Много пробелов. Слишком много.

— Сколько вам потребуется времени?

Лейр Дорф медленно, будто возвращаясь из далекого путешествия, перевел на меня взгляд. Он отложил свиток в сторону.

— Время? — старик произнес это слово так, будто оно было абстрактным понятием, не имеющим к нему отношения. — Время имеет второстепенное значение. Оно зависит не от меня. Оно зависит от того, насколько быстро вы сможете предоставить мне нужные материалы. Доступ к архивам Церкви. Кристаллические матрицы для считывания энергетических отпечатков. И… — он сделал едва заметную паузу, — возможно, самого создателя. Его понимание механизма… могут быть самым быстрым проводником к разгадке.

Он говорил о Фаминге.

— Я предоставлю вам документы Церкви и матрицы.

Дорф кивнул.

— Полагаю, будь у вас доступ к создателю, вы не стали бы просить меня. Что ж, задача усложняется, но становится от этого интереснее. Однако, сейр Ридрих, я не ручаюсь за результат. Мои изыскания могут закончиться провалом. Обычная практика для ученых.

— Провал не входит в мои планы, — холодно парировал я. — Найдите, как активировать механизм.

Он улыбнулся, глядя на меня, как на глупого, нетерпеливого мальчишку.

— Проигрыш — неотъемлемая часть пути. Как бы ни старался, выше головы не прыгнуть. Неважно, чем вы будете мне угрожать. Я ограничен своим мышлением. Моим собственным, увы, не гениальным умом.

Он смотрел на меня, и в его плоских, стариковских глазах не было вызова — лишь усталая, безжалостная правда. Он был учёным. Инструментом. И он просто сообщал предел своих возможностей.

И это раздражало.

Тьма за моей спиной взъерошилась. Шипение Малькута было похоже на смех

«Сломаем ему пальцы, хозяин? По одному. Чтобы лучше думал».

Я проигнорировал его.

Мне не нужны были уроки философии. Мне нужен был результат.

— Я отправлю вас за пределы столицы. Раз в неделю к вам будет приходить мой человек, приносить материалы и запасы. Ему вы будете докладывать о прогрессе.

Старик спокойно улыбнулся, глядя мне прямо в глаза.

— Полагаю, это последнее исследование, над которым я работаю?

Я промолчал. Зачем озвучивать очевидное?

Вне зависимости от результатов Дорфа оставлять его в живых опасно.

Он кивнул.

— Что ж, завершить долгую жизнь подобной работой не самый плохой конец. Но у меня будет к вам ответная просьба. Не могли бы вы…

— Я не торгуюсь, — оборвал я его и направился к двери.

Тратить на него больше времени, чем необходимо, было бессмысленно.

— Какая трагедия… Ему едва ли больше двадцати, но какая ноша лежит на его плечах… Мальчик повзрослел слишком рано… — услышал я бормотание старика, уже выходя из кузницы.

Я не обернулся, игнорируя его слова. Мысли уже были заняты другим.

Ловушка для демонов ненадежна. Дорф прав. Я могу потратить на нее месяцы, но не приблизиться к цели. Нужно искать другое решение.

Стоит заглянуть в церковные архивы самостоятельно.

Отец пригласил меня на ужин. Это не могло закончиться ничем хорошим.

Секретарь встретил меня у парадной двери.

Еще одно отклонение от устоявшегося порядка.

Было много вариантов, что могло пойти не так, и почему отец изменил формат наших встреч, но ни один из них не вел к праздной беседе в столовой. Впрочем, зная отца, праздной беседы и не будет.

Нет. Он что-то готовил.

Неведение раздражало, сверля навязчивым жужжанием где-то в висках.

— Сейр Ридрих…

Секретарь открыл передо мной дверь и отошел в сторону, взгляд его застыл где-то на уровне моего подбородка.

Воздух в столовой ударил по обонянию ароматом подогретых блюд, дорогого воска для полировки дерева и легким, цветочным шлейфом, абсолютно чуждым этим стенам.

Напротив него, склонив голову над тарелкой, сидела незнакомая девушка. Она была в кричащее платье ярко-алого шелка, слишком открытое и провакационное для ее возраста. Она казалась потерявшимся ребенком, наряженным для торжества, смысла которого не понимала. Ее пальцы, сжатые на коленях, были белыми от напряжения.

