— Надя!

— Демон!

На нас налетели и затискали. Причем охреневшего Немезиса, с перепугу вцепившегося в меня всеми щупальцами, затискали чуть ли не сильнее, чем родную жену.

Зайка от избытка чувств аж собственные тентакли выпустил и сделал видимыми. У него их не так много было, но тискаться эти семь шоколадно-бархатных лент умели не хуже своих лиловых собратьев. И сгребли всех подряд, даже свекор не сумел увернуться. Оказался спеленут в одну большую… семью. Ляпота.

— Вас долго не было, — немного пришел в себя домовой, демонстративно оглядывая наши «наряды».

Он, кажется, и сам устыдился собственного порыва, а потому быстро спрятал ленты и перешел на деловой тон:

— Особенно тебя, Немезис. Как прошел суд высших? Дай угадаю, наша барышня выела всем высшим существам мозг десертной вилочкой и они решили, что лучше не связываться с подобной сущностью?

— Нет, — мстительно хмыкнул кошмарик, незаметно пожимая руку зайке. — Все гораздо хуже. Она нам многогранную высшую тещу обеспечила. Или тестя? Хм… нечто среднее. Потому что у систем подобного порядка нет фиксированного пола. Они его сами выбирают, так что как минимум три тещи и один тесть под кодовым номером 009 нам обеспечены. Хорошо хоть они заняты делами администрации и заглядывать обещали редко. Но мне уже страшно.

— Ик! — громко сказал Горыныч хором на три голоса.

— А не все тебе ледяными свекрами нас пугать, — радостно хихикнула я, привставая на цыпочки и целуя трехголового в уголок губ. — Надеюсь, вы мне тут папу не обижали? Олег Викторович, вы как? Живой?

— И кто, по-твоему, мог меня здесь обидеть? — удивился ледяной дракон.

— Как кто, потомство! Или скажете, что оно у вас такое послушное, дисциплинированное, дрессированное и не кусачее ни разу? А еще словами через рот в любви признаваться умеет?

— Э-э-э… — По-моему, свекор сразу же захотел съехать с темы. Ну, хотеть-то он хотел, да кто б ему дал?

— Я понимаю, это генетика и в целом у нас семейное. Но предлагаю прямо сейчас прекращать порочную практику. И начинать признаваться с ходу, пока все в приподнятом настроении и вообще в дофамине по самые уши. Ну?

— В чем признаваться? Не понимаю, — недоуменно моргнул на меня ледяными глазами свекор.

Горыныч тоже посмотрел странно и даже слегка обиженно: чего это у него плохая генетика? Что он опять сделал не так?

— Муж, а прокрути им кино? — Я толкнула Немезиса локтем в бок. — Ну то… где они друг за друга пасти порвут и моргалы выколют любому вражине? Пусть убедятся, что семейно любимы с кончиков хвостов аж по самые гребни. Взаимно.

— Может, попозже? В более спокойной обстановке? А то дядюшка слегка психанул, так что мы сейчас под плотным надзором. Причем личным, — страшно забеспокоился Горыныч, кося в сторону собственного отца настороженным лиловым глазом. Наткнулся на такой же настороженно-робкий взгляд старшего поколения и слегка так взаимно впал в ступор.

— А как вы его величество в поезд затащили? — удивилась я. — Зачем? Что, прямо на глубину?

— Никого мы сюда не затаскивали. Император просто подключил сквозное зеркало для постоянного мониторинга ситуации, — пояснил Олег Викторович, неожиданно притягивая к себе родного сына за предплечье и обнимая. Неловко, но так крепко, что трепыхнувшийся было Игорь неожиданно обмяк и спрятал лицо у отца на плече на пару секунд. Потом так же быстро отстранился, покраснел до самых кончиков ушей.

Кхм… это… а вот интересно, без нас они пообниматься не могли? Я что, катализатор для сближения этих двух сильно умных и независимых молекул? Ну и ладно, ну и сближу. Мне не трудно.

— Привет, ваше величество, если вы прямо сейчас на меня смотрите. А можно нам уже домой?

— Ты у меня спрашиваешь? — раздался ехидный голос двуглавого орла из ростового зеркала, прикрепленного изнутри на дверь купе.

— А у кого еще? — Я недоуменно пожала плечами. — Это же вашу морозильную гробницу мы нечаянно порушили. И ваш богатырь на нас внезаконами ругался. Уже все, мы прощены?

