Яна и дракон переглянулись.

— Обычно у каждого мага свой щит, — сказала девушка. — Они не одинаковые. У кого-то лучше, у кого-то хуже. У меня очень хороший.

— Он может быть даже замечательный, — ядовито произнес Макс. — Но он выдержит удар снаряда калибром сто пятьдесят два миллиметра?

— Это… это много?

— Очень.

— А… а насколько?

Макс попытался быстро придумать ответ. Но оба его товарища по несчастью не были знакомы с военной техникой российской армии и её тактико-техническими характеристиками, а уже соотнести эти характеристики с магическим реализмом Думленда и вовсе выглядело чем-то фантастическим. Но один метод проверки прочности щита был.

— Яна, у вас есть это ударное заклинание… кулак?

— Воздушный, потому что силу удару…

— Неважно, — отмахнулся Макс, — просто пульни его… — он осмотрелся, — … вон туда.

Он указал на свободный от деревьев клочок земли у самой речки.

— Зачем? — недоуменно спросила девушка.

— Долго объяснять, просто пульни.

Яна пожала плечами, потом сделала движение руками и подалась корпусом вперед, словно выталкивая из себя нечто невидимое. И тут же там, куда указал Макс, земля чуть дрогнула, на ней появилась заметная вмятина, а дерн раскидало вокруг.

Макс подошел к месту удара и шагами измерил результат.

— Так, хорошо, — сказал он. — И вот сколько таких воздушных кулаков выдержит твой щит?

— Э… — Яна задумалась. — Не знаю. Может, тысячу?

— Всего тысячу? — разочарованно протянул Макс.

— Ну, может, и больше. Я не понимаю…

— Сейчас. Идите сюда, — он жестом позвал девушку и дракона к тому клочку земли, на котором проводились испытания. — От твоего кулака получилась воронка диаметром в полшага и глубиной в ладонь. А каждый снаряд от самоходной гаубицы два эс три «Акация» оставляет яму диаметров в семь шагов и глубиной с твой рост. Это минимум. То есть каждый снаряд это как пятнадцать твоих воздушных кулаков. За минуту такая гаубица выпускает два-три снаряда… скажите спасибо, что это не два эс девятнадцать «Мста», которая может и по восемь пулять… по нам будут отрабатывать дивизион, а это около двух десятков установок. Вот и считайте. Ваша тысяча кулаков прилетит сюда секунд за сорок, а потом они ещё минут десять будут расстреливать свой боекомплект. Просто на всякий случай. В общем, — Макс перевел взгляд с Яны на дракона и обратно, — нам нужно брать ноги в руки и валить отсюда нахрен как можно быстрее.

Кузнецов едва ли не впервые в жизни чувствовал неуверенность и страх. Вернее, страха в своей бурной биографии он натерпелся столько, что и сотню человек хватило, но это был привычный страх, обязательный спутник того, чем он занимался. Но тот страх, что вился внутри него сейчас, был совсем иным — липким, неопределенным и вонючим до полного безобразия. Хотелось от него избавиться, но не получалось — он словно пропитал все клетки организма и категорически не желал покидать новое жилище. И ещё этот страх был совершенно иррациональным. Кузнецов даже не представлял, чего именно боится.

Уж точно не предстоящего разговора с полноватым генерал-лейтенантом, который был прислан из столицы для координации действий расположенных в городе и в области военных частей, а также для раздачи чудодейственных пинков местным полковникам и генерал-майорам, которые отвыкли от настоящей службы. С этими задачами московский назначенец справлялся, кажется, неплохо — вокруг него постоянно происходил круговорот высших офицеров различных служб, и все как один они имели вид понурый и задумчивый, совсем не тот, что требовал от подчиненных Петр Великий.

В принципе, Кузнецов их хорошо понимал, потому что примерно представлял, в каком состоянии находятся местные вояки. Конечно, за последние годы ситуация значительно улучшилась, но до идеала не дотягивал ни один взвод и ни одно отделение. Где-то были проблемы с запчастями, где-то — с грамотными ремонтниками, где-то ещё встречалась дедовщина, а где-то было сразу всё вместе с некомплектом офицеров. И этот генерал сейчас пытался привести застоявшееся на вольных хлебах сонное царство в нечто, более или менее пригодное для войны. В другое время Кузнецов всячески приветствовал бы такое рвение — армейские контракты были хоть и хлопотным, но прибыльным делом. Но сейчас эта армейская махина собиралась воевать с его дочерью.

