— Сумасшедшая!

— Зато деревце спасла, — буркнула в ответ, предъявляя ему свою добычу и болезненно ойкая, когда меня не особо бережно усадили на нормальную траву, задрали серый и местами обугленный от пепла подол по самое неприличное и обхватили светящимися ладонями за ступни. — Нежнее!

Мне достался такой зловещий взгляд, что я прикусила язык, но ненадолго. Стоило ощутить, как по телу проносится волна мятной свежести, забирающая боль, я не смогла не спросить:

— А ты ещё и целитель, да?

— Нет, — поморщился эльф, глядя не на меня, а на мои ступни. — Это чистый свет, немного другое. А теперь объясни, что это было.

И я… ответила почти правду:

— Он меня позвал.

После чего предъявила Ириану росток и сразу поспешила добавить:

— А что дальше? Я немного не понимаю. Тут его опасно оставлять, да? Такая кроха…

— Опасно, да… — поморщился инквизитор, бросая короткий взгляд на росток, а потом снова фокусируя внимание на моих ступнях и коленях, которые тоже выглядели не очень.

Молчу про руки и пальцы с ногтями, которые были черны, но их хотя бы не жгло, что в целом было странно. Стоило только подумать об этом и внимательно на них посмотреть, как у меня озадаченно дернулась бровь. Мои руки светились!

Отчетливым, но очень мягким золотистым свечением, которое было ярче всего у основания мизинца на левой руке. Там, где под слоем сажи…

Имелось благословение Великого Древа!

Чудеса!

— Спасибо, — прошептала ростку, поднося его к губам и отчего-то точно зная, что Великое Древо меня слышит. — Я тебя не подведу.

Уж не знаю, что подумал обо мне Ириан, и услышал ли вообще, что я там бормочу, но мне достался лишь один острый взгляд, после чего на мои подозрительно онемевшие ступни, которые я вдруг перестала ощущать, надели туфельки, мою сумочку инквизитор повесил себе на плечо, а меня молча взял на руки.

И направился в обратную сторону… Молча.

— Куда идем? — уточнила напоказ бодрым тоном.

— В город, — сухо произнёс эльф. — Росток надо посадить, а тебя надо… — с глухим рычанием выдохнул и только потом договорил: — как минимум отмыть.

— А как максимум? — поинтересовалась с нездоровым интересом.

На меня покосились. Нехорошо.

Но лишь спустя минуту, когда мы уже почти дошли до ожидающего нас экипажа, Ириан глухо произнёс:

— Ты рождаешь во мне всё самое грешное, Эви. Как тебе это удается?

— Это ты сейчас о чём? — уточнила аккуратно, не рискуя вопить «извращенец», потому что находилась в заведомо проигрышной позиции.

— Да вот не знаю… То ли отшлепать тебя хочу, то ли что-то другое… Ты вообще поняла, что чуть не умерла? Это хаос! Чистейший хаос!

— Да ла-а-адно⁈ — протянула изумленно и тут же прикусила язык, когда поняла, что актриса из меня всё-таки не очень. На троечку. И Ириан понял, что я ёрничаю.

И та-а-ак посмотрел, что я потупилась и виновато промямлила:

— Ну что ты начинаешь то… Нормально же общались. И да, я знаю, что такое хаос и чем он опасен. Правда.

— Откуда?

— О, это… очень печальная история… — вздохнула, лихорадочно прикидывая, как теперь буду выкручиваться и что бы такое солгать так, чтобы он не понял. Увы, прикидывалось хреново и я попыталась отделаться малой кровью: — И я не хочу о ней говорить.

— Ты понимаешь, что это не ответ? — хмуро спросил Ириан.

— Понимаю, — вздохнула. — Просто… Давай чуть позже, да?

— Ну, давай…

Удивив своей покладистостью, Ириан с поразительной легкостью сел в экипаж, так и не спустив меня с рук, а потом велел кучеру:

— В город. И поскорее!

Размеренно кивнув, мужчина дернул вожжами как-то по-особому, и его лошадка действительно поцокала бодрее, чем когда мы ехали сюда. Я же, поначалу притихнув в руках инквизитора, собралась с мыслями и задала, по моему мнению, очень важный вопрос:

— Где и как мне теперь посадить этого малыша?

