Тишину кабинета разорвал рев, от которого задрожали стекла в витражах.

— Ничтожный щенок!

Воздух свистнул, рассекаемый быстрым, как змеиный язык, движением. Короткий, хлесткий удар. Искры из глаз. Вспышка белой, обжигающей боли. Голова бессильно дёрнулась, и медленная, тёплая струйка крови выступила в уголке рта. Я провёл языком по губам, слизывая её. На вкус она была сладкой.

— Я поручил тебе всего одну задачу. Убей сейра Фаминг и всю его семью. А ты не справился даже с этим?! Та сука настолько испоганила тебя?!

Я стиснул зубы.

Присутствие древнего демона отца было плотным и липким, как дёготь. Он жадно ждал момента, когда я дам слабину, проходился по моему телу и пытался отыскать брешь в моем самообладании.

— Где спряталась эта гнида? Отвечай!

Ещё удар. Резкий, точный. Звон в ушах.

Отец был смешон в своей ярости. Как будто эта ничтожная физическая боль могла хоть на йоту изменить мои планы. Сейр Фаминг был ключом к падению Териса Абанажа, и отец сам вручил его мне, совершив роковую ошибку — позволив мне догадаться о его существовании.

— Молчишь? — он издал хриплый звук, похожий на смех. Его глаза вспыхнули алым светом, а за спиной тени сгустились, образовав зыбкую, но чудовищную форму. — Говори, когда я спрашиваю!

Его сила обрушилась на меня. Гнетущая, давящая громада. Я инстинктивно призвал свою Тьму, создав щит, который треснул и разлетелся осколками в первую же секунду. Неудержимая мощь швырнула меня через всю комнату.

Удар спиной о каменную стену. Глухой хруст костей. Боль, острая и яркая, взорвалась в затылке, разливаясь по всему черепу.

Это уже лучше. Но все еще недостаточно.

Я мрачно усмехнулся, стараясь поймать воздух, и посмотрел на разъяренного отца. и посмотрел на разъяренного отца. За маской бешенства в его глазах плескался животный, неприкрытый страх. Он так отчаянно цеплялся за свою власть и так панически боялся смерти, что это вызывало лишь жалость. Ведь в конечном счёте, он сдохнет. И я сам водружу его голову на пику.

Наш род был проклят. Мы были связаны с самой Тьмой и могли подчинять себе демонов. Они делали нас почти неуязвимыми, но в них же и заключалась наша главная слабость. Тот, кто узнает истинное имя демона, получал абсолютную власть над его повелителем. И теперь с помощью сейра Фаминга я был близок к разгадке.

— Может, стоит воспользоваться плетью, отец? — сипло предложил я, поднимаясь на ноги.

Его демон полностью проявился — клубящаяся, плотная субстанция ненависти с горящими углями глаз. Он возник за спиной Териса, вглядываясь в меня.

— Позвольте мне, хозяин. Я найду для вас Фаминга и прикончу его.

— Разберись с этим, — отрезал Терис. — А ты убирайся.

Я проводил взглядом тающую в тенях фигуру демона, чувствуя леденящее удовлетворение. Всё шло строго по плану. Отец был до смешного предсказуем.

— Как прикажете, отец.

Мир плыл перед глазами. Я заставил себя выпрямиться и ровным шагом, не оглядываясь, направился к выходу. Уже в коридоре я мысленно позвал Малькута. Прикосновение Тьмы, прохладной и живительной, затмило боль, сшивая ткани и сращивая кости. Сквозь зубы я выдохнул остатки боли.

«Хозяин, а можно ли доверять Фамингу? Если он способен создавать ловушки для нашего рода, не обратится ли его оружие против нас?» — прошелестел в сознании знакомый голос, похожий на скрип старого дерева.

«Нет. Как только он поможет мне разобраться с отцом, будет мертв», — отрезал я мысленно, спускаясь по мраморной лестнице.

«Я ценю вашу кровожадность, хозяин. Но что если он догадается о вашем плане?»

Лицемерие Малькута было его лучшим качеством, вот только с прозорливостью пока были проблемы.

«Он уже всё понял. Но не посмеет сделать и шагу против. В моих руках его любимая жена и дочь».

«Но мы же уже… избавились от них», — пробормотал демон, и в его голосе проскользнула искорка смущения.

«Но он об этом не знает».

