Ибо у нас там дед на попечении родни остался, что не есть хорошо. Они, узнав о моих мужьях и их связях, Емельяна Федоровича слишком балуют, стараясь через старшего родственника подлизаться ко мне. И скоро разбалуют до такой степени, что дед либо сопьется, либо словит ожирение, либо слишком возгордится от вылитой на него лести. Ну или приведет в дом очередную молодую любовницу. А вкус на женщин у родственника не сказать чтоб… хотя бы терпимый. В общем, коллективно принято решение: пресечь разврат!

А еще у нас там папочка-князь, опять же, без присмотра сутками пашет на ниве госбезопасности. Его, бедного, надо силком похищать из кабинета, отбивать у царя и подчиненных, волочь домой, насильно пеленать Плюней и укладывать спать! И хорошо бы успеть покормить в очень коротком промежутке времени между тем моментом, когда страшно матерящийся ледяной ящер держится зубами за рабочий стол, и тем, когда он почти мгновенно засыпает, как только понимает, что отбиться в очередной раз не вышло.

Попробовал бы кто-нибудь, кроме нас с Плюнечкой, такое провернуть — водный ящер понадкусывал бы не только головы, но и вообще все подряд. Но я же девочка! И вообще, любимая доченька. Меня нельзя кусать, а ругать бесполезно. Тем более что излишне воспитанный дракон даже матерится при мне вежливо, по-княжески виртуозно. Я особо красивые выражения конспектирую!

За что ледяному свекру прилетает уже от мамЛизы. Потому что я не жадная, я выученными словами и выражениями готова поделиться с любым, кто повод даст. Например, попытается задеть мой гарем. Особенно моего Горыныча!

Сашу задевать боятся, он сам с усам теперь, весь в покрышке некромантии. Ну, в смысле — проявляется в академии и при дворе в мантии с отличительными знаками магистра. Его даже отмороженный недоросль Паша-царевич не трогает.

А вот Игорь при дворе и в академии частенько как красная тряпка для недоумков с рогами и копытами. Потому что его вернувшиеся крылышки — государственная тайна, а былое увечье — давно достояние общественности.

Правда, опять же, Пашку на этот счет удалось воспитать весьма просто: я поймала его Плюней за пятую точку и снова того. Не сама, а симбионтом, конечно. Иначе Немезис стер бы паршивца из мироздания и сделал вид, что так и было.

На этот раз, кстати, моя малышка особо хитро его «накусала»: теперь, даже не приближаясь к царевичу, я в любой момент могу активировать «поджарку», стоит засранцу только рот открыть.

И что главное — все это с полного одобрения мамЛизы! Ибо нефиг, она только рада тому, что стабилизации многогранности сына ей отныне ждать в моей компании. А то Пашкин подростковый бунт подзатянулся, есть подозрение, что голов у мелкого не две, а больше. Вот кому-то повезет с кракозяброй в мужьях. Не птичка, не змейка… мантикора какая-то.

И даже гарем претензий не предъявляет, ибо я не собственноручно гаденышу задницу надрала, что было бы воспринято как сексуальное домогательство, а вовсе дистанционно щупальцем отшлепала. Формально даже не своим, потому что мы с Плюней решили: не будем пока сливаться в один организм, нам по отдельности веселее.

Что касается зайчика, то его защищать ни от кого не надо еще похлеще Сашеньки. Этот сидхе отлично устроился. С одной стороны, прикрыт званием холопа: ну кто из господ всерьез будет нарываться на драку с чужим «рабом»? С другой… с другой — еще круче! Мой милый домовой снял маскировку.

И теперь каждый, кто на него заглядывается, видит сразу все: невменяемую харизму темного двора вкупе с дикой сидской сексуальностью. И все это заполировано такой ленивой грацией хищника, готового убивать в любое мгновение, что оторопь берет всякого и всякую, кто даже подумает в ту сторону, чтобы задеть или стырить у меня ценную «собственность».

Доктора Зайцева двор дружно обожает издалека, видит в эротических снах и при этом на пушечный выстрел не приближается. А мне все эти товарищи так же дружно завидуют пополам с испуганным восхищением. Ибо я рискнула чудище не только держать у себя, но еще и трахать! При том что оно человечиной не брезгует, согласно сказкам и легендам. Дальние родственнички моего холопа даже специально охоту на людей устраивали, чтобы полакомиться.

