Вот ещё один Орлов, которого я не знала.

Глеб поднялся с корточек, подхватил Мишу и усадил себе на левую руку. Ребёнок совершенно спокойно устроился у него на боку, будто делал это каждый день.

Арчи крутился рядом и пытался сунуть нос под свободную ладонь.

Глеб подошёл к ступеням.

— Лиза, знакомься. Это человек, который сегодня захватит дом, а завтра начнёт диктовать условия всем взрослым.

Миша посмотрел на меня сверху.

— Лиса.

— Лиза, — мягко поправила я.

— Лиса.

— Пусть будет.

Глеб улыбнулся.

— Тебе идёт.

Я посмотрела на него.

— Не начинай.

Наталья, стоявшая рядом с Мариной Сергеевной, перевела взгляд с него на меня и усмехнулась.

— Наконец-то.

Я повернулась к ней.

— Простите?

— Ничего, — слишком быстро ответила она.

Глеб тут же вмешался:

— Не слушай её.

— Теперь обязательно буду.

— Ошибка.

Миша потянул его за ворот футболки.

— Геб, собака.

— Вижу.

Арчи уже успел ткнуться носом в ногу Сергея и перейти к следующему человеку.

— Он всех проверяет на наличие еды? — спросила я.

— В первую очередь на слабость характера, — пояснил Глеб. — Если один раз дашь кусок со стола, ты его человек навсегда.

— Ты давал?

— Конечно.

— Тогда всё понятно.

Он посмотрел на пса.

— Молодой был. Глупый.

Тамара Павловна фыркнула.

— Тебе было девятнадцать.

— Очень молодой.

Я не удержалась от улыбки.

Через полчаса дом окончательно перестал быть тихим.

Миша бегал между гостиной и террасой, Арчи ходил за ним хвостом, взрослые разговаривали за большим столом, а Тамара Павловна пыталась накормить одновременно приехавших родственников, собаку и, судя по количеству еды, небольшую спортивную команду.

Я сидела на террасе рядом с Мариной Сергеевной и наблюдала, как Глеб собирает на газоне пластиковую дорогу для машинок.

Он стоял на коленях в траве, соединяя разноцветные секции. Миша сидел рядом и руководил процессом, время от времени переставляя уже закреплённые детали по одному ему понятной системе.

Арчи лежал чуть дальше, положив морду на передние лапы и явно ожидая момента, когда появится что-нибудь достаточно интересное для кражи.

Дождался.

Как только Глеб отвлёкся на очередной поворот трассы, ретривер поднялся, схватил пластиковый мост и попятился.

Глеб заметил движение и протянул руку.

— Арчи, отдай.

Собака крепче сжала добычу.

— Арчи.

Хвост завилял.

Миша восторженно сообщил:

— Собака украла.

— Я вижу.

Глеб снова протянул ладонь.

— Давай сюда.

Арчи отступил ещё на два шага.

Глеб медленно поднялся с колен.

Собака развернулась и рванула к кустам.

Он проводил её взглядом.

— Вор.

Миша громко рассмеялся.

Я тоже.

Марина Сергеевна заметила, куда я смотрю.

— Глеб хорошо с ним ладит.

— Вижу.

— Миша его обожает.

— По-моему, Арчи тоже.

— Арчи обожает всех, у кого есть еда или вещи, которые можно украсть.

Через несколько минут собака вернулась.

Без моста.

Наталья, вышедшая на террасу со стаканом воды, посмотрела на пустую пасть.

— Где игрушка?

Арчи посмотрел на неё.

Потом отвернулся.

Глеб отряхнул траву с колен и подошёл к террасе.

— В кустах бросил. Я потом заберу.

Миша бежал следом.

— В кустах!

— Миш, не беги по ступенькам, — сразу сказала Наталья.

Мальчик остановился у первой ступени и дальше поднялся очень аккуратно.

Хороший ребёнок.

Я взяла со стола стакан воды.

Арчи тем временем прошёл мимо террасы и направился к дальней части сада.

Глеб уже поставил ногу на первую ступень, но заметил его и остановился.

— Арчи.

Собака не отреагировала.

— Арчи.

Ретривер ускорился.

Я проводила его взглядом.

— Куда он?

Глеб прищурился.

— В бабушкины пионы.