«Вы — единственный достойный наследник дома Абенаж! — почти восхищённо воскликнул Малькут. — О, если бы ваш отец знал, насколько глубоко ваше коварство, он бы трепетал, а не пытался учить вас плёткой».

«Перегибаешь».

«Виноват, хозяин. Я замолкаю»

Экипаж ждал у подножия лестницы. Я забрался внутрь и откинулся на сидение, позволяя себе расслабиться. Призыв Тьмы истощил меня. Это было глупо — пытаться противостоять ему в лоб, но мне отчаянно хотелось знать разрыв в силе. Он был колоссален. По сравнению с ним я был слаб. И это раздражало.

Каждый отпрыск рода Абенаж с малолетнего возраста мог призвать своего демона. Но настоящая, полноценная связь, раскрывающая всю мощь, приходила лишь после особого таинства. Его секрет глава рода передавал наследнику.

По крайне мере так было до сих пор.

В день моего совершеннолетия, когда я должен был пройти ритуал, отец сказал лишь: «Как родился ничтожеством, так ничтожеством и помрешь. Поганое семя».

Это стало последней каплей. Не главной причиной, но тем самым гвоздём, который я сам забью в крышку его гроба.

Я закрыл глаза, пытаясь заглушить тошнотворное головокружение. Где-то на периферии сознания Малькут снова пытался что-то сказать, но его голос тонул в густом тумане истощения. Чтобы слышать его ясно, нужны были силы, а их не осталось.

Теперь, чтобы восполнить силы, предстояло заглянуть в кормушку и вытерпеть общество этих никчёмных людишек. К счастью, ненадолго. Мёртвые, высохшие до капли тела, не издают назойливых звуков.

Поместье встретило меня тишиной. Слуги меня предусмотрительно не встречали. Знали, что могли не пережить эту вспышку радушия.

Я обогнал главную лестницу, свернул в узкую, затемнённую арку. Ноги бесшумно утопали в ковре, поглощавшем каждый звук. Малькут снова заворошился в голове, его навязчивое, неразборчивое бормотание начало действовать на нервы, как писк комара.

— Малькут, заткнись, — сорвалось у меня с губ, когда я уже протягивал руку к потайному рычагу, замаскированному под подсвечник.

И в этот момент я уловил едва слышный, испуганный вздох.

Я замер. Повернул голову. Взгляд скользнул по полумраку и наткнулся на дрожащую от страха девчонку восьми лет, которая цеплялась за арку слабыми пальцами и смотрела на меня в священном ужасе.

Черт.

Азалия. Девчонка, которая по ошибке природы стала моей сестрой. Раздражающе слабая, забитая дурочка, которая могла только реветь, когда над ней издевались слуги.

В нашем роду никогда не нянчились с детьми. С первого вздоха каждый должен усвоить главный закон: «В этом гребаном мире никто не пошевелит пальцем без выгоды для себя. Дай людям что-то, чтобы они сделали так, как ты хочешь, или пригрози их убить — это тоже работало».

Но девчонка была слишком глупой, чтобы понять. И слишком неудачливой, чтобы оказаться в ненужное время, в ненужном месте.

Она услышала имя моего демона.

Мелькнул подол ее ночного платья. Послышался быстрый топот ног. Девчонка изо всех сил, пыталась убежать. Думала, что я попытаюсь ее догнать и что-то с ней сделать. Но зачем мне было тратить время и силы, когда обо всем мог позаботиться демон? Она уже в любом случае не жилец.

Подол её ночной сорочки мелькнул в полумраке. Послышался топот босых пяток по паркету. Она бросилась наутек, обуянная одним-единственным инстинктом — бежать. Думала, я кинусь вдогонку. Но зачем тратить силы, когда есть демон? Её участь была предрешена в тот миг, когда наши взгляды встретились.

Малькут снова забормотал что-то настойчивое, тревожное.

Я дёрнул рычаг. С глухим скрежетом часть стены отъехала в сторону, обнажая узкую каменную лестницу, уходящую в непроглядную тьму. Десятки ступеней вниз, и тяжёлая, окованная железом дверь.

В нос ударил знакомый спёртый запах — смесь пота, страха и смерти. Воздух стал влажным и тяжёлым. В слабом свете масляных светильников зашевелились за решётками тенями. При моём появлении они ринулись прочь, прижимаясь к стенам, пытаясь стать меньше, незаметнее, раствориться. Они знали, зачем я пришёл. Но пытались спрятаться. Как будто это могло их спасти.