Он встал и подошел к нам вплотную, понизив голос:

— Это не школьное задание. Я не поставлю вам двойку, если вы откажетесь. Но если вы хотите портфолио, которое откроет вам двери за пределами Холли-Спрингс, придётся рискнуть. Создайте что-то новое, или... — он пожал плечами и вернулся к своему журналу, — продолжайте рисовать идеальные кувшины и экспрессивные пятна в гордом одиночестве. Выбор за вами.

— Если решитесь, жду эскизы к концу следующей недели. Свободны.

Мы с Итаном молча побрели к выходу, не глядя друг на друга. И тут до меня дошло, что он даже не пытался отказаться.

— Он сумасшедший, — выдохнула я, прислонившись спиной к прохладной стене в коридоре. — Мы же поубиваем друг друга раньше, чем договоримся о теме проекта. А если не мы, то наши родители сделают это.

— Вполне вероятно, — согласился Итан, и уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Но он прав. Нам нужно что-то сильное для портфолио, так что я готов попробовать. Выбор за тобой.

Итан задержал взгляд на мне, а затем кивнул на прощание и быстрым шагом направился прочь. Я тихо простонала. Только этого мне не хватало!

Впереди отборочный тур и рождественская ярмарка, в которой траттория, разумеется, будет участвовать. Нужно готовиться ко всему сразу, и в этом хаосе, кажется, нет места для мыслей о будущем.

Добравшись домой, я проскользнула мимо входа в ресторан и взбежала на второй этаж, в свою комнату. Хотелось уснуть на пару месяцев и проснуться, когда все проблемы решатся сами собой.

Мой взгляд упал на стол, где лежало портфолио, возвращённое Итаном.

Ты открывала папку?

Вздохнув, я подошла ближе и, помедлив секунду, откинула покоробившуюся от влаги обложку. Я перебирала рисунки один за другим, чувствуя, как сжимается сердце. Краска поплыла, контуры размылись, но сама бумага была почти ровной, словно кто-то бережно разгладил и высушил каждый лист.

Я представила Итана, склонившегося над столом. То, как бережно он раскладывает мокрые страницы, сушит их, следит, чтобы бумага не пошла волнами.

Когда я убрала последний эскиз, на дне остался пожелтевший от времени лист со следами сгибов. Я медленно перевернула его и застыла. Это был неумелый детский рисунок мальчишки с золотистыми волосами в дурацком рождественском свитере.

А внизу корявыми буквами было выведено моё имя.

Глава 12

10 лет назад

В последний день перед каникулами все в школе сходили с ума. Коридоры тонули в разноцветной мишуре, повсюду мелькали дурацкие колпаки, а учителя смирились с хаосом и просто пытались пережить этот день.

Я должна была радоваться вместе со всеми, но вместо этого весь день избегала Итана. Слова, которые он вчера сказал своему отцу, застряли у меня в голове, прокручиваясь снова и снова.

Это просто мусор.

Папа говорил, что Хансенам нельзя доверять. Он рассказывал, как мистер Хансен предал его и, хоть я и не вникала в подробности, осознала одно — лицемерие у них в крови. А я обманывала свою семью ради человека, который сразу же отрёкся от меня.

Прозвенел звонок, и толпа уже вывалилась на улицу, швыряясь снежками. Я надеялась проскользнуть незамеченной, но удача, конечно же, преподнесла мне Итана.

— Хлоя!

Он спешил ко мне через весь коридор, и, стоило нам встретиться взглядами, его лицо просветлело. Для него я всё ещё была наивной дурочкой, верившей каждому его слову. На секунду мне захотелось, как раньше, улыбнуться в ответ, но я одёрнула себя и отвернулась к шкафчику.

Краем глаза я успела заметить его растерянность и то, как исчезла улыбка с его лица. На миг я испытала удовольствие, но оно тут же сменилось сожалением.

— Ты где была? — он прислонился к соседнему шкафчику. — Я искал тебя на переменах...

Я молчала. Пальцы дрожали, и я вцепилась в замок, делая вид, что его заело.

— Тебе помочь?

— Нет.

Итан прятал руки за спиной, переминаясь с ноги на ногу. В любой другой день я бы сгорала от любопытства, гадая, что он принёс, но сегодня мне было всё равно.

— Всё хорошо? Твой папа... он что-то узнал?

