Равенна наблюдала, как воины потрошат ее жилище. Матрас перевернули, простыни и одеяла сорвали. Подушки вытряхнули из наволочек, всю одежду выбросили из сундука. Ее немногочисленные книги швырнули на стол, чтобы Ульрих мог их пролистать.

Стиснув кулаки, она замерла, пока мимо нее сновали огромные тела. Но когда один из них вытащил ее плащ — полночно-синяя ткань блеснула в тусклом свете лампы, — Равенна не выдержала.

— Не трогай его! — выплюнула она, вырывая плащ из рук оторопевшего воина.

— Обыскать нужно все, — почти скучающим тоном произнес Ульрих.

Прижав плащ к груди, она оскалилась на командующего. Если они хотят его забрать, им придется выдирать его из ее когтей.

— Как вы смеете? — выкрикнула Равенна, пытаясь гневом заглушить подступающие слезы. — Вы не можете просто…

— Могу, — оборвал ее Ульрих. — Я лорд-командующий этого города, и безопасность короля — мой священный долг.

— Я не угрожаю королю.

Ульрих удостоил ее коротким взглядом.

— Все подлежат проверке.

— Это не проверка, это запугивание.

— Как тебе угодно.

Яростный рык сорвался с ее губ, но сделать она ничего не могла. Вынужденная глотать бессилие, она смотрела, как ее вещи перетряхивают и швыряют на пол. В конце концов один из воинов потянулся за плащом. Она прижалась спиной к стене, качая головй.

— Не упрямься, хозяйка, — сказал воин не без сочувствия.

Поджав губы, Равенна сама развернула плащ перед ним, встряхивая его.

— Это просто плащ, тут не на ч-что смотреть, — голос предательски дрогнул, и ее захлестнула паника.

Орк, видимо, не лишенный жалости, позволил ей держать вещь самой, пока он быстро пробежался руками по ткани, проверяя наличие потайных карманов. Не найдя ничего, он отступил, и Равенна снова прижала плащ к груди, как щит.

В тесной комнате, где и смотреть-то было особо не на что, обыск занял всего пару минут. Для нее они тянулись вечность.

Равенна снова метнула яростный взгляд на командующего — и тут же бросилась вперед, увидев, что у него в руках. Гримуар матери.

Кожаный переплет, потертый от частого использования, — эта книга была ее величайшим сокровищем после плаща. Они с Эйн годами заполняли страницы рецептами, схемами вязания, наставлениями и даже короткими заклинаниями, помогавшими Равенне направлять магию. В этой книге были сосредоточены все знания ее матери. И теперь она была у него.

— Верните ее, — сказала она, понимая, что совершает ошибку, но не в силах сдержаться.

Ульрих иронично вскинул бровь.

— Странная книга. Я забираю ее для более тщательного изучения.

— Нет! Это пустяки, просто рецепты!

— Тогда не о чем волноваться. Если она и впрямь так безобидна, скоро получишь ее обратно.

Его взгляд был полон яда, несмотря на ухмылку. Его торжество было отвратительно, и Равенна напрягла каждую мышцу, чтобы не броситься на него, как зверь. Теперь он ее враг — она выжжет это знание на своих костях. Наступит день, и она увидит его падение. Магия покалывала кончики пальцев, требуя выхода, но Равенна лишь сильнее впилась ногтями в ткань плаща. «Не сейчас. Еще не время».

— Я этого не забуду, лорд-командующий, — произнесла она, с удовлетворением отметив, как пара воинов вздрогнула от ее слов.

Ульрих лишь нахмурился:

— Не тебе швыряться угрозами, женщина.

— Это не угроза. Это обещание.

— Хм. — Он кивнул своим людям. — Уходим.

Воины вышли четким строем — разительный контраст с тем хаосом, который они оставили в ее комнате. Ульрих шел последним; он задержался лишь для того, чтобы взяться за изувеченную дверь.

— Жди вестей, — бросил он и потянул дверь на себя.

Она не закрылась: сломанная защелка не держала, оставив щель и дыру на месте замка.

