— Николя, плюнь на главный барабан первый, и тогда у тебя его никто не заберет. — А вот это уже модификация от мужа. Аналог кровной привязки артефакта.

— Да, дядя Шаша, — снова шмыгнул носом мелкий, задумчиво покосился на взрослую стаю и торопливо наплевал сразу на всю установку. Правильно понял взгляды родственников: чуть зазеваешься — и такую прикольную игрушку моментально отберут!

— Молодец. — Сашенька забрал будущего музыканта с моих коленей и придал ему ускорения легким шлепком пониже спины. — Иди поиграй в саду. Кто следующий?

В нашу сторону рванули сразу несколько детей, но их успели схватить родители. Кого за шкирку, кого за руки. Стая ворон все еще смотрела на нас с подозрением. Впрочем, одна шестилетняя девочка смогла ловко вывернуться из чужих рук и чуть ли не кубарем прикатилась к нам за подарками. И я подозреваю, что вовсе не случайно у этой юной модницы на каждой косичке сидело по жуку. По дохлому жуку, намертво вцепившемуся мандибулами и лапками в непослушные волосы. Какая хорошая девочка, уже нашла применение насекомым-некрохимерам! И внешность примечательная: такое количество веснушек на смуглом личике при абсолютной брюнетистости встретишь не часто. Плюс фамильный клюв и густые брови, сросшиеся над переносицей. Очень неожиданное сочетание, вызывающе негармоничное и, наверное, именно поэтому так и притягивающее взгляд.

— А можно мне вот эти заколки? — сразу начала она, даже не представившись. — Они переливаются и светятся в темноте. Красивая буду!

— Можно. — Хм, мой муж, однако, имеет слабость к детям. Особенно к тем, у кого так ярко проявился дар некромантии. — И заколки можно, и подарок. Смотри, какой полный набор для домашней лаборатории. Держи, Катюша.

— А его можно? — переспросила осмелевшая девчонка, скосив глаза на… Горыныча. — Того, который мокрый?

— Кхм! — изумился трехголовый дракон, с интересом вглядываясь в черные детские глаза. Обычно никто не видел его тройного дна, если он сам его не демонстрировал. Иначе об особенностях его вида знала бы вся страна. Между прочим, сама суть Горынычей считалась чуть ли не важнейшей гостайной: чем больше голов, тем больше направлений магии, тем универсальнее боец. И тут маленький ребенок с ходу, не раздумывая, раскрывает загадку многогранности императорского рода. — Нельзя! Я уже женат.

У руля встал байкер и тут же сделал вид, что ничего страшного не случилось. Ну обозвал его ребенок, ну ладно.

— Но у тебя же будут головастики? — без малейшего смущения уточнила девочка с жуками в косичках и набором юного алхимика в руках. К набору прилагалась особая защита для будущего маленького творца, но вот защита для ее окружения — не прилагалась. Да и сама девочка наверняка найдет интересное применение и изготовленному собственноручно снотворному, и слабительному, и красителям, и еще множеству не особо опасных, но проблемных для родственников составов.

— Если у меня будут дети, то они родятся разумными и не предполагаются никому в дар, — довольно миролюбиво пояснил рыбка, перехватывая главенство над телом.

— Я не хочу в дар. Я хочу замуж. Я как раз подрасту и стану еще красивее. Вы все равно никого лучше не найдете.

Вот это, однако, уверенность в себе. Респект! Я тоже так хочу, наверное.

— Катерина… — снова раздался сестринский стон из глубин стаи.

— А гаявастика-девочку мне! — Сопливый нос сунулся обратно в дверь. — Я тоже хочу жамуж жа жабу… то ись ыбу!

— Кхм… — Я не знала, ржать мне или пора начинать бояться. Так что просто улыбнулась своему хищному русалу: — Любовь моя, боюсь, метать икру в таких количествах, чтобы хватило на всех родственников, у меня не получится. Но если что, ты первый в очереди на размножение. Надо же восстанавливать популяцию редких видов.

— Сама ты дура, — отмахнулась я от младшей вороны, когда та после семейного ужина, прошедшего в настороженной тишине, прилетела ко мне в спальню каркать свои претензии.

Спальня, кстати, была самая шикарная в доме, хозяйская. Из нее оперативно вытряхнули шмотки одной из сестер, я даже не стала разбираться, которой именно. Потому что Саша после ужина вышел в сад, где в дупле огромного дуба в самом натуральном гнезде хранился родовой камень Вороновых.

