Советский наблюдательный пост находился восточнее, в заснеженной лесополосе, откуда Глуховка сама почти не просматривалась. Зато была видна дорога, по которой деревня связывалась с западным лесом. Именно эту дорогу Степан Лукич вчера называл главной для вывоза задержанных и архива комендатуры. Ночью разведчики Колесова нашли свежую санную колею, уходящую туда, а утром местная женщина, вышедшая к передовой с двумя детьми, подтвердила: в бывшем правлении немцы жгли часть бумаг, но далеко не всё. Три больших ящика и несколько кожаных папок вынесли во двор ещё затемно. Задержанных тоже подняли рано. Следовательно, ждать можно было недолго.

Громов ставил задачу в тесной комнате бывшей сельской конторы. На стене висел календарь за ноябрь, с которого никто не сорвал последние листы, возле печи сохли три пары портянок, а на столе лежала карта Чернопадского леса, уже покрытая карандашными линиями и жирными пятнами от пальцев. Александра стояла справа от Громова, Надя рядом, Колесов и младший лейтенант Круглов напротив. Савельев сидел у окна и не вмешивался, пока речь не касалась документов или пленных. Его присутствие раздражало меньше обычного, потому что сегодня у оперуполномоченного действительно имелось занятие полезнее наблюдения за тем, как Александра дышит.

— Колонна может выйти двумя частями, — сказал Громов, проводя карандашом по дороге от Глуховки к лесу. Он уже почти не хромал на коротких переходах, но, когда долго стоял, всё равно незаметно разгружал раненую ногу, опираясь бедром о край стола. — Архив и имущество постараются отправить первыми. Задержанных могут вести следом, чтобы не тормозили сани. Арьергард, если останется, закроет хвост. Наша задача не уничтожить колонну целиком. Главное — документы, люди и подтверждение маршрутов. Если передние сани уйдут, не бросаем всю группу за ними, пока хвост ещё держит дорогу.

Колесов внимательно смотрел на карту и шевелил пальцами в рукавице, словно уже перебирал людей в голове. — Я беру Митрохина, Терехова и ещё троих. Сяду южнее дороги, вот здесь, где старая вырубка. Если хвост пойдёт растянутым, ударим сзади и отрежем охрану от задержанных. Круглов пусть севернее держит лес, иначе они полезут туда.

Младший лейтенант кивнул. Круглов был моложе Громова и старше Нади, с острым лицом и постоянным выражением человека, которому приходится объяснять окружающим слишком очевидные вещи. В «Белой охоте» он уже несколько раз работал рядом с группой, но близким знакомым Александры не стал. Это, пожалуй, было даже полезно: в разведке избыток друзей редко улучшает объективность. — Двух человек посажу выше по склону, — сказал он. — Если передние сани рванут через северный поворот, закрою дорогу. Но если у них пулемёт на головной группе, долго не удержу.

Громов посмотрел на Александру и Надю. — Вы работаете с восточной стороны просеки. Основная задача пары — наблюдение и срыв движения передних саней, если начнётся бой. Александра стреляет только по подтверждённой цели. Надя ведёт дорогу и фланги. И сразу предупреждаю: если увидите среди задержанных Павла, никакого самостоятельного изменения задачи.

Александра выдержала взгляд. После вчерашнего разговора повторять обещание было неприятно, но необходимость она понимала. — Я помню, — ответила она. — Документы и колонна остаются задачей. Если Павел появляется, сообщаю, а не бегу к нему через дорогу.

Надя спокойно добавила: — Приоритеты называю я, если одновременно появляются несколько целей. Колесов решает по ближнему бою.

— Именно, — сказал Громов. Он явно хотел убедиться не только в том, что они запомнили схему, но и в том, что Александра не превратила её за ночь в красивое обещание, которое забудется при первом рыжем воспоминании. — И ещё одно. Вчерашняя группа захвата могла уйти в этот же район. Мы не знаем, Вайс здесь или уже западнее. Поэтому увидите слишком удобную позицию — сначала подумайте, потом стреляйте.

— Это уже стало семейной традицией, — заметила Александра.

Савельев поднял глаза от бумаг. — У вас довольно странная семья.

— Вы в неё не входите.

— Слава Богу.

