— Любовь моя, ты опять порушила мне всю романтику! — сквозь смех возмутился русалочк. — Ну как так можно? Я не могу вот так, с ходу, словно дикое животное в период гона! А куда девать те сорок килограммов лепестков белых роз и три десятка свечей с натуральными афродизиаками, что я подготовил?
— Да прямо, не может он, — хмыкнула я, глядя на палатку из одеяла в районе примерно середины Горыныча. — Признавайся, тебе самому так даже больше нравится.
«Фу… все, я спать. — Немезис под потолком задернул щупальца наглухо и вместе с гнездом стал почти прозрачным. — Отключаю себе доступ и ставлю заглушки до утра. У меня шкала ревности не резиновая! И… не больше трех укусов за ночь!»
«Спокойной ночи, любовь моя, — пожелала я надутому кошмарику. — Сладких снов. И помни, что ты сам отказался».
«Я с несовершеннолетними системами размножением не занимаюсь! Это аморально».
«Да ладно? Ну, тогда и нечего дуться».
«Я не дуюсь! Я… я страдаю!»
«Бедный мой кошмарик. Договорились, я больше не буду слушать твои смешные возражения. Синенький сказал, что на сто первом уровне наступает первое чего-то там, издали похожее на совершеннолетие. А мне до сто первого осталась всего парочка ворон покрупнее. Вот тогда не отвертишься. Поймаю зубами за щупальца и…»
«Замолчи! Иначе я сейчас выкину отсюда всякую рыбу, и не будет вам никакой икры на лепестках роз!»
— Ну вот уж попрошу без подобных инсинуаций! — вслух возмутился злостно подслушивающий рыбка и откинул одеяло, под которым оказался совсем голый. — Это моя ночь, моя романтика и мои розы! Моя принцесса, ты обратишь наконец на меня все свое внимание? Я ведь так старался… два часа готовил нам ложе, перекраивал цыганское барокко в изысканную сдержанную дворцовую классику!
— Ты ж мой декоратор… хвостатый! — умилилась я, запуская пальцы обеих рук в длинные шелковистые локоны.
— М-м-м… Ай! Да-а, укуси здесь еще раз!
Глава 43
— Чьи окорочка сегодня жарим? — шепотом поинтересовалась я у зайчика, когда, спустившись к завтраку примерно за час до полудня, обнаружила в столовой новое собрание вороньей стаи, у которой как-то подозрительно воинственно топорщились перья. Опять. Мало им прилетело.
— Барышня… — поперхнулся воздухом воспитанный домовой. — Прекратите шутить настолько двусмысленно! Это не подобает юной княгине.
— Напомнил бабке, как девкой была. — Щипок за бок очень подбодрил доктора Зайцева, он так глазами засверкал, что я чуть не забыла про ворон за желанием с места в карьер тащить сидхе обратно в постель. — И я сказала именно то, что имела в виду. Эти птицы слишком много ели и мало получали. Самое время приготовить из парочки особо наглых хорошее жаркое.
— Значит, желаете попробовать фаршированную ворону? — задумчиво протянул домовой, глядя в пространство. — Не рекомендую, мясо падальщиков не отличается изысканностью и вкусовыми качествами. Советую использовать классику — дикую утку или голубя. Но для антуража могу оформить их так, чтобы никто не усомнился в том, что вы смакуете именно ворону. — Он заговорщически мне подмигнул. — Впрочем, если таково будет истинное желание моей госпожи, я могу приготовить даже оборотня. Для моего народа не существует никаких табу в ингредиентах для блюд.
— Спасибо, зайчик. Посмотрим на их поведение. В крайнем случае у нас всегда есть голодный паровоз.
— И то верно, — неожиданно покладисто согласился Илья. — По моему скромному мнению, этого кадавра легче упокоить, чем прокормить. Но ворон много. Слишком много. С утра прилетело еще несколько клювов вместе с сопровождающей свитой. Здесь, извольте видеть, добавились прежние главы клана: отошедший на покой брат дедушки нашего князя; до вчерашнего дня занимавший этот пост двоюродный дядя Александра и его, если не ошибаюсь, зять, которому и прочили будущее главенство в обход законного наследника. Младший сын из рода Оленьевых.
— Что-что? — шепотом удивилась я, разглядывая молодого парня с глазами мультяшного Бэмби: такие же большие и невдуп… не понимающие, что вокруг происходит. — Серьезно, олень?