Тамара Павловна, сидевшая у противоположного края стола, сразу подняла голову.

— Что?

Арчи остановился возле клумбы.

Понюхал траву.

Повернулся вокруг себя.

Ещё раз.

Я уже поняла.

Глеб тоже.

Он спустился со ступени обратно на дорожку.

— Арчи. Нет.

Собака присела.

И тогда Глеб рявкнул на весь сад:

— НЕ СРА-А-АТЬ!

Я подавилась водой.

Арчи застыл.

Буквально.

В позе существа, которому срочно пересмотрели жизненные планы.

За столом наступила тишина.

Тамара Павловна очень медленно повернула голову к внуку.

— Глеб!

Он развёл руками.

— А что? Сработало.

Наталья закрыла лицо ладонью.

Сергей согнулся от смеха.

Марина Сергеевна посмотрела в сторону сада с выражением женщины, которая двадцать два года воспитывала сына и всё равно оказалась не готова ко всему.

Я кашляла, пытаясь одновременно вдохнуть и не рассмеяться снова.

Миша стоял возле верхней ступени.

Очень серьёзный.

Все взрослые наконец замолчали.

И именно в эту паузу он громко сообщил:

— А я покакал.

Я закрыла рот ладонью.

Нет.

Только не это.

Наталья медленно повернулась к сыну.

— Мишенька…

— Я покакал, — повторил он с явной гордостью.

Глеб отвернулся.

Плечи у него задрожали.

Я уже не могла сохранять лицо.

Арчи тем временем, видимо, решил, что запрет утратил силу. Переступил на полметра в сторону и снова начал устраиваться.

Тамара Павловна заметила первой.

— Арчи…

Поздно.

Собака закончила начатое.

Миша немедленно показал пальцем.

— И собака покакала!

Вот тут я сломалась окончательно.

Села обратно на стул и уткнулась лбом в ладонь.

Рядом смеялась Наталья, одновременно пытаясь объяснить сыну, что не все происходящие в мире процессы обязательно комментировать вслух.

Сергей уже даже не делал вид, что способен помочь.

Марина Сергеевна тихо повторяла:

— Господи, дети…

Не уточняя, кого конкретно имеет в виду.

Глеб подошёл к клумбе, остановился в паре метров от Арчи и посмотрел на него.

— Предатель.

Миша тут же повернулся к собаке.

— Педатель!

Глеб посмотрел на племянника.

— Именно.

Миша воодушевился.

— Собака педатель!

Арчи стоял рядом с пионами и совершенно не испытывал раскаяния.

Я подняла лицо.

— Не смей учить его новым словам.

Глеб повернулся ко мне.

— Я вообще ничего не делал.

— Ты только что сделал.

— Он всё равно когда-нибудь узнал бы.

Наталья вытерла выступившие от смеха слёзы.

— Желательно не сегодня.

— Мам, — серьёзно позвал Миша.

Она посмотрела на него.

— Что, солнышко?

Он показал на Арчи.

— Педатель.

Я снова закрыла лицо рукой.

Тамара Павловна поднялась из кресла, опираясь на трость.

— Глеб.

У него сразу стало подозрительно серьёзное лицо.

— Да, бабушка?

— Раз ты так хорошо разговариваешь с собакой, пакетики лежат у двери.

Улыбка исчезла.

Я вытерла уголок глаза.

— Что случилось?

Он посмотрел на меня.

— Ничего.

— Тогда иди.

— Соколова.

— Ты же мужчина.

Глеб поднял брови.

— Причём тут это?

— Не знаю. Просто красиво прозвучало.

Он медленно прищурился.

— Я тебе это припомню.

— Не сомневаюсь.

Глеб развернулся и пошёл к дому.

Арчи счастливой рысью двинулся следом за человеком, которому только что оставил подарок.

Миша тоже спустился по ступенькам и побежал за ними.

— Геб!

Глеб уже дошёл до двери, но остановился и обернулся.

— Что?

Миша ткнул пальцем в сторону клумбы.

— Собака покакала!

Глеб поднял лицо к небу.

Я снова согнулась от смеха.

К вечеру Миша успел назвать Арчи предателем ещё четыре раза.

Один раз — собственного отца, когда тот не разрешил ему взять второй кусок пирога.