Надя усмехнулась, а Громов, скрывая улыбку, свернул карту. На этом совещание закончилось. В старой жизни Александра после подобного инструктажа, наверное, села бы в машину, включила отопление и минут двадцать добиралась до места, ругаясь на пробки и дорожников. Теперь дорога заняла почти два часа, большую часть которых приходилось идти по глубокому снегу, стараясь не оставить со стороны леса след, похожий на колонну людей. Отряд двигался небольшими группами. Колесов ушёл южнее первым. Круглов с людьми растворился среди сосен севернее. Александра и Надя держались восточного склона, стараясь выйти к дороге не напрямую, а через старую заросшую вырубку.

Место для наблюдения выбрала Надя. Низкий песчаный бугор за поваленной сосной выглядел хуже нескольких соседних точек, зато позволял видеть почти километр дороги и не выделялся на фоне леса. Александра сразу отметила более удобную ложбину левее, но промолчала. Только когда они начали устраиваться, показала на узкую канаву за спиной. — Отход здесь. Если снег осыплется, путь станет виден с дороги, поэтому не топчемся.

— Знаю, — ответила Надя. Она разложила перед собой бинокль, поправила край белого халата и уже через минуту начала тихо перечислять ориентиры. — Первый поворот четыреста двадцать. Сломанная берёза пятьсот примерно. Крайняя сосна у дороги шестьсот семьдесят. Дальше дорога уходит вниз, там расстояние плохо считать.

Александра слушала, не перепроверяя вслух. Винтовка лежала на свернутой рукавице, ствол смотрел вдоль дороги. Снег под грудью быстро становился влажным от тепла тела, но менять положение было нельзя. Вокруг пахло хвоей, морозом и железом от оружия. Где-то в стороне скрипнула ветка, потом снова стало тихо.

Они ждали почти час.

Первым появился немецкий велосипедист. Ехать по снегу он, разумеется, не мог и тащил велосипед рядом, используя его скорее как средство перевозки сумки, чем транспорта. За спиной висел карабин. Мужчина двигался один, несколько раз останавливался и смотрел назад. Надя проводила его биноклем, но Александра даже не подняла винтовку.

— Связной, — сказала девушка.

— Или проверяет дорогу.

— Если проверяет, плохо.

— Почему?

— Смотрит только назад.

Александра улыбнулась. — Хорошо.

Немец исчез за восточным поворотом, не заметив их. Через двадцать минут показались передние сани.

Лошадь шла тяжело. Снег на дороге был уже примят, но всё равно доходил ей почти до суставов. На санях сидел возница, рядом немец с автоматом. Сзади стоял ещё один солдат, придерживая два больших деревянных ящика и кожаную сумку. Следом двигались вторые сани, меньше. На них лежали мешки, свёрнутые одеяла и ещё несколько коробов.

— Не задержанные, — сказала Надя.

— Архив или имущество.

— Первый немец смотрит в лес.

— Вижу.

Александра нашла через прицел человека, стоявшего у ящиков. Хорошая цель. До саней около пятисот пятидесяти метров, движение медленное. Если бой начнётся сейчас, один выстрел остановит головную часть или хотя бы заставит людей искать укрытие. Но Колесов ещё не видел хвоста, задержанные не появились, а Громов отдельно запретил начинать раньше времени.

Сани прошли.

За ними шли трое немцев пешком. Один нёс винтовку, второй автомат, третий — длинную сумку через плечо. Александра проводила их прицелом и снова отпустила. Смысл засады заключался не в том, чтобы собрать максимальное количество удобных мишеней, а в том, чтобы дождаться момента, когда вся колонна окажется связана общей дорогой.

Через несколько минут появились люди.

Сначала женщина в тёмном платке, затем двое мужчин, потом ещё четверо. Руки не были связаны у всех. У двух мужчин запястья стягивала одна верёвка, остальные шли свободно, но рядом находились немецкие солдаты. Всего задержанных Александра насчитала девять.

Павла среди них не было.

Она поняла это сразу, хотя не была уверена, каким именно человеком ожидала его увидеть. Тело не отозвалось ни на одно лицо. Ни один мужчина не вызвал узнавания. Один был слишком молод, другой низкий, третий шёл с согнутой спиной, опираясь на палку.