Посмотрел на нее.

— Зачем?

— Потому что я люблю тебя!

Это наглое заявление должно было привести меня в ярость. Заставить убить ее и уйти. Но оно лишь усилило то невыносимое чувство внутри.

Я криво усмехнулся, признавая себя полнейшим идиотом.

— Ты всего лишь ребенок. От тебя нет никакой пользы…

— Неправда, Ридрих. Давай заключим сделку, — не согласилась она и выдала очередную фальшивую улыбку.

Мной внезапно овладела усталость. Не физическая. Нет. Я больше не мог иметь с ней дело. Это выматывало на каком-то ином уровне. Мой мозг ломался каждый раз, когда пытался понять ее, и мои собственные необъяснимые реакции на ее выходки.

Я откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу.

В голове была пустота.

— Ты пообещаешь не убивать меня и не спрашивать откуда мне стало это известно. И тогда я помогу тебе в том, что ты хочешь больше всего.

Какая глупая наивность.

Поможет мне? Поможет схватить отца за горло и выдавить его глаза? Поможет отрубить ему палец за пальцем? Поможет исполосовать его так, что на его теле не останется ни одного живого места?

— Ты не знаешь, чего я хочу.

— Я знаю, Ридрих. Ты хочешь узнать, как пройти таинство, чтобы не сойти с ума.

Воздух загустел, наполняясь скрытой угрозой.

Я прищурился. И все подозрения насчет нее вновь зажжужали в голове.

Откуда ей известно про таинство? Кто ее послал?

Я вглядывался в ее лицо, пытаясь найти на нем ответ, едва удерживая сгустившуюся позади Тьму, мечтающую впиться в ее кожу и выпытать все гребаные секреты.

«Позволь, хозяин… Эта девчонка слишком опасна…»

— Ты не спрашиваешь, откуда мне это известно. И не убиваешь меня. И через десять лет я открою тебе секрет.

Торгуется. Хочет обезопасить себя.

Нет. Не так себя ведет человек, у которого есть надежный тыл.

Вспышка подозрения снова сменилась ледяным любопытством.

Хаос. Она чистый хаос в своем первозданном виде.

Я криво усмехнулся, поняв, что мне его, похоже, не понять и не укротить.

— Откуда мне знать, что ты не врешь?

Азалия пожала плечом, будто обсуждая какую-то незначительную нелепицу.

— Я ставлю на кон свою жизнь, братик. Если через десять лет я не скажу тебе, как пройти таинство или солгу, то стану кормом для твоего демона.

Я вынес вердикт. Эта девчонка безумна. Чокнутая на всю голову.

— Ты ничего не теряешь, — осторожно продолжила она, недождавшись моего ответа. — И я тебе не лгу.

В подтверждении своих слов Азалия протянула мне руку.

Итак, непонятно как возникшее воплощение абсурда вдруг предлагало мне рассказать секрет таинства, известный только моему отцу, при этом готовое поклясться, что не врет.

Сплошная загадка, ответа на которую у меня не было. Любопытство зазудело под кожей.

Моя ухмылка стала шире.

Как я мог отказать?

Я сжал ее маленькие пальчики, направляя в нее свою силу, выжигая на ней клеймо.

— По рукам.

Азалия дернулась, оказавшись неготовой к боли. Но не издала ни звука, стиснув зубы.

Глядя на нее, я ощутил нетерпение, смешанное с непонятным удовлетворением.

— Это знак нашего договора, — это клеймо, которое ты по глупости разрешила поставить. Теперь неважно что произойдет. Ты целиком, вместе со своим хаосом, безумием и абсурдом, будешь принадлежать мне, пока не исполнишь клятву. — Полагаюсь на тебя, Азалия

И вместо того, чтобы испугаться она выдала наигранную улыбку.

— Да, братик.

Глядя на нее, я почти рассмеялся. Почти.

Лошадь остановилась, беспокойно перебирая ногами. Старая кузница стояла, вросшая в холм, как гнилой зуб. Кривая труба бездействовала, и единственным признаком жизни были слабые огни в щелях ставней.

Я спешился. Влажная, спёртая тишина этого места обволакивала, давила, как саван. Воздух пах ржавчиной и осевшим пеплом. Малькут шевельнулся у меня за спиной, холодной волной пробежав по плечу.

«Убогое место, хозяин».