Суету и трепыхания родни, пытавшейся его не пропустить, мой некромант просто проигнорировал. Пошел, взял, привязал, призрачного ворона-хранителя посадил себе на плечо и отправился в болото — проведать Ужика. Заодно забрать из поезда еще какие-то совершенно необходимые Илье вещи.

Понятное дело, оскорбленная до глубины зоба каркуша тут как тут: прилетела предъявлять претензии мне. Хы…

— Мы же договаривались! Забирай младшего и проваливай! Власти над нашим княжеством захотелось, псина сутулая⁈ Да как ты смеешь⁈

— А ты почему не умнеешь? — Тоже мне, блин, нашла с кем на повизгленных тонах препираться. Генерировать словесную шелуху с оттенком хамства я могу тоннами, вообще не напрягая никакой части организма. — Князь Воронов вошел в силу, прокачал навыки, освоил свою магию до совершенства и взял то, что ему принадлежит. А тебе, если будешь много каркать, я клюв помну. Не вставая с кровати.

И помяла. Ну я зря, что ли, сотый уровень в игре проходила, пыхтя всеми аспектами сущности? Уж ворону-то крикливую могу не глядя волной силы приподнять, самую малость придушить и чуть-чуть постучать ее пятой точкой о стенку.

За всем этим спектаклем из-под одеяла индифферентно наблюдал полуголый Горыныч. Он там так здорово замаскировался, что каркуша его попросту не заметила.

Еще в самом начале, когда она только залетела в спальню, он безмолвно поинтересовался, нужна ли помощь. Но стоило мне отказаться, как тут же принял вид лихой и придурковатый, разве что попкорном для конспирации не хрустел. А ведь сорок второй предложил ему уже привычное ведерко личинок.

«Не вздумай это трогать зубами, подхватишь какой-нибудь орнитоз или птичьих блох, — прокомментировал придушение вороны первый муж, продолжая возиться в гнезде из щупалец в правом верхнем углу просторной комнаты. — Выкинь ее, она издает звуки в неприятном диапазоне. Мои девочки нервничают и хотят ее съесть, это негигиенично! Она явно заразная».

«Его девочки» — это Лилит и воссоединившаяся с мамочкой для обнимашек Плюнечка. Они так тесно воссоединились, что теперь привычное подпотолочное гнездо Немезиса было где-то на четверть более крупным и розовым.

Но я не возражала, спокойно приняв внутреннюю установку в духе «ты мой, значит, и они обе мои, могут переплетаться как хотят».

Сорок второй, чуть пошуршав системными процессорами, полностью со мной согласился в этом вопросе. И без лишних препирательств разделся до плюшевых пижамных штанов, чтобы спать в лилово-розовом гнезде с удобствами. При этом маску он снимать так и не захотел: это, мол, возможно только при условии, что в комнате никого, кроме нас двоих, не будет. Маска им воспринималась даже интимнее, чем штаны.

Хе-хе, а раньше с меня за каждую расстегнутую пуговку денег требовали. Причем немалых. Есть все-таки огромные плюсы в том, что мы даже системный гардероб зайчику передали. Теперь аватар моего первого мужа не привязан к фиксированному облику!

— Ты решила ее тут так и оставить на ночь в качестве светильника? — поинтересовался тем временем Игорь-рыбка, разглядывая ворону, прижатую к стене пониже гнезда. — Или будильника? А это обязательно? Мне она тоже не нравится, даже в качестве артхаусного декоративного элемента. Пусть я и разбираюсь в современном искусстве, но в моем сердце всегда цветет нестареющая классика. И я хочу просыпаться от трелей певчих птиц и запаха свежесваренного кофе, млея под первыми лучами ласкового солнца в объятиях любимой женщины. А не судорожно подрываться под истеричное карканье чокнутой провинциалки.

— Все понятно или еще надо? — переспросила я у слегка расплющенной каркуши. Дождалась торопливых судорожных кивков и осторожно выставила пялящийся на моего мужа экспонат за дверь, не разжимая магических щупов, чтобы лишний раз не шваркнуть эту пернатую дуру о косяк. — Сестре передай, что спросонья я еще злее и фантазия у меня богаче. Так что если ей приспичит поскандалить — пусть приходит завтра после полудня. Мне надо выспаться, а тут же еще размножение на очереди. Точнее, очередь на размножение. Игорь, не тряси кровать, рано. Ну что ты ржешь?