, а то у тебя ребра твердые. Мне неудобно.

— Ахф… — сказал некромант, осознал нашу статическую камасутру и стремительно налился багрянцем.

А что делать, если, кроме полупрозрачного халата и стрингов модели «бабушкин инфаркт с обложки „Плейбоя“», в поезде осталась всего пара приемлемых повседневных платьев, в которых мне еще на охоту ходить? А остальное — либо слишком роскошное, либо неудобное, либо откровенное похуже этих стрингов.

То платье, которое монстрами забрызгало, пришлось выкинуть, оно на глазах начало расползаться в тряпочки. Мозги, что ли, у ящеров такие ядовитые? Или это мухи виноваты? Пес его знает, но одежду, получается, надо беречь.

Я и берегла. Улеглась отдыхать в самом прозрачном, в том, в чем ни к свекру, ни к монстрам не выйдешь. А к мужу-то можно.