Тень вышла мне навстречу, отделившись от стены кузницы. Главарь наемников, человек с потухшим взглядом и привычно сгорбленной спиной, сделал несколько шагов навстречу.

— Господин, — его голос был глух, приплюснут тишиной. — Всё… как вы велели. Ждёт.

Я прошёл мимо него, не замедляя шага. Он отпрянул, вжав голову в плечи, и замер, уставившись в землю у моих ног.

Дверь подалась с протяжным, жалостливым скрипом, впуская меня внутрь.

Воздух внутри был неподвижным и сухим, пахло пылью и мышами.

Пустое, заброшенное помещение. Ни горна, ни наковальни — лишь груды мусора в углах и опавшие листья, занесенные ветром. Лужи застывшего света от ставней лежали на грязном полу. И посреди этого запустения, на грубой скамье у глухой стены, сидел старик, лейр Дорф.

Его глаза были закрыты, а длинные, костлявые пальцы были спокойно сложены на коленях. Ни страха, ни нетерпения, ни даже любопытства — лишь глубокая, безмятежная тишина.

Он не открыл глаз, когда дверь скрипнула, не дрогнул, когда мои шаги отдались эхом в пустом сарае.

Интересная реакция. Его похитили, привезли в заброшенное место, но ему не страшно.

Я остановился перед ним, и только тогда его веки медленно поднялись. И в плоских, бездонных, абсолютно ясных глазах не было ни капли удивления. Он смотрел на меня так, будто мое появление было единственной логичной вещью во вселенной.

— Полагаю, имею честь видеть наследника рода Абенаж?

Я промолчал, давая ему понять, что его догадки меня не интересуют.

Он не смутился молчанием. Легкая, почти невидимая усмешка тронула уголки его безвольных губ.

— Ваши наемники были несколько неаккуратны. При транспортировке они сломали мой опытный образец синхронизатора. Очень жаль. Год работы.

Он жаловался мне. Сидя в пыли, в неволе, он сокрушался о сломанном приборе.

Малькут за моей спиной шевельнулась, распознав в этом пренебрежение. Но я ощутил нечто иное — холодное, живое любопытство. Этот старик чем-то напоминал Азалию. Он источал тот же хаос и абсурд.

— У меня есть для вас работа, — произнес я, и мой голос прозвучал ровно.

Я протянул ему свиток с чертежами Фаминга.

Старик не стал медлить. Его тонкие, сухие пальцы развернули пергамент с мягким шелестом. Он склонился над схемой, и его глаза, ранее пустые, внезапно ожили. В них вспыхнул холодный, безудержный огонь познания, яркий и безжалостный, как свет далекой звезды. Он пробежал по линиям чертежа, и я видел, как в его голове уже вращаются шестеренки, производя расчеты.

— Любопытно, — пробормотал он, и в его голосе впервые появились нотки чего-то, отдаленно напоминающего эмоции. Не восхищение, нет. Жадность. — Очень любопытно. Основная конструкция напоминает старинные механизмы церкви для поимки демонов.

Церковные ловушки.

До того, как мой предок заключил контракт с Тьмой и положил начало нашему проклятию, демоны часто прорывали ткань между мирами. В те времена Церковь вела на них охоту.

Заинтересованный, я чуть подался вперед. Тень от моего плеча скользнула по пыльному полу, удлинившись.

— Продолжайте.

Старик, не отрываясь от чертежа, водил пальцем по сложной схеме механизма.

— Видите этот шпенёк? И резьбу здесь? — он постучал ногтем по пергаменту. — Это… нестандартно. В старых церковных ловушках такого не было. Механизм должен был захватывать и отправлять демонов обратно. Но я пока не могу понять, зачем были добавлены эти изменения, — он сощурился, вертя свиток. — Мне потребуется время.

— Если основной принцип был взят из Церковных архивов, то для активации ловушки нужно использовать силу Святых?

Лейр Дорф медленно отвел взгляд от чертежа и уставился в стену

— Будь это механизм старого образца, безусловно, — произнес он, и его слова повисли в пыльном воздухе. — Сила Святых была ключом. Но учитывая устройство… — он сделал паузу, и его пальцы снова потянулись к пергаменту, поворачивая его. — Вероятно, все не так просто. Здесь есть контур, который выглядит как… резонатор. Он не усиливает и не фокусирует. Он искажает. Меняет саму природу поступающей энергии.