Кивнула, но поймала себя на мысли, что мы свернули в беседе немного не туда, потому что я имела в виду совсем другое. И сказала об этом прямо:

— Я сейчас о другом. В частности о твоём предложении сожительствовать без брака. Это ненормально!

— Согласен, — заявил эльф, чем снова вогнал меня в ступор. — Но что поделать… Ты мне слишком нравишься.

Вот тут я смутилась. Да так сильно, что ощутила, как полыхают кончики ушей, да и щеки горят. Боже мой… Я циничнаяы тварь! И я краснею от такого простейшего комплимента!

Куда катится мир⁈

— И тебя не предадут анафеме? — прищурилась недоверчиво.

— С какой стати? — искренне удивился Ириан, а я уже не знала, то ли плакать, то ли смеяться, потому что изумляться уже просто не могла.

Он издевается⁈

— Но ты же… — я попыталась хоть как-то аргументировать, — собираешься жить во грехе!

— Не собираюсь, — качнул головой инквизитор и даже склонился ко мне, ласково проведя пальцами по щеке, отчего я замерла и даже дыхание затаила: — Открою тебе одну большую тайну, Эви. Боги не приказывали жениться. Они не вводили институт брака. И уж тем более не карают тех, кто следует зову сердца и души. Понимаешь?

— Кажется… да, — прошептала ошеломленно, никогда не думая о браке с этой точки зрения. — То есть для них это всё неважно? Ну, я сейчас про свадебный обряд в принципе. Но у некоторых рас это же целые ритуалы! В том числе магические!

— Которые придуманы кем? — задал Ириан на диво провокационный вопрос. А когда я замялась, ответил сам: — Оставим частности, но если брать масштабно, то ритуалы придуманы людьми для людей. Так же как большинство законов и правил. Какие-то для личного удобства, какие-то для ограничений общества. Но именно людьми и для людей. Конкретно институт брака необходим для того, чтобы не было повального блуда и обе стороны… скажем так, соглашения, выполняли взятые на себя обязательства. Помимо этого именно в браке особым образом защищены права детей — самых беззащитных участников происходящего. Именно в браке мужчина уверен, что это его дети, а жена уверена, что муж будет содержать её и детей…

Эльф странно хмыкнул и посмотрел на меня с грустной иронией.

— Но это идеал. Сама понимаешь. Никто и никогда не даст гарантию, что муж не будет гулять налево, транжирить зарплату и колотить жену просто так, когда нет настроения. Никто и никогда не даст гарантию, что жена будет верной, готовить вкусные ужины и воспитывать детей правильно. Так что моё мнение в этом отношении довольно… пластично. Важен не брак. Не ритуал. Не свадебный обряд и застолье на триста гостей. В любви и единении душ важно совсем другое…

И вот тут я напряглась.

Чего-чего⁈ Про какую мне сейчас любовь и единение душ намекают???

— Ириан, — я даже кашлянула, после чего покосилась на нашего извозчика, который вроде бы не подслушивал, да и мы разговаривали тихо, после чего снова внимательно посмотрела на эльфа и сказала честно: — Ты мне, конечно, нравишься… как мужчина. Но при чем тут любовь?

На меня посмотрели с откровенно покоробившей мудрой снисходительностью, после чего с легким ехидством уточнили:

— То есть насчет единения душ вопросов нет?

— А ты точно святой отец? — засомневалась снова.

На это эльф вообще нагло рассмеялся, поражая тем, как легко и звонко у него это получилось. Аж заслушалась. Оказывается, он и смеяться умеет… Поразительно!

— Точно, — произнёс Ириан, когда отсмеялся. — Уже больше пятнадцати лет.

— Почему? — прищурилась заинтересованно.

— Что именно?

— Почему ты принял сан? Почему стал служителем Единой Церкви? Почему инквизитором?

В светло-карих глазах напротив мелькнуло что-то сложное, неразборчивое. Сам эльф посерьезнел и только потом ответил:

— Беседа не на пять минут, Эвирейл. Давай чуть позже. Мне нечего скрывать, тем более от тебя, но… не время и не место. Хорошо?

Поразившись тому, как у него всё просто (и одновременно сложно), я кивнула, а сама задумалась о том, что Ириан раз за разом дает понять, что с его стороны всё серьезно.