— Пока в горшок, — уверенно произнёс Ириан. — Лучше даже в вазон, от полуметра. Сейчас едем в церковь, там нам помогут найти всё необходимое.

Хм-м, в целом логично.

— И надолго? — я снова изучила крохотное деревце, на всякий случай получше прикрыв его ладонями от полуденного солнца. — Его же всё равно надо в идеале в землю посадить, да? Ну, в смысле: на поляну.

— В идеале — да, — согласился инквизитор. — Но пока некуда. Подозреваю, придется всё-таки связываться со старейшиной рода Диктрейнов. Случай… даже на моей памяти уникальный. И если старейшина сочтет дело важным, то приедет в любом случае не раньше конца месяца.

— Но может и не приехать?

— Может и не приехать, — кивнул Ириан. — Хотя тут задета честь рода и такое они обычно не игнорируют. В любом случае всё это время ростку лучше быть рядом с тобой.

— Почему?

Эльф повернул голову ко мне и выразительно выгнул бровь.

— Я серьезно, — посмотрела на него в ответ. — Мне интересно услышать, что ты скажешь. Меня воспитывали люди и об эльфийских древах, ритуалах и традициях в целом я знаю очень мало. И только из книг. Последние три года я была единственной в деревне, в ком текла кровь первородных.

— О… — Ириан отчетливо смутился. — Точно. Прости, не подумал. Судя по тому, что росток позволил забрать себя именно тебе и, как ты говоришь, аж позвал тебя, это значит как минимум то, что он станет древом твоего рода.

— То есть? — я озадаченно нахмурилась.

— У него всего два листа, — озвучил очевидное Ириан.

Я на всякий случай скосила глаза вниз и убедилась. Ага. Два.

— И это уже не древо Арбиваля Диктрейна. Это его дитя. Твоё персональное древо. И так как в руки взяла его именно ты, а не Ариэлла или Даниэль, то и растить его теперь именно тебе.

— Ничего не поняла, — призналась честно.

— Да, тут… — Ириан усмехнулся, но без особой радости, — всё довольно… непросто. Просто прими как данность — это твоё древо.

— Ясно, — вздохнула, но расстраиваться не спешила, бережно прижимая росток к груди. — Но это не отменяет главной проблемы: необходимости высадки в нормальную землю.

— Разберемся, — самоуверенно заявил эльф. — Чуть позже, но обязательно разберемся.

Какое-то время мы снова ехали молча, а потом у меня родился очередной вопрос:

— А то, что я смогла найти росток, означает, что я внучка Диктрейна? Или нет?

— Пока не могу сказать, — качнул головой Ириан. — Древо могло позвать тебя и потому, что почуяло шанс. Возможно, единственный. Ты эльфийка. Да, всего на четверть, но древо, оно… В каком-то роде живое существо. И я прекрасно понимаю его желание жить. Любой ценой.

— Тогда почему меня, а не тебя? — возразила.

— У меня есть своё древо рода, — подозрительно глухо произнёс инквизитор, а когда я вскинула голову к нему, то увидела, что он смотрит в сторону на рощу, мимо которой мы проезжали. — На мне его незримая печать принадлежности… А вот на тебе ничего нет.

И снова я ничего не поняла, но не успела задать новый вопрос, как Ириан добавил:

— Но вероятнее всего, что он позвал тебя именно как внучку Диктрейна. Плоть от плоти и кровь от крови. Но выяснить это мы сможем, только когда дерево вырастет до трёх метров.

— Так долго⁈

— Раньше оно просто не откликнется, — поморщился эльф. — Именно в плане опознания принадлежности к роду.

— Получается, в любом случае без старейшины не обойтись? — подытожила я.

— Можно и обойтись, но с ним будет быстрее.

Дальше мы снова ехали в тишине, причем до самой церкви. Там извозчик по просьбе инквизитора подъехал именно к боковой двери, и Ириан, не дав мне ни шанса проявить самостоятельность, снова понес меня на руках, но уже внутрь. Поднял на второй этаж в ту же самую келью, где я уже ночевала, занёс внутрь, внимательно изучил… причем сначала росток, потом ноги, поморщился и уточнил:

— Как себя чувствуешь? Сможешь сначала посадить его? Потом помогу тебе отмыться.

— Да я как бы и сама могу… всё, — произнесла с лёгкой опаской. Больно уж взгляд у него стал сосредоточенным, а ещё колючим.