— Не отказываюсь. Но я ведь только наполовину фэйри.

Она рассказала, как ее отец, найдя свою азаи в человеческой женщине, заново открыл для себя жизнь без опоры на одну лишь магию.

— Разделяя с ней кровь, он снова смог есть, — она нежно улыбнулась. — Азаи вернула его к жизни.

В груди Валлека отозвалось мурчание.

— Фэйри кусают своих пар?

Равенна вскинула взгляд. Ее зрачки расширились, пухлые губы приоткрылись, обнажив кончик розового языка.

— Кусают.

Валлек подался вперед.

— Я буду носить твой укус с гордостью, скала.

Его член дернулся в бриджах, когда ее взгляд опустился к его горлу.

— А ты укусишь в ответ? — прошептала она хрипло.

— Все, что захочешь. Только скажи.

Ее губы тронула мимолетная, дразнящая улыбка. Валлеку до боли захотелось попробовать ее на вкус. Она снова взглянула на доску, и улыбка стала шире. Передвинув главную фигуру, она провозгласила:

— Грофф ми тал. Я победила.

Ошарашенный, Валлек посмотрел на доску. И правда — она искусно заманила его в ловушку, ее фигуры окружили его со всех сторон, отрезая путь к отступлению. Он проиграл. И никогда еще проигрыш не был ему так приятен. Валлек расхохотался, хлопнув себя по колену.

— Я так и знал!

Равенна не смогла скрыть довольной улыбки, хоть и поспешила прикрыть ее кубком вина.

— Еще партию! — настоял он, допивая свое вино. Воодушевленный и своим поражением, и тем, что узнал, он решился на новую сделку:

— Если выиграю я — ты спишь в моей постели со мной. Без возражений.

Равенна фыркнула.

— А что получу я, если выиграю?

— Тогда я буду спать в своей постели с тобой.

— Хм. Хрен редьки не слаще, — она смягчила колкость лукавым подмигиванием.

С глуповатой улыбкой Валлек промурлыкал:

— Значит, придется приправить чем-нибудь повкуснее. Я справлюсь.

15

Равенна проснулась от запаха, звука и тяжести своего азаи. Хотя она не засыпала, прижавшись к его массивной груди, находка не стала для нее полной неожиданностью: за ночь ее явно перетянули на другую половину кровати.

После приятного вечера за игрой в талфон и заключения сделок она согласилась лечь с ним в одну постель. На своей стороне. Его легкое согласие тогда показалось подозрительным, и теперь, медленно пробуждаясь от обжигающего тепла его обнаженной груди у себя за спиной и тяжелой руки, по-хозяйски перекинутой через талию, Равенна утвердилась в подозрениях: он и не собирался оставлять ее в покое.

Было так уютно, что трудно было собрать в кулак истинное недовольство. Напротив, инстинкты, велевшие свернуться калачиком рядом с этим большим и сильным самцом и никогда его не отпускать, были более чем довольны. Она того и гляди сама начнет мурчать, совсем как он. Инстинкты Равенны вели себя как распутницы, стоило Валлеку оказаться рядом.

Сентиментальное сердце тоже не помогало. Этим утром она проснулась в новой реальности. Вчера Валлек пошел на уступки, и хотя ее передвижения все еще были ограничены, он дал немало обещаний. Что не возьмет в жены орчиху. Что хочет быть с ней. Все это до сих пор звучало дико для всех, кроме ее глупого сердца. Королю в шатком политическом положении не стоило давать подобные клятвы. Но он их дал. И она бережно хранила их внутри.

Равенна слишком хорошо знала, что не стоит полагаться на обещания и надежды. Клятвы редко живут долго, а надежда может быть обманчивой. И даже сокрушительной. Но это не мешало ее мягкой стороне надеяться. Она жаждала того, что он посулил. Когда ее красавец-орк не бывал непробиваемо туп, он мог быть весьма очарователен. К нему ее влекли не только инстинкты — впервые за несколько дней она оказалась в компании того мужчины, которым привыкла восхищаться за годы дружеских бесед и добрых шуток.

Прежний Валлек, тот, что не знал ее истинного лица, был ей в некотором роде другом. И она скучала по этому другу все последние дни так же сильно, как ее магия скучала по азаи, пока тот был в отъезде. Его возвращение успокоило и порадовало ее так, как ничто иное.

