Судя по сопению, Яна перестала одеваться и сейчас обдумывала мысль всё же искупаться, не обращая внимания на присутствие мужчины рядом. И, кажется, мысль о прохладной воде побеждала.

— Роща ручей тут нашла, русло поменяла и увеличила. Деревьям вода нужна, — наконец сказала она. — Я искупаюсь, только ты не поворачивайся!

— Хорошо, — легко согласился Макс.

Он сел на землю, как стоял, чтобы не дать девушке повод уличить себя во лжи. Ему и самому не нравилась идея подсматривать за ней — и если это настоящая Яна, и если это Яника из Думленда. В обоих случаях ничем хорошим это закончиться не могло. Особенно если это подсматривание не понравится Кузнецову или священной роще, которая с легкостью может сделать полноводную реку из небольшого родника — Макс припомнил, что в парке такой был, и к нему постоянно стояла очередь тех, кто верил, что из земли в центре города может течь чудодейственная вода.

— Успели поспать?

— Да, и вполне неплохо. Даже Думленд приснился. Я в кровати, рядом сидит мама, она гладит меня по голове, за окном темно, светит Первая луна. Нет, наверное, уже две, Первая и Вторая. Няня Глойя оставила на тумбочке мой любимый морс, который я выпью перед сном. Но я не могу заснуть, пока мама рассказывает мне сказку, а она всё не перестает и не перестает. И речь в этой сказке идет о том, что мне на помощь должен прийти дракон, целых два раза. Только надо позвать его по имени, а я не помню этого имени. И тогда я проснулась и пошла искупаться.

— А ты там, у себя, часто так по ночам купаешься? — спросил он, чтобы поддержать разговор.

— Ни разу не пробовала, — хихикнула Яна, которая уже была в воде и активно плескалась. — Принцессам такое не положено, мне не разрешают по ночам выходить из дворца… даже из своей комнаты нельзя. Но раз я тут и без стражи, почему бы и нет? Да и жарко как-то.

Макс прислушался к своим ощущениям. Да, ночь была очень теплой.

— А вообще у вас тут хорошо, — сказала Яна, — Правда, всё такое странное, непривычное, но кое-что полезное и красивое есть. Я расскажу нашим магам о том, что увидела, думаю, они смогут повторить ваши изобретения.

— Надеюсь, ты имеешь в виду не нашу атомную бомбу? — усмехнулся Макс.

— Что?

— Да ничего, шучу. Твой дракон сказал, что я в тебя теперь превращаюсь. Не в эту тебя, а в ту, которая там, в вашем Думленде осталась. Наверное, это что-то значит?

— Я о таком не слышала, — Яна отфыркнула воду. — Но я и о других мирах не слышала. Я ещё многого не знаю.

— А что это вообще за ритуал был?

— Да обычный, на двенадцатилетие. У нас все дети… люди, в смысле… его проходят.

— А у вас есть и не люди? Гномы какие-нибудь, эльфы? Ну, раз драконы раньше летали.

— Про гномов ничего не слышала, — честно призналась Яна. — Драконов истребили задолго до моего рождения, я понятия не имею, откуда этот взялся. А эльфы есть, у нас давным-давно война была, мы их победили, и теперь они наши слуги. Но им ритуал не нужен, они к магии неспособны.

— То есть у вас там апартеид и сегрегация в полный рост?

— Ты о чем? — недоуменно переспросила Яна.

— Об эльфах-слугах и людях-господах, — пояснил Макс. — Вы что, этих эльфов притесняете, в черном теле держите?

Яна некоторое время помолчала.

— Да нет, кто их притесняет. Но раз волшебству не обучен, то в армии и на разных государственных должностях делать нечего. Вот они и идут в слуги, таверны всякие держат, еду выращивают. Наверное, что-то ещё делают, но я этого ещё не проходила.

— А, ну раз так… А что дальше?

Макс подумал, что двенадцатилетняя принцесса, к которой лишний раз нельзя было прикасаться, могла на самом деле не замечать очевидного — что у них там есть люди первого и высшего сортов и эльфы, которые очевидно превратились в существа второго сорта. Неприятное общество — хотя вряд ли более неприятное, чем многие из земных государств. С другой стороны, эта принцесса как-то очень легко говорила о казни, словно для неё это самая обыденная вещь на свете.