Как так? Разве так можно? Или… он лукавит?

Но ради чего?

Естественно, первым делом я снова подумала о меркантильной стороне вопроса. Если он уверен, что в смерти моего деда виноваты Диктрейны, если он уверен, что Даниэль нагулян на стороне, значит он уверен, что я — единственная наследница.

Всего! Кучи гектаров земель, ферм, шахт и самого имения.

И это сейчас он говорит, что брак не нужен… А что будет потом, когда я вступлю в права наследования? Значит ли это, что он уже сейчас готов стать моим… ну, допустим, мужчиной, чтобы потом объявить, что достоин большего?

Попахивает дурно…

Я с нескрываемым подозрением покосилась на инквизитора, который ехал рядом, и вряд ли догадывался, о чем именно я сейчас думаю. Хотя может и догадывался… Я ведь даже проговаривала это вслух в прошлый раз. Ещё в церкви.

И тем не менее он снова рядом и уже почти настоял на своём.

Однако… далеко пойдет!

Невольно хмыкнув, заметила, что мы уже выехали из рощи и вдалеке белеет внушительное трехэтажное здание в условном колониальном стиле. Поместье деда. Пресловутое «Златогорье Арбиваля Диктрейна». Коротко З. А. Д.

И если убрать букву «З»…

То будет правдивее!

— Волнуешься? — мою ладонь, лежащую на коленях и сжимающую подол, накрыла ладонь Ириана.

— Немного, — предпочла согласиться, чтобы не вдаваться в подробности своих невеселых размышлений. — Расскажи про древо. Что мне надо делать?

— Древу Диктрейнов на этих землях чуть меньше тридцати лет, — не удивил меня инквизитор, ведь я знала предысторию получения именно этих земель. — Лорд Арбиваль сам ездил на родину за желудем и проращивал росток. Это классический дуб. Его высота порядка десяти метров, а ствол на уровне глаз… ну, примерно сантиметров тридцать в диаметре. Совсем небольшой.

— То есть двадцать семь лет назад это был чуть ли не росток? — уточнила я.

— Не совсем, — не согласился Ириан. — Благодаря магии рода, первые пару лет родовое древо растет довольно бойко. Метров до трёх. Не буду утверждать категорично, что в данном случае это было именно так, но редко бывает иначе. А что?

— Просто, — пожала плечами, — интересно. Никогда не видела древо рода. Они чем-то отличаются от обычных?

— Визуально ничем, — качнул головой инквизитор. — Только энергетически. И делать ничего особенного не нужно. Мы просто подойдем к нему, ты коснешься его ствола ладонью и я зафиксирую отклик.

«Или не зафиксируешь…», подумала я, сама мысленно прикидывая, возможен ли такой вариант. Ну, по идее нет. Главное, чтобы сам Диктрейн не ошибался в главном. Что именно он отец моей матери. Потому что если его данные неверны…

То я ни капли не расстроюсь!

В самом деле, чему расстраиваться? Я уже распрощалась с наследством, да и в принципе на него особо не рассчитывала. Я слишком привыкла полагаться только на себя. Так надежнее.

Мы проехали ещё немного и, наконец, добрались до гостеприимно распахнутых ворот, над которыми была возведена основательная каменная арка с фразой: «Добро пожаловать в Златогорье Арбиваля Диктрейна». На самом деле довольно… самонадеянная надпись. Арбиваля то уже нет. Интересно, почему наследник до сих пор не переименовал свои земли в «Златогорье Даниэля Диктрейна»? Руки не дошли? Или делает вид, что чтит память отца?

Любопытно!

При этом я не могла не отметить, что земли рода обозначены не просто пограничными столбами, а полноценной двухметровой кованой оградой, которая, если подумать, вылилась роду в огромные деньги. Навскидку, если вспомнить разметку на карте, тысяч пять гектар будет. А периметр? Страшно представить! Хотя…

Я снова внимательно посмотрела направо и налево и поняла, что ограждение не убегает в неведомые дали. А значит скорее всего забор огораживает лишь само имение плюс парковую зону. Ну, допустим…

Кстати, впечатление земли производили самое благостное: всюду ухоженная зелень, ровненькая газонная трава, красивые кустики, безупречные деревца… И главное — нет ощущения искусственности. Просто всё грамотно спланировано и ухожено.