Словно почувствовав мое появление, незнакомка сжалась и сгорбилась над столом. Я медленно перевел взгляд на отца и встретил его довольную ухмылку.

— Ридрих, — он не поднялся, лишь жестом указал на свободное место справа от себя. — Ты опаздываешь. Сейра Элания уже начала беспокоиться за твое самочувствие.

Сейра Элания вздрогнула, услышав свое имя. Ее взгляд метнулся ко мне, полный животного страха, прежде чем она снова уткнуться в узор на фаянсовой тарелке.

Я медленно прошел к указанному месту, слыша, как за спиной секретарь бесшумно притворяет дверь, запирая меня внутри. Стул мягко отъехал, и я опустился на него, чувствуя, как Малькут сжимается в комок настороженности у меня за спиной, улавливая чужеродный, сладковатый запах страха и присутствие древнего демона.

— Сейра Элания — дочь барона Вейла, — отец с наслаждением вонзил вилку в сочащийся кровью стейк и медленно отрезал кусок. — Она гостит у меня. Некоторое время.

Барон Вейл. Прихвостень отца.

Похоже старый маразматик так жаждал власти, что продал свою дочь ему в любовницы. Но что-то не сходилось. Зачем отцу знакомить меня со своей шлюхой?

Если только эта шлюха не предназначалась для меня.

— Зачем я здесь? — холодно спросил я, разглядывая отца.

Он усмехнулся, положил в рот кусок мяса и с удовольствием пережевал, наслаждаясь вкусом.

— Не понимаешь, или делаешь вид, что не понимаешь, Ридрих? Как глава рода я крайне обеспокоен тем, что ты мой единственный наследник.

Ублюдок.

Он всегда говорил, что я жалок. Всегда ненавидел мысль о том, что я унаследую титул эрцгерцога. И теперь, когда мне исполнилось девятнадцать, тварь нашла способ исправить эту досадную оплошность.

Я бросил короткий, оценивающий взгляд на дрожащую фигуру напротив. Она вся сжалась, пытаясь стать невидимой, безымянной жертвой. Уголок моего рта дрогнул в намеке на холодную, безжалостную усмешку.

— Отец, — я произнес это слово медленно, растягивая каждый звук, наполняя его ледяной язвительностью. — Если ты хочешь, чтобы я продолжил наш род, тебе стоит найти кого-то менее… уродливого. Что это за тряпки? — Я сделал легкий жест в сторону ее платья, словно отряхая с пальцев нечистоты. — Ты одел ее, как дешевую девку с городской площади. Это наводит тоску.

В воздухе повисла гробовая тишина, звонкая, как удар хрусталя о камень. Отец замер с вилкой на полпути ко рту, его ухмылка медленно сползала с лица, сменяясь набухающим гневом. Девушка — Сейра Элания — резко подняла голову. Шок и ужас в ее глазах на мгновение затмил животный страх, сменившись чистой, незамутненной болью. Оскорбление, нанесенное так публично и так легко, достигло цели быстрее любой угрозы.

Я видел, как побелели ее губы, как задрожали ресницы.

Идеально.

В следующий миг удар чужой силы, тяжёлый и безжалостный, отшвырнул меня к каменной стену.

Воздух вырвался из лёгких от столкновения, в глазах помутнело. Тьма сгустилась у моего горла, сдавливая так, что кости затрещали под давлением, и мир поплыл перед глазами от боли. Я стиснул челюсти, не позволяя себе проронить ни звука.

Где-то звонко звякнула посуда — Элания выронила нож, в ужасе вжавшись в спинку стула. Отец сидел, не шелохнувшись. Но его тень на стене изогнулась неестественно, вытянулась, и из её глубины, бесшумно ступая по полу, показался демон. Его алые глаза вспыхнули и удавка на шее затянулась.

Отец медленно отпил вина, даже не взглянув в мою сторону.

— Ты забываешься, Ридрих, — его голос был тихим, но каждый звук отзывался болью в уже наливающемся синяке плече. — Ты позволяешь себе слишком многое. Не стоит обижать мою протеже.

Невидимые тиски сдавили грудь, прижимая к полу, лишая остатков воздуха. Я видел, как Элания зажмурилась, не в силах смотреть.

— Ты — инструмент, — продолжил отец, ставя бокал с точным, звенящим стуком. — Драгоценный, но всего лишь инструмент. И я научу тебя послушанию. Начнём с малого. Извинись перед леди Эланией. Сейчас же.