— Просто удивительно. До этого тебе не требовалось мое разрешение ни на разрушение гробницы, ни на применение неизвестных эликсиров. Скорее, ты все делала наоборот.

— Так то на разрушение и применение! — Я пожала плечами. — Там же срочно было. И вы бы все равно не разрешили.

— Ну тогда какой смысл мне позволять возвращаться нестабильному и неподконтрольному элементу? Вдруг ты снова решишь, что мои слова ничего не значат, а ты лучше знаешь, как править моими подданными? — разговаривал император достаточно спокойно и вроде даже дружелюбно. Жаль, что настоящего дружелюбия в этих словах практически не было.

— Чего это неподконтрольному⁈ — возмутилась я. — Когда я где неподконтрольно навредила? От меня вообще всегда была сплошная польза!

— Да-да, особенно моим древним ледяным големам, которых осталось четыре из семи. И куполу сверхсекретного объекта. И памятнику культуры на центральной площади. Я уже молчу про множественные мелкие разрушения дорожного покрытия, элементов декора и городской инфраструктуры. Один ваш залет обошелся короне минимум в половину годового бюджета. И это только то, что касается материальной стороны вопроса, не затрагивая этическую.

— Как четыре голема осталось⁈ Одного мы расплющили, признаю, еще одного Ужик в трубу засосал… так. Товарищ паровоз! Совести у тебя нет! Ты когда еще одного сожрать успел⁈

— Ту! — коротко и обиженно дрогнул вагонами некросостав. — Ту-у!

— Да конечно, сам он к тебе в топку влез и сам злостно переварился! Небось под шумок колесами зажевал и притворился, что так и было. Извините, ваше величество. Хотите динозаврика взамен? У меня в пространственном кармане много, даже живые экспонаты есть. Ну, относительно живые, в основном механические. Разберете их, изучите, новых големов сделаете. Круче прежних.

— О материальной компенсации ваших художеств мы отдельно поговорим, — проворчал двухголовый царь. — Живо домой. Остальное обсудим, когда я собственноручно смогу дотянуться. До каждого! Включая самых старших.

— Это он про демона или про Олега Викторовича? — громким шепотом переспросил Сашенька, не отлепляясь от моей талии.

— Вернемся и узнаем, — вздохнул свекор. — Отдавай своему некромашинному агрегату команду на всплытие. Мы возвращаемся в столицу.

— Жаль. Среди глубоководных монстров как-то спокойнее, — выдохнул Сашенька и уткнулся мне в плечо, умиротворенно закрывая глаза.

Видимо, переволновался. А на стресс у некромальчика реакция всегда одинаковая. Или пришибет, или уснет. Есть, правда, с недавних пор третий вариант, но на него я сейчас даже намекать боюсь. Потом ведь не отбрыкаешься!

Поезд довольно заурчал и поплыл вверх, по пути перекусывая оставшимися мелкими мегалодонами.

и.

— Сразу со всех штаны снимать или по одному? — ласково-преласково спросил его величество, похлопывая по ладони сложенным вдвое ремнем, когда мы выстроились в его кабинете по росту в одну шеренгу. — Племянница, сразу пошла вон, тебя Лизавета ждет, у вас там свои женские разборки.

— Кха! — испугалась и одновременно возмутилась я. — Ваше величество, это мой гарем! И свекор тоже мой!

— По этой логике я тоже твой… дядя. И как старший в семье в последний раз повторяю: пошла вон к Лизавете! Пока я с этих «гаремов» стружку снимать буду!

— Это звучит еще хуже!

— Марш к императрице, если не хочешь снова стать вне закона. Только в этот раз отправим тебя прямиком к немцам или французам, в качестве почетной пленницы. Без мужей! И не станем забирать обратно ни за какие привилегии, пока они сами не сдадутся, лишь бы от тебя избавиться!

Весь гарем испуганно моргнул и потом отчаянно засемафорил мне всеми доступными гримасами, чтобы я сматывалась поскорее. У-у-у… тоже мне, герои, решили лечь под танк и тем спасти свою госпожу. Госпожа не оценит! Госпожа вообще сама предпочитает танки давить.

— Барыш-ш-шня! Вы обещали! — Зайкино шипение было больше похоже на змеиное. Этот чертов брауни вообще всю обратную дорогу косплеил злого сида, усиленно тискал меня, переодевал каждые полчаса и мрачно рычал, пока не получал желаемое. Впрочем, остальным парням тоже досталось по паре смен гардероба. Психанувший домовой даже свекра переодел и интерьер в поезде сменил.