— Десять лет назад поругались наши отцы, но мамы тогда уже дружили. И, как они мне поведали совсем недавно, они не собирались переставать общаться из-за того, что мужчины не поделили свои игрушки.

Звучало очень похоже на мою маму.

— Но почему мне никто ничего не рассказал?

— Может, потому что ты меня ненавидела? — рассмеялся Итан. — В этом ты была очень похожа на своего отца.

Я насупилась, но Итан чмокнул меня сначала в щёку — быстро, так, чтобы я не успела отстраниться. Потом ещё раз, потом в уголок губ и сами губы, и я окончательно сдалась.

— Больше не говори мне перед поцелуем, что я похожа на отца.

— Фу, — Итан засмеялся и отстранился. — Холодно? Можем вернуться домой, если хочешь.

— Давай немного пройдёмся. — Я взяла его за руку, и мы пошли в сторону главной площади. — О чём вы говорили с Вэнсом перед конкурсом?

— Скорее всего, о том же, о чём и вы. Но меня он ещё пытался купить рекомендательным письмом.

— То есть он тебе тоже намекал на то, что я ему выдала тебя?

— Да.

— И ты даже на секунду не поверил?

Итан пожал плечами.

— Это же Вэнс. Он обманул моего отца, чтобы через десять лет вернуться и заставить его продать бизнес. Кому-кому, а ему я бы поверил в последнюю очередь. — Он взглянул на меня и, видимо, заметил стыд на моём лице, потому что остановился и прижал меня к себе. — Эй, ты чего?

— Я идиотка.

— Ну-у, не вздумай больше так говорить.

— Из-за меня мы проиграли.

— Неправда. Я бы не приготовил утку даже при самых благоприятных условиях, — Итан рассмеялся, и вибрация от его смеха прокатилась по моему телу. — А ты просто перенервничала. Попробуем ещё раз через год.

— Надеюсь, уже без Вэнса.

— Точно без него, — голос Итана стал серьёзным. — Ему нужны были оба здания до конца года, чтобы удержать инвесторов, но у него нет ни одного. И не будет, потому что наши отцы, кажется, что-то задумали.

— Боюсь, Холли-Спрингс этого не переживёт.

— Главное, что мы в это время уже будем в Нью-Йорке.

Итан улыбнулся так искренне и тепло, что у меня перехватило дыхание. Притянул меня к себе, пряча от морозного ветра, и, когда его губы накрыли мои, я поняла, что что ненавидеть его было самой большой тратой времени в моей жизни.

Спустя семь месяцев

Ещё недавно посередине улицы проходила невидимая граница. Стоило мне только принюхаться к запаху корицы и жареного мяса, как поводок натягивался, а Громкий Хозяин кричал «нельзя!». Приходилось сидеть на своей стороне, глотать слюни и довольствоваться изредка перепадающими кусочками пепперони.

Но теперь всё изменилось. Дорогу перекрыли, поставили столы с зонтиками и развесили лампочки. Теперь я могу свободно курсировать от одного крыльца к другому. Или просто лежать посередине улицы, греться на солнце и ждать, пока кто-нибудь что-нибудь уронит, чем я сейчас и занимался. Идеально.

Я лениво приоткрыл глаз и стукнул хвостом по брусчатке. Громкий Хозяин только что хлопнул по плечу Высокого Соседа — того самого, что раньше ходил с кислым лицом, а сейчас часто смеялся. Вчера он, воровато оглядываясь по сторонам, тайком скинул мне под стол кусок ветчины.

Моя Любимая Хозяйка и Женщина-Корица сидели вместе с ними за одним столиком. Они звенели высокими бокалами, болтали и по очереди чесали мне за ухом.

А вот Моя Девочка и Светловолосый Парень всю неделю вели себя странно. Её комната была заставлена картонными коробками, в которые она складывала свои вещи, часто вздыхала и обнимала меня. Постоянно повторяла странное слово «Нью-Йорк». Не уверен, что это можно съесть, но, судя по тому, как они оба светились, это что-то вроде очень большой вкусняшки.

Сейчас они стояли с краю от шумных столов. Парень что-то тихо говорил ей, а она смеялась, закидывая руки ему на шею. А потом они снова прижались друг к другу лицами и замерли. Вокруг было столько упавших крошек — они могли бы взять что угодно со стола, но вместо этого просто тёрлись носами.

Нерациональная трата времени! Я возмущенно фыркнул, подошел вплотную и, виляя хвостом так, что едва не снес стул, втиснулся прямо между их ногами.

— Канноли! — Моя Девочка со смехом попыталась удержать равновесие, пока я радостно облизывал её руку.

— Требует прощальную порцию внимания, — усмехнулся Светловолосый Парень, опустился на корточки и почесал мне живот.

— Мы будем скучать, Канноли, — она присела ко мне и чмокнула меня в нос. — Нам нужно уехать, но мы будем часто приезжать к тебе и привозить вкусняшки.

Я в предвкушении облизнулся. Так уж и быть, готов их отпустить, раз им так этого хочется. А сам останусь здесь. Без поводка, с двумя кухнями и десятком рук, готовых чесать мне пузо. В конце концов, кто-то же должен за ними всеми приглядывать.