Словно дикий онагр, бьющийся в припадке, она добрую часть дня пыталась сломить его страхом. Сейчас она «играла в доброту» — несомненно, понимая, что излишняя злоба может толкнуть их обоих за грань войны.

Конечно, она была склонна терять самообладание. Отсюда и те первые следы когтей.

Холодный поток воздуха ударил ему в лицо. Валлек чихнул от пыли, забившейся в нос.

— Она готова обменять себя на тебя.

Будь ты проклята, пикси.

Взгляд Валлека метнулся вверх, к бесформенной тени, притаившейся над ним. Слишком быстро. Тень рассмеялась, хотя у нее не было рта.

Из темноты высунулась иссохшая рука цвета пепельной осиновой коры. Когти с почерневшими ложами коснулись шрама на его обнаженной груди — там, где его пара оставила след своих клыков. Ее метка притязания.

В пыльном горле Амаранты снова родился смешок, когда когти нашли знакомые борозды. Валлек стиснул зубы: она медленно вела ими вниз, вскрывая свежие струпья. Кровь потекла к животу, впитываясь в пояс его штанов.

Скованный заговоренными кандалами, он не имел сил ни на что, кроме как вызывающе смотреть на безликую тень.

— Король орков и полукровка фэйри. Как нелепо. И это они говорят, что я нарушила естественный порядок. — Сквозь мутную тьму он едва различал изгиб порочной улыбки. — Я исправлю этот мир, когда она придет тебя спасать.

Валлек отвернулся, утомленный ее угрозами. Она не могла сделать ничего, что ранило бы его сильнее, чем вид его пары в беде. И она это прекрасно знала.

Они прибыли на следующий день, на рассвете. Два корабля фэйри. Они скользили по воде так же изящно, как стрекозы, едва раздвигая волны. Когда суда приблизились к берегу, Равенна начала спускаться по травянистому склону; за ней следовали Аста, Маттиас и закутанная в плащ Лейта.

Дюжина фэйри спрыгнула на мелководье, чтобы выйти на сушу. Возглавлял их тот самый гонец, что приходил раньше; его светлые волосы снова были стянуты в длинный хвост.

— Наша достопочтенная королева согласна на ваши условия, — произнес он на орочьем. — Вы отправитесь с нами в Фаллориан.

— Сначала мы получим своего короля, — возразил Маттиас.

— Он остается в Фаллориане.

— Значит, мы все поплывем туда, — отрезала Равенна. — Вместе. Когда орки заберут своего короля, Амаранта получит меня.

Гонцу это явно пришлось не по нраву. Его губы сжались в узкую линию, когда он бросил взгляд за спину Равенны, оценивая стоящих там берсерков.

Понимая, что его отряд в меньшинстве, он не мог дать иного ответа:

— Что ж. Мы сопроводим вас.

38

Путь вдоль побережья к Фаллориану занял большую часть дня. Попутный южный ветер и крепкие руки гребцов помогали кораблям орков и фэйри разрезать волны; пена и брызги разлетались от гладких корпусов.

Когда над морскими утесами показались самые высокие шпили Фаллориана, был уже предвечерний час. Густой оранжевый свет заливал город, заставляя его сиять, словно отполированная раковина галиотиса. Корабли шли вдоль скалистого берега: справа тянулась стена черных утесов, увенчанных колышущейся травой, слева расстилался бескрайний океан, пока впереди не выступил белый известняк.

Они вошли в гавань мимо массивных изогнутых стен, которые тянулись в море, подобно раскрытым объятиям. Или клешням.

Море было единственным, что фэйри так и не смогли подчинить. Несмотря на мастерство легендарных корабелов, их морские приключения ограничивались заплывами до Близнецов и обратно. Отрезанный от суши, любой фэйри в открытом море чувствовал себя лишенным опоры.

Фаллориан с его рукотворной гаванью не был исключением. Не имея естественной бухты, город выдвинулся в глубины, искусственно создав заводь со спокойной водой для доков и судов.

