Вдруг Ульрих пошатнулся, его нога подогнулась под странным углом. Он крякнул от боли, по лицу покатился пот. Ее магия. Да, скала, убей его.

Рыча, Ульрих отступил, волоча Равенну за собой, и восстановил равновесие лишь у самого обрыва. Тяжело дыша, он свирепо посмотрел на нее и занес ее тело над зияющей пастью ущелья.

Нет!

— Ведьма, — прохрипел Ульрих.

Равенна оскалила зубы, ее ноги заболтались в воздухе, и вдруг за ее спиной что-то расправилось. Переливчатые фиолетовые крылья раскрылись у нее за плечами и забили по воздуху.

Пока взгляд Ульриха был прикован к ним, Валлек сорвался с места.

Но быстрее, чем бросок змеи, был жест Ульриха — он швырнул Равенну в бездну.

Ее крик эхом разнесся в сыром воздухе, отдаваясь болью в черепе Валлека.

НЕТ!

— Мой король, ты свободен от…

Лезвие Гормхима с хрустом вошло в лицо Ульриха, рассекая его надвое. Горячая кровь брызнула на грудь Валлека. Тело Ульриха качнулось назад, из разрубленной головы хлынула кровь вперемешку с мозгом. Невидящие глаза уставились в пустоту, руки дернулись в последней конвульсии.

Сила удара сбросила Ульриха с утеса, и он рухнул в туман, скрывавший дно каньона.

— Равенна!

Сжимая секиру, Валлек прыгнул следом за ней. Пара, пара, пара, не умирай, только не умирай…

20

Она падала. Тяжело. Бедные крылья безумно трепетали, пытаясь замедлить падение, но скорость была слишком велика. Равенна неслась в глубокое ущелье; слои тумана проплывали мимо, точно вуаль. Внезапный холодный удар воздуха принес с собой леденящую мысль: Я умерла.

Собственный крик звенел в ушах, заглушаемый лишь яростным жужжанием крыльев. Она инстинктивно вытянула руки, собирая магию в ладонях. В одно мгновение каменистое дно рванулось навстречу. Магия спружинила от земли, в последний момент подбросив ее вверх. Все тело отозвалось стоном на резкую смену инерции; ее отшвырнуло в сторону, она кубарем пронеслась по воздуху, пока земля не приняла ее в свои объятия.

Дыхание выбило из легких, перед глазами поплыли вспышки звезд. Она лишь могла широко разевать рот в безмолвной агонии, чувствуя, как ломается одна из хрупких косточек в нижнем правом крыле. Правое запястье обожгло болью, ребра зловеще хрустнули. Только не сломайтесь, только не…

…море поднялось ей навстречу… соль обожгла глаза… еще один удар… мучительный вой на ветру…

Она заскользила по земле и замерла на боку; щека и плечо кровоточили из-за множества ссадин. Равенна кашляла и хватала ртом воздух, отчаянно пытаясь вздохнуть, но легкие отказывались расширяться. Долгое, ужасное мгновение она не могла ничего — только лежать неподвижно, содрогаясь всем телом от шока. Волна тошноты подступила к горлу. Она упала. Этот ублюдок сбросил ее с обрыва!

Именно ярость согрела ее кровь настолько, что она наконец смогла пошевелиться. Очень, очень осторожно она покрутила лодыжками, затем дернула коленями. Она как раз добралась до бедра, когда… Раздался громкий свист, и совсем рядом тело с глухим стуком врезалось в камень. От удара в воздух взметнулся гравий, а по дну каньона брызнула кровь.

Равенна закричала, хотя в легких совсем не было воздуха; новый ужас впился в нее, точно пасть дикого зверя. Тело лежало бесформенной грудой изуродованной плоти; из страшной раны, рассекшей голову надвое, вытекала кровь. Один глаз смотрел на нее с изувеченного лица. Ульрих. Но он ведь…

— Равенна!

Она ахнула; ее душа и магия через туман потянулись к нему. Пальцы отчаянно скребли по грязи и гравию — воля подняться была, но сил не хватало. С поникшими крыльями, прижатыми к спине, и пылающим от боли правым боком, она смогла лишь приподняться на левом локте.

— Валлек! — хрипло позвала она, почти шепотом. Голос сорвался от криков, горло саднило, но она пробовала снова и снова, выкликая его имя. Возможно, туман играл с ней шутку. Он поглощал скудный дневной свет, окутывая дно каньона сверхъестественным мраком. Воздух был тяжелым от влаги, каждый вдох давался израненной груди с боем. Пот и сырость стекали по лицу, смешиваясь со слезами и обжигая каждую царапину.

