Совсем не вовремя затрезвонил телефон. Стас. Вот есть у некоторых людей талант вспоминать о тебе в момент, либо когда ты подносишь ко рту рюмку подаренного за трудовые подвиги коньяка, либо наклонился над цветком, чтобы лучше рассмотреть удивительного цвета бабочку, либо когда ты пьешь с девушкой своей мечты на брудершафт под волнующую мелодию. Либо вот как сейчас — находишься на злополучном перекрестке за рулем.

— Как массаж? — раздалось в трубке.

— Стас, если это правда, я тебя задушу! — обозначил Макс свои намерения без лишних прелюдий.

— Может, для начала выпьем? Я ужасно боюсь твоих пальцев. Они с заусенцами и волосатые!

— Стас, я серьезно! Ты меня сватал за эту пигалицу?

— Ну что за выражения⁈ Во-первых, она не пигалица, а во-вторых, умеет делать массаж.

— Значит, тебе она тоже делала массаж?

— Я ее тестировал.

— У меня после ее массажа вся спина волдырями пошла!

— О-о-о! И?

— Что «и»? Она обиделась.

— На твою спину?

— На мой рот и то, что оттуда вылетело.

— Ох, ты так никогда не женишься. Подумаешь, волдыри, до свадьбы зажили бы. Мазюки, таблеточки — и снова как новенький был бы. Зато с массажисткой.

— Ну, вот сам и тестируй ее дальше! Сам знаешь, кто мне нравится. Таких еще не выпускают.

— В электронном виде?

— Именно!

— И дети будут электронные?

— Стас, ты идиот…

Макс не успел закончить. Красный сигнал сменился на желтый, за ним загорелся и зеленый. Сзади нетерпеливо бибикнули, но Макс даже не вздрогнул. Он спокойно включил «драйв», отпустил тормоз и нажал на газ. Рука с телефоном легла на руль. Стас подождет — ну или может говорить всё, что угодно, прямо сейчас, в никуда. Максу было это совершенно безразлично. Выскакивать на перекресток как оглашенный он не любил — торопыги могли приехать с любой стороны, и не все из них обращали внимание на светофоры и запрещающие знаки. Многие и правила дорожного движения не знали, твердо помня оттуда только фразу про «помеху справа» — но объяснить, что она означает, уже не могли.

Макс почти проехал перекресток, когда справа раздался страшный лязг. Он быстро повернул голову и увидел, как стоящая на перекрестке машина взлетает в воздух, а из-под неё вырывается — почему-то именно это слово пришло ему на ум — огромный черный «линкольн-гибрид». Скорость у этого линкольна была какой-то запредельной для этой улицы. Макс успел подумать, что другой водитель на его месте уже отворачивал бы руль в сторону от столкновения — безо всяких мыслей, просто на инстинктах. Но у него был какой-никакой опыт, и он точно знал, что избежать аварии не получится — даже если он увернется от «линкольна», то обязательно найдет кого-то на встречке, и ещё неизвестно, что будет хуже. Вместо этого он выронил телефон, из которого всё ещё что-то вещал Стас, вцепился в руль обеими руками и резко нажал на тормоз.

Глухой удар откуда-то слева-сзади подсказал ему, что водитель на следующей машине поддался инстинктам. Сам он с надеждой смотрел на приближающийся «линкольн» — если тот хоть немного отвернет вправо, всё может оказаться не так плохо. Но «линкольн» пёр как танк, словно и не было взлетевшей на воздух машины и целой колонны поперек его пути. Максу пришла в голову мысль, что следующую машину надо брать побольше — его «шкода» всё же слишком хрупкая для таких потрясений.

Ему повезло — «линкольн» в самом конце чуть-чуть вильнул, — но удар всё равно оказался достаточно жестким. Макса закружило, завертело, чувствительно приложило о спинку пассажирского кресла. Потом с хлопком раскрылись три подушки безопасности — одна из руля и две из передних дверей, — которые смягчили удары.

А потом всё прекратилось, и Макс позволил своему сознанию уплыть в страну фантазий.

Макс пришел в себя от запаха нашатыря, резко открыл глаза — и тут же зажмурил их. В лицо ему светил фонарик.

— Эй, милый, глазки-то открой, — сказал суровый женский голос.