Но это не значило, что она может доверить ему свои планы. Узнай он, что она намерена лично вырезать сердце Амаранты, он запер бы ее навеки. Но… возможно, она могла бы доверить ему малую часть. Возможно, только возможно, она добьется мести быстрее, если будет на его стороне. В его постели.

Эта мысль была коварной нитью, дергающей ее уязвимое сердце. Потребность в нем, желание быть со своим азаи и заявить на него права могли стать достаточно сильными, чтобы затуманить рассудок. Это ее собственный инстинкт — обладать им, отдаться ему — нашептывал ей на ухо безумные надежды. Этот путь, скорее всего, вел к гибели, но, ох, каким же соблазном порой бывает гибель.

Порывистый вздох шевельнул волосы у ее виска, прежде чем обнимавшая ее могучая рука напряглась и притянула ее еще ближе к груди Валлека, которая теперь вибрировала от мурчания. Он нежно прижался к ее затылку переносицей и клыками.

— Я слышу, как ты думаешь, скала, — пророкотал он восхитительно низким, сонным голосом. — Для этого еще слишком рано.

— И что же мне делать вместо этого?

Он не поддался на провокацию, хотя его грудь содрогнулась от смеха. Оба они прекрасно знали, что именно. Прижимаясь к ее волосам, Валлек вздохнул:

— Вот так я хочу просыпаться отныне и впредь.

— Этого не было в условиях наших переговоров.

— Я вношу поправку.

— На каком основании?

— На том основании, что я король и мне нравится тебя обнимать.

С обоими доводами было трудно спорить. Вопреки воле на губах Равенны дернулась отчаянно довольная улыбка. Пожалуй, он был прав — по крайней мере, в этом. Для раздумий было слишком рано. Вместо этого Равенна впервые за долгое время позволила себе просто чувствовать.

Она позволила своему телу расслабиться в его объятиях, прильнув к нему, словно довольная кошка. Проводя пальцами по его руке, она прослеживала тугие узлы мышц и сухожилия на зеленом предплечье, с восторгом наблюдая, как следом за ее касанием бегут мурашки. Они лежали в мягкой тишине рассвета, и их движения были скупыми и чувственными. Рука, которую он подложил ей под голову, запуталась в длинных волосах, и он перебирал кончики прядей пальцами. Она продолжала ласкать его, наслаждаясь контрастом фактур и поражаясь тому, как мягкость в нем сочетается с такой сокрушительной силой.

Вскоре Равенна ощутила вполне определенное тепло, упершееся в изгиб ее бедер. Валлек был крупным мужчиной, и сложен он был пропорционально. Хотя она лишь мельком видела его мужское достоинство несколько раз — в том числе когда он скользнул в постель вчера вечером, совершенно нагой, — она знала, что оно внушительно. Ее скудный опыт с человеческими рыбаками бледнел по сравнению с ним, и хотя разница в размерах — лишь подчеркнутая тем, как он буквально поглощал ее своим телом, — должна была бы ее беспокоить или даже пугать, она не чувствовала ничего подобного.

Напротив, когда она начала едва заметно покачивать бедрами, Равенна ощутила лишь будоражащее предвкушение. Наверное, дразнить его было не очень мудро. К тому же ее гордость все еще саднила после их первой близости. И все же она не могла остановиться. Желание текло по венам гуще сиропа — древняя, властная похоть заставляла ее продолжать. К тому же она не думала. Только чувствовала.

Его большая ладонь поднялась, легла ей на бедро и остановила движение.

— Я могу быть настолько нежным, насколько тебе нужно, скала. Но не начинай того, что не сможешь закончить.

Возможно, он не задумывал это как вызов, но Равенна не могла не услышать в его словах именно вызов. Тело вспыхнуло от низкого рокота его голоса у самого уха, и она снова начала мерно двигаться. Она старалась помочь его члену найти ложбинку между своих ягодиц, с удовлетворением чувствуя, как он легко скользит сквозь тонкую ткань ночной сорочки. Его мурчание переросло в некое подобие рыка, но он по-прежнему не двигался.