Его зов становился громче. Сперва она не поверила своим глазам. Искры разлетались от скалистой стены обрыва за спиной Валлека — он спускался по склону, используя лезвие Гормхима, чтобы цепляться за расщелины и замедлять падение. Ловко, словно горный такин, он направлял свое мощное тело вниз, работая крепкими ногами, чтобы удержать равновесие.

Она приоткрыла рот, издав лишь невнятный, отчаянный звук. Он идет за мной. Крупные слезы покатились по исцарапанному лицу; неистовое желание оказаться рядом с ним захлестнуло ее. Превозмогая боль, она попыталась встать на ноги.

— Валлек! — Он идет, он идет за мной. — Валлек!

— Равенна! — его голос сорвался от облегчения, мощная грудь тяжело вздымалась. — Оставайся на месте!

Рыдания стали громче, тело сотрясалось от паники и шока; она поползла по земле, стремясь оказаться рядом с ним хотя бы на мгновение раньше. Гормхим со скрежетом прошелся по камню, высекая искры, которые тут же гасли в тумане. Когда Валлек оказался у земли, он спрыгнул со скалы, отбросил секиру и побежал к ней. Рухнув на колени рядом с ней, Валлек заключил ее в объятия.

Равенна прижалась к его груди, сотрясаясь в неудержимой истерике. Она лепетала его имя, сминая пальцами ткань его туники. Боль была острой, но ей было плевать. Ей хотелось заползти внутрь него, туда, где безопасно. В какое-нибудь темное и теплое место, где никто не причинит ей вреда и никому не будет дела до того, кто она такая.

— Я с тобой, — бормотал он, — я с тобой, пикси.

Когда дождь пошел снова, Валлек осторожно понес ее вдоль ущелья в поисках укрытия. Равенна старалась не стонать и не морщиться, когда ее избитое тело встряхивало на ходу, но ее азаи быстро понял, насколько серьезно она ранена. Ускорив шаг, он вскоре нашел подобие пещеры. На самом деле это было просто углубление в скале, но огромный валун закрывал вход с одной стороны, а глубина в два человеческих роста позволяла остаться сухой, когда он осторожно опустил ее на землю. Он оставил ей кинжал из-за пояса и, вскинув на плечо изрядно побитый Гормхим, отправился на поиски дров.

Вскоре он вернулся с охапкой веток и кустарника; его лицо помрачнело, когда он увидел, что она даже не шелохнулась. Равенна наблюдала сквозь тяжелые веки, как он пытается разжечь костер. Пламя шипело и плевалось, не желая разгораться в сыром воздухе. Но в конце концов, как и во всем остальном, Валлек подчинил хворост и искры своей воле, выманив скудный огонек из узловатых веток.

Опустившись на корточки, он сердито посмотрел на костер, явно недовольный его размером.

— Я найду еще дров.

— Не утруждайся, — проговорила она сквозь стук зубов, — мне не х-холодно.

Взглянув на нее через плечо, он поджал губы. Он сел перед ней и большой ладонью коснулся ее лица с той стороны, где было меньше крови. В его груди завибрировал низкий, печальный рокот.

— Ты холодная как лед.

— Это ш-ш-шок. — И хотя она знала причину, дрожь не унималась.

— Позволишь мне осмотреть тебя?

Ей совсем не хотелось, чтобы ее трогали, каждая частичка тела казалась оголенным нервом, но она прерывисто кивнула. Подойдя ближе, Валлек начал с запястья. Он держал его в своей огромной руке так бережно, что она едва снова не расплакалась, глядя, как он деликатно прощупывает косточки. Сустав уже опух и покраснел, но она согласилась с его негромким выводом:

— Вроде не сломано. По крайней мере, не сильно.

Она сидела у стены пещеры в тишине, следя за тем, как он оценивает ее раны. Он заполнял собой все ее поле зрения, даря крупицу спокойствия, необходимую, чтобы направить магию к повреждениям. Отец всегда предупреждал ее о вреде использования магии для поддержания жизни. Исцелять себя ею, поглощать ее вместо еды или питья, полагаться на нее больше, чем на зрение или слух — это порождало нездоровую зависимость. Ту самую, от которой фэйри страдали веками. Сам Максим не осознавал своего неестественного состояния, пока не встретил человеческую азаи, кровь Эйн помогла ему вернуться к тому виду, в котором он должен был быть всегда.