Утесы здесь тоже заставили покориться. Темный камень вырубали, чтобы освободить место для бледного известняка, которым славился город. Почти такой же белый, как мрамор, он сиял в лучах заходящего солнца ослепительным маяком. Вкрапления хрусталя в породе ловили свет, заставляя город искриться. Величественнее всего выглядел дворец: его многочисленные ярусы громоздились на краю темных скал, точно огромная хищная птица, замершая в ожидании мига, чтобы сорваться в бездну и взлететь. Выше всех взмывала спиралевидная цитадель, взирая на опасный, бурлящий участок воды сразу за пределами гавани, усеянный зазубренными камнями.

Равенна смотрела на всё это — наследие народа ее отца — и видела лишь оголенные ребра, выбеленные солнцем. Фасад города был бесспорно красив, но той красотой, что присуща снегу или льду. Бледный. Холодный. Неприступный.

Она скользила взглядом вверх по бесчисленным виткам городских уровней, пока не зацепилась за великую цитадель на вершине. Она слышала о дворце, о том, что его архитектуре, садам и павильонам нет равных на континенте. Именно там убили ее родителей. Там же она найдет своего азаи.

Когда корабли вошли в гавань, связь внутри нее натянулась струной. Еще совсем немного. Еще ближе.

Их никто не встречал. Причалы пустовали; другие суда из белого дуба были оттянуты к самому краю волнореза, освобождая капитанам место для высадки.

Несмотря на весь шум, который производил марширующий с кораблей отряд берсерков, город встретил их жуткой тишиной.

— Ты готова, Вороненок?

Равенна торжественно посмотрела на Оберона. Он наотрез отказался отпускать ее одну; он сам, его молодые единороги и Талия, любимица Лейты, взошли на борт, полные решимости защищать ее до последнего.

— Я готова к тому, чтобы всё это закончилось.

Оберон обдал ее лицо теплым дыханием, ткнувшись мордой в щеку.

— Храбрая девочка. Не теряй мужества.

Равенна пригнулась, обхватила его за шею и зарылась лицом в гриву. Его тепло и мускусный запах на мгновение притупили ее ужас.

— Спасибо, что ты со мной.

— Всегда, Вороненок. До самого конца.

Смахнув подступившие слезы, Равенна запретила себе плакать. С разбега она запрыгнула на неоседланную спину Оберона.

Единорог двинулся вниз по сходням, остальные последовали за ним. На каменных пристанях они окружили Равенну и Оберона ромбом, встав живой стеной, чтобы защитить ее — или, по крайней мере, довести до дворца. Аста тем временем присматривала за Лейтой, которая незаметно шла рядом с Талией в хвосте построения.

В начале пристани женщина-фэйри поднесла к губам горн. Тоскливый звук эхом разнесся над водой, заставив сердце Равенны замереть.

Сопровождающие фэйри заняли места в голове и хвосте колонны берсерков. Сойдя с кораблей, они могли идти только вперед.

Фэйри вели их через город по извилистым мощеным улочкам. Даже главные дороги были узкими, зажатыми между высокими известняковыми зданиями. Берсеркам приходилось идти в три ряда, отчего те ворчали и обменивались недовольными взглядами.

Равенна закусила щеку, молясь, чтобы они не свернули с пути. Она ведь объяснила им всё, стоя на том пне и крича так, чтобы каждый услышал: что задумал Алларион, как выглядит город и чего ждать воинам. Но главное — она подчеркнула, что, достигнув дворца, они обязаны любой ценой освободить Валлека. Он был приоритетом.

Их длинная колонна змеилась по пологому склону, проходя под стрельчатыми арками, украшенными кораллами. Несколько любопытных лиц выглянули из наглухо закрытых окон, но на боковых улочках и в переулках не было ни души.

Город казался почти пустым — призрачный остаток цивилизации, сгнившей давным-давно. Другие арки, такие же узкие, обозначали пересечения с важными магистралями. Там они наконец встретили других.

Вооруженные солдаты фэйри в шлемах начали пристраиваться к ним, окружая колонну. Воздух в кольце конвоя задрожал от напряжения. Стараясь сохранять бесстрастие, Равенна скользнула взглядом по вновь прибывшим.

Сердце пропустило удар, когда она увидела знакомое лицо. Из-под края шлема Алларион подмигнул ей. Равенне стоило огромных усилий сдержать вздох облегчения. Он сделал это.