— Мой папа? — Я с силой хлопнула только что открытой дверцей. — А что? Боишься, что расскажет твоему?

Я бы не стал общаться с ней.

— Что? Конечно, нет! Слушай, я хотел…

— Мне пора, — резко оборвала я.

Итан шагнул ко мне почти вплотную, заставляя меня вжаться спиной в холодный металл.

— Я знаю, как поднять тебе настроение. Закрой глаза, — попросил он.

Я скрестила руки на груди и смотрела на него не моргая. Итан на секунду замялся, но, как ни странно, продолжил:

— Ладно, можно и так.

Он выставил перед собой руку со стеклянным снежным шаром. Внутри возвышались крошечные небоскрёбы, а в центре, за миниатюрной статуей Прометея, стояла ёлка.

Рокфеллер-центр.

Я когда-то рассказывала Итану, что мечтаю переехать в Нью-Йорк и жить в квартире с видом на Центральный парк. И он запомнил.

Итан осторожно встряхнул шар, и внутри поднялась метель из блёсток и снега, медленно оседая на крошечные фигурки.

— Круто, да? — прошептал он, заглядывая мне в глаза. — Ты говорила, что хочешь увидеть эту ёлку вживую…

Сейчас я понимаю, что должна была просто поговорить с Итаном, но мне было всего восемь, и тогда я решила иначе.

Как он может улыбаться мне и притворяться другом, а за спиной называть мой рисунок мусором?

— Мне это не нужно.

Улыбка Итана дрогнула, но не исчезла, словно он решил, что я шучу.

— Что? Но ты же любишь…

— Я сказала — нет! — выкрикнула я. — Отстань от меня!

Я попятилась, но глупый, упрямый Итан не понимал.

— Хлоя, ну чего ты...

Он шагнул ко мне, пытаясь вложить шар в мою ладонь.

— Не трогай меня! — я с силой толкнула его в грудь.

Шар выскользнул из его пальцев, полетел вниз и со звоном разлетелся вдребезги.

Жидкость из шара растеклась и превратилась в тёмную лужу, блёстки смешались со следами от мокрых ботинок. Крошечная статуя откололась и лежала среди осколков.

Итан медленно поднял на меня глаза, и в них было столько боли, что я пожалела о том, что оттолкнула его.

— Да что с тобой?

Тогда мне показалось, что пути назад уже нет. Извиниться значило снова стать той наивной девочкой, чей рисунок назвали мусором.

— Со мной ничего. Это ты папенькин сынок. Делаешь всё, что он скажет.

Итан отшатнулся, словно получил пощёчину.

— Отец был прав. Всё, что говорят Хансены, просто мусор.

Итан застыл. Он перевёл взгляд с меня на осколки, а когда снова поднял голову, вся мягкость исчезла с его лица. Губы сжались в тонкую линию, а в его глазах появился холод, который я так часто замечала у его отца.

— Я понял, — тихо произнёс он, и в его голосе не было злости. — Прости, что побеспокоил.

Он ушёл. А я медленно опустилась на корточки перед тем, что осталось от подарка Итана. Протянула руку и осторожно, стараясь не порезаться, подняла крошечную пластиковую ёлку. В центре моей ладони лежал маленький кусочек разрушенной мечты, и я вдруг ясно осознала, что ничего уже не исправить.

— Дура, — прошептала я. — Какая же я дура.

Слёзы наконец-то хлынули из глаз, и я сжала ёлку так сильно, что острые края впились в ладонь. Я ненавидела себя за то, что натворила, но не могла больше позволить Итану дурачить меня.

Глава 13

Я почти не спала. Ворочалась всю ночь, пытаясь понять, в какой момент мы с Итаном начали враждовать. Сам момент я, конечно, помнила. Вот только если он не выбрасывал рисунок, то причины для ссоры как будто и не было. Кроме наших отцов, разумеется.

Перед глазами мелькали воспоминания, и я вдруг осознала, что Итан никогда не воевал со мной по-настоящему. Да, он отвечал на колкости, но первой всегда нападала я, а он или молчал, или высокомерно шутил, но кто бы на его месте удержался?

Внезапно я увидела ситуацию его глазами, и в ней я была похожа на сорвавшуюся с поводка чихуахуа, которая вдруг укусила соседа, постоянно подкармливавшего её. Я упала лицом в подушку и простонала. Если ещё неделю назад я ненавидела Итана, то почему сейчас мне так стыдно?