Сам же Илья ныне доволен жизнью на все сто, ибо Немезис с легким сердцем окончательно отдал ему ключи от моего инвентаря. И зая там царит в свое удовольствие, милостиво разрешая мне тратить столько, сколько я захочу и куда захочу. Если, конечно, я докажу ему целесообразность сей траты. Ну или включу женскую… харизму.

Байкер наш, посмотрев на эту хозяйственную порнографию, сделал финт ушами: спихнул на домового свою собственную финансово-нелегальную империю!

Илья одновременно и яростно ворчит на то, что его безбожно эксплуатируют в этом гареме, и светится от счастья собственным светом, жадно подгребая все доступные ресурсы в гнездо. Мне порой становится интересно: может, это он у нас дракон, а вовсе не три в одном? Да и Горыныч уж больно легко уступил свои великие накопления.

Впрочем, как потом пояснил мне кошмарик, Игорь считает, что домовой принадлежит ему. Точнее, сид наша общая собственность, семейная. А если своему домовому дать свои деньги, то технически дракон ничего и не отдавал. Все счастливы.

— Парни, внимание, медведь! — прервал мои мысли слегка обеспокоенный голос Ильи.

Я тут же перевела полный предвкушения взгляд на появившегося из кустов неосторожного хищника. Хо, ну сейчас я снова отомщу роду косолапых за тот мой позор!

— Барышня, вы, главное, не бегите за ним, не бегите, я сказал! — попытался остановить меня зайчик. — И не летите! Да епт! Игорь, держи ее! Последний медведь в этом секторе, на развод надо оставить!

— Не надо, из соседнего набегут, — машинально ответил некромант, жестко беря встрепенувшийся поезд на короткий поводок. — Сидеть!

— Да помолчи ты! — яростно зашипел на Сашу остальной гарем. — Ну вот! Кто тебя за язык тянул⁈

— Надя!

— Барышня!

— Сладкая, погоди немного, убийство этого монстра активирует… ах ты ж…

— Ехху! Сто первый уровень! — радостно возопила я, исполнила фигуру высшего пилотажа в кресле, на лету сцапала лилового монстра всеми розовыми щупальцами сразу и поволокла… в спальню. — Теперь не отвертишься! Кусь!

Немезис

Скви, скви.

Люстра подо мной едва слышно скрипела, покачиваясь.

Скви, скви.

Лилит незаметно отталкивалась от потолка, поддерживая нужный мне для размышлений ритм. Привычка. Причем привычка, оставшаяся еще с моей далекой смертной жизни. Даже не помня о ней, я подсознательно ее воспроизводил. И нет, слава всем богам (не упоминаем котов, не упоминаем!), это было не кресло-качалка в пансионате для инвалидов, а всего лишь компьютерное.

Ага, компьютерное кресло, в которое я усилиями одного очень известного в узких кругах врача-реабилитолога пересел из кресла-каталки. После долгой и утомительной работы над собой.

Потому что нехрен гонять по реальности так же лихо, как по виртуалу. Привык, что мне, как одному из лучших хакеров моего круга, в сети сам черт не брат. Вот и поплатился. Увы, инерцию и силу тяжести никакими хакерскими приемами взломать не получается. Точнее, раньше не получалось, до того, как волей случая и сорокового я стал системой.

Киборг не помнит толком, пусть и чувствует. Ему после прохождения цепочки основных квестов заархивировали воспоминания, как и мне. Именно сороковой был моей системой. Вместе с железякой мы проходили квесты в мире тотального постапокалипсиса с элементами классического хоррора. И это частично определило мою специализацию как системы и большинство нынешних предпочтений. Да-да, личинками насекомых и мозгами я стал питаться не сразу. Но, проживая сотни лет в мире, где именно это — главный деликатес (ибо все привычно травоядное и растениеподобное предпочло сдохнуть), невольно проникаешься.

После перерождения системой воспоминания блокируют не спрашивая. Но мне волей случая эти залежи разархивировало чуть более чем полностью. Точнее, не столько случая, сколько одной неугомонной мокрички.