— Всамделишный, как вы изволили ранее выражаться. Рога уже до потолка выросли, настолько он… благородный, — хохотнул доктор Зайцев. — Видимо, барышня специально выбирала самого, кхм, красивого и ветвистого.
— Хи! А ты мне еще за двусмысленность пенял! — Я снова ущипнула зайку за… за пониже талии. — Поняла. Значит, главные оппоненты — старшие. Явились не запылились. — Я оценила горящие тяжелым неодобрением глаза каждого из перечисленных воронов, фыркнула в зайку и спокойно уселась за стол.
Да, с противоположного торца, потому что место во главе оккупировали все эти дяди-тети-дедушки. Наивные птички, ей-божечки!
У меня же зайка. А в этом доме даже самого мелкого брауни не было изначально. Посему Илья спокойно присвоил территорию. Что ему помешает легким движением брови переместить конфигурацию столов и сервировку так, чтобы главное место оказалось именно там, где сижу я? Да ничего, собственно.
— Доброе утро, дорогие родственники.
— Добр… не очень… утро-то… подавись ты, — раздалось нестройным хором с другой стороны стола.
— Утречко, тетя Надя! — А вот это уже дети подхватили. Вот кто-кто, а мелюзга была нам рада. И нашим подаркам в особенности. Полночи по всему поместью раздавался визг, топот и грохот барабанов. Ну, это мне с утра кошмарик поведал. На наших-то спальнях висела глухая звукоизоляция, чтоб родственников не смущать. Да-да, именно чтоб не смущать.
— Приветствую гостью в нашем поместье. — Когда основной гвалт, вызванный волшебными метаморфозами завтрака, стих, слово взял самый старый на вид ворон. Видимо, тот самый двоюродный дедушка или кто он там.
— Гостью? Даже не невестку? — Я издевательски выгнула бровь, машинально позволяя Илье самому выбрать для меня лучшие кусочки.
— Вы княжна рода Волковых. Документально — глава семьи. И если не ошибаюсь, взяли моего… двоюродного внука в свой род. Он теперь отрезанный ломоть для Вороновых, так же как Валентин для рода Оленьевых. Так что да, гостья.
— Боюсь вас разочаровывать… — Наверное, на меня все же сильно повлиял Немезис. Заразил по полной. Через поцелуи. Иначе откуда этот очаровательно-недобрый оскал, отражающийся в каждой грани серебряного кофейника, возникшего над моей чашкой из воздуха? — … но у вас отныне нет права голоса в этой семье.
«Да поняла я, поняла, что вороны прокаркали, как Саша их родовой камень из гнезда вынул и в карман сунул, — согласилась я с почти неслышным ворчанием Немезиса в моей голове. Первый муж сетовал на тупость НПС и убогость сценария. — Тем интереснее из них перья драть. Они нашу прелесть обижали!»
«Пока ты их только гладишь. Сладкая моя, где твоя истинная экспрессия? Кровь по стенам, слезы на пол-лица, страдания и предсмертная агония врагов! Разве ты не натренировалась на монстрах? Я же вижу эту очаровательную жажду разрушений в твоих глазах!»
«Это Сашины игрушки. Нехорошо отнимать у нашей прелести удовольствие выпотрошить их лично».
«Тоже верно… но меня бесят эти театральные паузы! Где его носит⁈ Почему я, как в дурацкой короткой дораме из твоего мира, должен сначала полчаса слушать, как отрицательные НПС несут чушь, стараясь унизить героев?»
«Божечки-кошечки… счастье мое! Где ты видел короткие дорамы⁈ Зачем⁈»
«Зачем-зачем… скучно было в изоляторе. Я изучал культуру твоего мира. Чтобы лучше понять тебя».
«Кха… и из всей мировой культуры ты выбрал короткие вертикальные дорамы⁈»
«Они смешные в своей нелепости и нереалистичности, в них тоже часто присутствует система, а еще там оказались чуть-чуть похожие на тебя героини».
«В каком месте я похожа на раскрашенную китаянку с приклеенной переносицей⁈»
Всякий бы опешил от такого сравнения.
«В том, из которого у тебя беспрерывно вылетают возмутительные глупости, парадоксально часто оказывающиеся истиной в последней инстанции! А еще ты примерно так же бесишь всех вокруг, особенно тех, кто облечен властью и более чем стократ сильнее тебя. Но вот загадка мироздания — после такого ты все еще жива и даже в выигрыше!»
