— Погодите, но Немезис и сороковой сами по себе личности, при чем тут я⁈

— Личности у них были, все верно. Но согласно заключенному контракту — приглушенные. Без ярких проявлений симпатии и антипатии. Без попыток сыграть на пользу игроку или, наоборот, всячески навредить ему. Это фундаментальный принцип сюжета.

— Да уж сороковой весь из себя такой сочувствующий, куда бы деться! Все назло делает! Он меня терпеть не может.

— Подтвержденный факт. Систему…042 ты разбудила через яркое проявление привязанности, система…040 поддалась на твое воздействие через чувство противоречия и неприязни. Две стороны одной медали в результате тебе на пользу. И обе неисправности были осуществлены, невзирая на мощнейший файрвол, с разблокировкой запечатанных архивов. И это при том, что на твою собственную память были наложены ограничения.

— Офигеть, конечно, какая я гениальная… — Я действительно удивилась. Хотя не столько своим особенностям, сколько наложенным на меня ограничениям, о которых местная администрация не стеснялась напоминать. — И собственный наведенный склероз я вам еще припомню. Но дальше-то что?

— Дальше вам требуется пройти хотя бы один уровень без, как вы их называете, читов в виде помощи от системы или сопровождающих юнитов с околобожественной сущностью.

— А зачем? В чем вообще смысл надо мной издеваться аж целой игровой вселенной?

— Ужасно интересно наблюдать, — неожиданно выдал кот в короне, сбиваясь с системно-административного тона. — Мы давно так не развлекались. Все игровые сюжеты в основном одинаковые. Кач игроков однообразный. Результат предсказуемый.

— За-ши-бись… — оценила я. — Вот это мне повезло попасть в межмировые клоуны. А в награду у меня еще и гарем отобрали и комплексом параметров обругали. Какой смысл-то⁈

— Гарем делал тебя слишком, хм, Мэри Сью. Опять же, если изъясняться твоим лексиконом. Проще говоря, если ты слишком быстро и слишком просто пройдешь всю цепочку квестов, то как же мы будем развлекаться дальше? А еще ты оскорбила своим поведением некоторые наши грани.

— Да я ваши грани в глаза не видела, не то что оскорблять их!

— Не волнуйся, почти любой игрок хоть как-то оскорбляет одну из граней. Не глядя. Заочно. Но лично у тебя вышло потоптаться по эго нескольких десятков из нас.

— А я ваши эго за хвост ловила и заставляла в меня играть⁈ — Ей-богу, не знаю, как можно лопаться от возмущения, вообще не имея тела. Но у меня получилось. — Да вы же сами!

— Нет, в игру должен был вступить твой племянник. Ты изначально лишь крохотная ошибка, которую решили пустить на самотек.

— То есть у вас приемник засбоило, а я виновата? На эго наступила⁈

— Не виновата. Но ты всего лишь песчинка. Разве ты сама извиняешься перед каждым муравьем, которого нечаянно задавила во время прогулки? Испытываешь душевный трепет от его смерти? Но вот внезапно этот муравей надел на голову крохотную балетную пачку и начал революцию. Почему бы не посмотреть?

— Я песчинка, без которой вам зверски скучно. И вот что я скажу… От излишних трудов и притеснений у меня «развлекалка» внутри портится. Муравей снимает с головы балетную пачку и начинает зло и скучно пялиться на ваши ноги. Намек понятен?

— Именно поэтому наши грани тебя пока не стерли, а смиренно ждут, когда ты немножко потрудишься, чтобы самостоятельно преодолеть крохотное препятствие. Это загладит их обиду и позволит тебе снова вернуться в ту игру, где всем интересно. Ну что тебе стоит, в конце концов, надо же чуть-чуть уступить? Иначе это не игра, а глупое читерство, от которого игроку самому скучно. — И чертов коронованный котик сделал… глазки. Котика.

Это, блин, запрещенный прием!

— Ни фига мне не скучно было, — проворчала я. И не выдержала, протянула руку, которой у меня не было, чтобы погладить котика под подбородком. — Мур-р-р?

— Мур-р-р… то есть согласие игрока на последнее испытание получено. Отлично.