Один из офицеров что-то сказал столичному генералу и скосил глаза в сторону Кузнецова. Генерал развернулся всем телом и посмотрел в нужную сторону — очень внимательно, не отводя глаз, но и не начиная детскую игру в гляделки. Потом коротко кивнул, что-то буркнул — и быстрым шагом двинулся к Кузнецову.

— Генерал Малютин, — он неохотно козырнул. — Мне сказали, что вы хотели меня видеть.

В его голосе сквозило плохо скрываемое нетерпение человека, которого оторвали от любимой и очень срочной работы.

Вообще было чудом, что его пустили в этот полевой штаб, который расположился прямо на плацу военного городка, где в мирной жизни квартировал отдельный гвардейский батальон связи. Генерал почему-то не стал прятаться в многочисленных низких строениях, а приказал разбить несколько палаток и притащил откуда-то огромный стол — не сам, конечно, а посредством местных солдатиков. На стол уже успели навалить груду бумажных карт — атавизм в мире победивших компьютеров. Компьютеры, впрочем, тоже имелись — куча подмигивающих светодиодами и экранчиками приборов расположилась под наскоро возведенным навесом, рядом с которым стоял штабной кунг.

— Кузнецов, бизнесмен, — пришлось представляться также кратко, подстраиваясь под тон собеседника. — Я хотел бы просить вас отложить обстрел городского парка, хотя бы на несколько часов…

— Доложили уже? — недовольно поморщился генерал. — Эх, провинция, всё у вас вот так, оттого и сами справиться не можете. Зачем откладывать? Товар из магазина вывезти не успел?

Кузнецов на секунду замешкался, удивившись причудливому ходу мыслей генерала.

— Нет, конечно, с товаром меня бы к вам даже и не пустили… вернее…

— Я понял, — отрубил генерал. — Тогда что у вас? У нас пятнадцатиминутная готовность, а эти олухи царя небесного всё ещё ждут чуда.

Он неопределенно кивнул в сторону толпы местных офицеров.

— Там моя дочь.

Кузнецов точно знал, когда лучшей политикой является честность. Неизвестно, доложили этому генералу о том, кто несет ответственность за появление магического артефакта в самом центре областного центра, и если неизвестные доброжелатели упустили эту возможность, то у Кузнецова появляется шанс добиться нужного результата.

— Там — это где? — уточнил генерал.

— Под куполом.

— Взята в заложники?

— Никак нет… черт… в общем, это она создала этот купол.

— Любопытно, — генерал наклонил голову. — Зачем?

— Это… сложно. Товарищ генерал, отмените приказ о стрельбе, и я всё объясню.

— Нет. Пока что вы меня не убедили. Но продолжайте.

Лоб Кузнецова покрылся липкой испариной, напомнив о том, что страх никуда не делся, и что неуверенности у него сейчас хватило бы на десятерых.

— Понимаете, в неё что-то вселилось… она попала в аварию, сломала почти все кости, потом как-то вылечилась, завела дракона и вырастила в парке магическую рощу. Она нужна для какого-то волшебства, но я не очень понимаю, для какого — лишь надеюсь, что в результате Яна снова станет Яной…

— Фантастику любите? — лицо генерала не выражало никаких эмоций.

— Да какая фантастика! — воскликнул в сердца Кузнецов. — Сам бы не поверил, если бы кто рассказал, но Яна…

— Так. Понятно. Нет, не могу удовлетворить вашу просьбу. У меня однозначный приказ.

Генерал резко развернулся и двинулся обратно к своим офицерам, а Кузнецов остался на месте. К его страху и неуверенности добавилась растерянность — он совершенно не представлял, что ещё можно сделать.

— Он расширился!

Кузнецов резко поднял голову. От навеса с компьютерным оборудованием к генералу лихо бежал сержант в очках. Малютин остановился, подождал, а когда сержант подбежал поближе, рявкнул так, что тот остановился, как вкопанный, а затем поправил воротничок и перешел на строевой шаг. Шагов, правда, получилось всего два.