Макс послушался, но осторожно, боясь снова ослепиться. Остерегался он зря — фонарик уже погас, а на него внимательно смотрела девушка в синей врачебной куртке.

— Ты как? — спросила она. — Сколько пальцев показываю?

Она сунула ему под нос ладонь с торчащими указательным и средним пальцами.

— Два, — как-то легко выговорил Макс.

— Хорошо, — сказала девушка. — Ничего не болит?

Макс прислушался к себе.

— Голова, — для убедительности он даже ткнул в висок рукой.

— Ещё бы, после такого-то, — согласилась девушка. — Правой рукой вроде двигать можешь, а левой?

Макс подвигал.

— Замечательно. Ногами пошевели, — попросила она.

Он пошевелил.

— Так, хорошо. Не тошнит? — Макс покачал головой. — Встать можешь? Я помогу.

Её помощь не потребовалась. Макс сумел самостоятельно сначала сесть, а потом и встать. В голове немного шумело, но он понимал, что после «такого» это почти нормально. Удивительно, что он избежал более серьезных травм — учитывая разницу в массе между «линкольном» и его «шкодой» и направление удара, его сейчас должны были собирать по кусочкам. Но, видимо, быстрая молитва, которую он мысленно вспомнил прямо перед столкновением, всё же помогла — или, как минимум, не помешала. Он огляделся.

Его «шкода», кажется, больше никуда не поедет. У неё полностью отсутствовала передняя часть, а искореженные детали двигателя, крыльев, капота и обвеса были разбросаны по всей проезжей части. Конечно, там виднелись куски не только его машины — чуть в стороне от центра перекрестка лоб в лоб столкнулись «тойота» и «хюндай», на встречной полосе лежала на боку «реношка» со смятым набок багажником, а чуть дальше стоял и виновник торжества — черный «линкольн-гибрид», уткнувшийся в фургончик «газели». Двери фургончика от удара раскрылись, и на дорогу вывалилось несколько коробок непонятного назначения, из которых вытекала странная темная жидкость. Впрочем, тут весь асфальт был в масле и бензине — и эту опасную смесь сейчас старательно заливали водой из брандспойта пожарные.

Макс стоял чуть в стороне, на тротуаре — его сюда перенесли на медицинских носилках, которые сейчас лежали без дела. Врач тоже встала и вместе с Максом обозревала место аварии.

— Давно такого не было, — наконец сказала она. — Да и вообще я такое только на трассах видела, в городе редко так бьются. И куда только гоняют?

Она вздохнула, и Макс еле удержался от того, чтобы тоже не вздохнуть.

— Что у меня? — спросил он.

— Небольшое сотрясение, ничего страшного. Но точно в больнице скажут, сейчас Витька вернется, и отвезем тебя.

— А Витька?..

— Водитель мой, вон, газельщику помогает.

Она махнула рукой — у «газели» невысокий полный мужчина в такой же синей куртке, как у врачихи, что-то говорил высокому и слегка пришибленному водителю родом откуда-то из Средней Азии.

— Тот по-русски почти не понимает, вот Витька и переводит, он там у них полжизни прожил. Но это полиция пусть разбирается и переводчика ищет. Витька! — внезапно заорала она зычным голосом. — Сюда иди, поехали!

От её крика голову Макса пронзило болью, и он поморщился. Девушка успела заметить его недовольство и виновато улыбнулась.

— Извини, иначе этот охламон ещё часа три там будет болтать. Только криком, — она даже развела руками. — Тебе на работу не надо сообщить? Вдруг ты на смену опаздываешь?

— Нет, — ответил Макс, — не надо. Мой телефон уже забрали? — он запоздало спохватился, на автомате хлопая себя по карманам.

Его смена закончилась только сегодня утром, а до следующей он надеялся прийти в себя и разобраться с этой ситуацией — хотя бы в первом приближении.

— Да, и остальное из твоей машины вытащили, всё уже у нас, в больнице отдадим пакет.

— А с водителем «линкольна» что? — вдруг спросил Макс.

Ему было откровенно плевать на этого дебила, но с кого-то нужно будет требовать деньги за «шкоду».

— Не знаю, это другая бригада, — ответила девушка. — Но вроде там всё плохо. Бедная девушка, наверное, теперь и ходить сама не сможет.