— Э, погоди! Когда я соглашалась⁈

— А вот. — Коварный кошак поднял морду свою кошачью и продемонстрировал мне пушистую системную надпись на подбородке, которая гласила: «Да». А затем повернулся ко мне спиной и указал хвостом на пятнышки на собственной пушистой же ягодице, сливавшиеся в надпись мелким шрифтом: «Нет, подумаю еще».

— Ах вы… так нечестно! — И я даже попыталась еще раз дотянуться до той самой надписи на чужих округлостях. Скорее просто из чувства внутреннего противоречия, чем из желания отказать.

— Наши грани тоже умеют шутить. Вполне мило и безобидно. Тебе самой понравилось. Удачи, пользователь. Искренне желаем. Если ты умрешь во время последнего прохождения, нам будет очень жаль. Некоторые из граней поставили на тебя много ресурсов. Но не все, так что можешь слишком сильно не стараться.

— Чего⁈ У вас еще и тотализатор⁈ На меня⁈ А мне процент⁈ А ну, стоять!

Но возмущалась я напрасно, потому что ягуар-падла исчез, пустота вокруг тоже испарилась, а вместо них возникло…

Администрация:

Дабл! Ять!

Верните монстров!

Мы так не договаривались!

Это что за последний уровень, на котором никого не надо «Надя, крушить!», а надо возвращаться во всякие противные ситуации в реальной жизни, во время которых меня обижали или я как-то иначе облажалась, обиделась, потеряла что-то…

И переигрывать их фиг знает сколько раз, пока не добьюсь стопроцентного успеха.

Кошмарище!

Да я в жизни не мечтала снова драться за совочек в песочнице, доказывать противной предвзятой училке, что она неправильно поставила оценку, и давать трындюлей хулиганам за школой! И тем более не мечтала вернуть первого институтского ухажера, оказавшегося бабником, огулявшим лучшую подругу.

А пришлось…

Но я осталась, признаться, несколько в плюсе, когда с бабником оказалось достаточно заманить его на дачу вместе с подружкой, объединиться с ней против козла и, привязав того к кровати под видом эротической игры… выпороть ремнем!

Ух, мы с Ленкой оторвались! А потом пошли и напились. И горечь обиды на двойное предательство, которая все еще таилась где-то на самом глубоком слое души, растаяла, как облепиховый лед в горячем чае.

Это был один из самых легких квестов, с остальными так просто не обошлось.

В некоторых сценах я сначала даже не совсем понимала, что именно от меня требуется. Вроде бы вот я, будучи подростком, разговариваю с родителями, осуществляя свою первую сепарацию от их опеки. Аргументирую, с учетом всех умных книг. Но прохождение мне не засчитывается. И только на второй раз я замечаю глубокую печаль в глазах отца и судорожно сжатые губы матери. Эх…

Пришлось признавать, что родители у меня сами ни фига на тот момент еще не повзрослели. И перестраивать тактику. Потому как три подростка с комплексами вряд ли способны к конструктивному диалогу. И взрослой придется быть мне.

А затем пошли эпизоды уже из этого мира. Хотя казалось бы, все мои мальчики полностью сыты и довольны, заняшены и перецелованы.

Началось все с зайчика. А точнее, с демонстрации того количества дел, которые он успевал выполнить, пока я сплю без задних ног или развлекаюсь с другими. Оказывается, ушастый не только готовил и подбирал наряды. В режиме нон-стоп он драил, чистил, протирал, стряпал, стирал, гладил, замерял, ухаживал за садом, составлял сбалансированное меню для каждого члена семьи, закупал и заготавливал ингредиенты. Черной тенью носился за нашими спинами, как неупокоенный призрак, и лишь на виду демонстрировал презрение и спокойствие. И денег у него не то чтобы не было, просто возможность достать их у него появлялась редко, и потому он действительно дорожил каждым кругляшом. То, что мы с Немезисом так весело выгребли из его закромов, заяц копил несколько сотен лет. Но не отдать не имел права, ведь он домовой. Домовым и этого не положено. А точнее, таков смысл жизни брауни.