— Мне нужно было отправиться в священную долину Вирруан, доехать до поляны в центре и прикоснуться к священному дереву, которое даст мне магию. Но я не помню, коснулась я чего или нет, мой пони понёс, я не смогла с ним справиться, и во что-то врезалась, а очнулась уже здесь, — грустно добавила Яна.

— И что, у вас до этого ваши юные маги ни разу не проворачивали ничего подобного?

— Ну… я ещё одно старое эльфийское заклинание прочитала, — призналась Яна. — Я читала и слышала, что оно силы прибавляет.

— И как, прибавило?

— Похоже, что да, — грустно сказала Яна.

— Постой. Я правильно понял, что заклинание — эльфийское? Но ты сказала, что они не способны колдовать…

— Не способны, потому что проиграли войну и потеряли свои места силы, — раздался голос дракона. — так всегда бывает с побежденными. А вам принцесса, я советую вылезти из воды, одеться и отдохнуть. Мне кажется, мы уже набрали нужное количество магии, чтобы попробовать совершить обратный перенос.

— Кстати, дракон, а как тебя зовут? А то у всех есть имя, а у тебя нет, — вмешался Макс.

— У меня тоже есть! — гордо заявил дракон. — Меня зовут Остеденте.

— Как?

Макс не выдержал и обернулся, чтобы успеть заметить круглые глаза Яны на совершенно ошарашенном лице.

К полуночи Юрий Владимирович Кузнецов признался себе, что безумно устал. Этот день был слишком долгим, наполненным встречами с нужными людьми, у которых было право принимать решения, поисками выходов на тех, кто такие решения согласовывал, и трудными, на грани фола переговорами.

Определенные результаты всё-таки были, так что хлопоты не были напрасными. К проблеме подключились представители «Гринписа» — их, конечно, никто не слушал, но определенное беспокойство они создавали, не позволяя чиновникам действовать без оглядки на общественное мнение. Правда, сделать так, чтобы эти «зеленые» требовали чего-то разумного, а не превращения центра города в заповедник, Кузнецову не удалось, но нельзя получить всё и сразу.

Впрочем, мысль о создании уникального природного объекта на базе городского парка в головы некоторым влиятельным людям заронить удалось. Эти мысли соответствовали и их желаниям — не нужно будет привлекать армию, делиться властью или лишаться постов. Главное — всё правильно продать на самом верху, и вот с этим были основные проблемы.

Если разрушение нескольких кварталов ещё можно списать на подготовку площадки под будущий «объект», то ситуация с тысячами фактических беженцев требовала каких-то конкретных мер. Квартиры рядом с городским парком были в некотором смысле золотыми, и жили там очень небедные люди, многим из которых даже не потребовался паллиатив в виде гостиничных номеров — они просто переехали в другое своё же жилье и теперь активно общались с адвокатами. Кузнецов на это повлиять не мог — если, конечно, не вспомнить бурную молодость, когда серьезным аргументом в финансовых спорах с подобными ушлыми коммерсами становился обычный паяльник, засунутый в нужное место. Но сейчас такой подход поймут не все.

Поэтому с владельцами элитного жилья на Ленина и Свободы разговаривали чиновники из мэрии, которые были очень недовольны этими обязанностями. Впрочем, для Кузнецова сейчас основным становился вопрос времени, хотя определенную фору он себе вырвал. Упоминания о Яне и драконе исчезли из публичного поля, и только самые памятливые журналисты по инерции писали об этом в своих заметках — хотя угроза иска за недостоверную, без внятных источников, информацию, творит чудеса с лояльностью главных редакторов. Именно этим весь день развлекались юристы фирмы Кузнецова.

Миша же со своими ребятами снова следил за куполом, хотя там ничего интересного не происходило. К вечеру оттуда даже перестали лезть эти чертовы корни и лианы, и городские службы вздохнули с облегчением. Не факт, что атака не повторится завтра, но на сегодня с этой заботой было покончено.