Равенна стояла, дрожа всем телом, посреди руин своей комнаты. В коридоре слышались приглушенные голоса — должно быть, шум всполошил всех слуг, но никто не осмелился постучать. И ладно. Ей не нужна была ничья жалость.

Равенна стояла среди разбросанных вещей, по ее лицу покатились слезы — злые, обжигающие слезы, которые были горячее летнего зноя. Ноги подкосились, она опустилась на пол и спрятала лицо в складках плаща.

Она заставит его заплатить. Клянусь богами, лорд-командующий получит в своей комнате нечто куда похуже пауков.

6

Следующие три дня крохотная комната Равенны, как и стены ее и без того тесного мирка, начали сужаться. Хотя лорд-командующий больше не появлялся, она чувствовала его присутствие на каждом шагу.

Стоило ей покинуть ставшую небезопасной опоганенную спальню, как она оказывалась под явным надзором. Стража не ходила за ней по пятам, но неизменно следовала в нескольких шагах позади — и в трапезную, и на прогулку. Когда она попыталась выскользнуть на свой любимый базар, один из гвардейцев преградил ей путь:

— Коун, сейчас лучше оставаться в пределах цитадели.

Вежливый способ сообщить о домашнем аресте.

Равенна закипала от этих ограничений; кожа зудела под пристальными взглядами. И дело было не только в страже. Прислуга теперь косилась на нее с подозрением, хотя раньше ее едва замечали. За каждым углом, в каждой зале глаза окружающих следили за ней, полные недоверия.

Несомненно, лорд-командующий добивался именно этого. Он ждал, когда она оступится.

Что ж, Равенна проделала слишком долгий путь, чтобы проиграть такому червю, как Ульрих. Она старалась стать максимально незаметной — тихой и кроткой. Почти все время она проводила в четырех стенах, несмотря на призывы Оберона бросить все и вернуться к табуну.

Равенна начала даже спать под личиной. Она не была уверена, что морок держится, пока она спит, но до самого момента забытья не давала ему сползти. Это выматывало, но она не смела рисковать. Она даже не решалась спуститься в купальни, и в своей душной комнатушке Равенна медленно закипала в собственном гневе.

Наверное, именно из-за усталости и ощущения собственной неопрятности она огрызнулась на того, кто осмелился постучать в ее дверь днем.

— Что еще?

Дверь, и так приоткрытая — ведь никто не удосужился починить замок, — скрипнула и распахнулась шире. В комнату вошла леди Эйдис, старшая сестра короля Валлека. Одетая, как обычно, в элегантное платье с безупречными складками, на поясе позвякивали ключи и кошели, а волосы были убраны за остроконечные уши в аккуратную косу, спускавшуюся до самой поясницы. Она выглядела слишком величественно для тесной конуры Равенны. В облике Эйдис всегда читались достоинство и достаток: в ушах поблескивало множество золотых колец, на груди покоился церемониальный горжет, указывающий на ее высокий статус, а по подолу платья бежала серебряная вышивка.

Равенна так растерялась, что на мгновение забыла, как подобает себя вести. Наконец она вскочила на ноги и поклонилась:

— Простите меня, миледи, я вас не ждала.

— Ничего страшного. — Эйдис огляделась, и ее проницательный взгляд остановился на сломанной двери. — Полагаю, у этого есть интересная предыстория?

Равенна прикусила щеку. Ей нравились сестры короля — проницательная Эйдис и живая Аста, но теперь она не понимала, какое место занимает в доме Валлека. Сестры были преданы ему не меньше Ульриха, и Равенна опасалась, что лорд-командующий «закручивает гайки» по прямому приказу короля. Если так, рассчитывать на помощь Эйдис не стоило.

Впрочем, недоумение при виде сломанной двери казалось искренним. Тщательно подбирая слова, Равенна ответила:

— Лорд-командующий счел это самым быстрым способом обыскать мою комнату несколько ночей назад.

Губы Эйдис сжались в тонкую линию.

— Понятно. — Она более критично осмотрела косяк. — Слуги поговаривали, что он стал проявлять к тебе… повышенное внимание.

Равенна с трудом подавила презрительное фырканье.

— Это сложно не заметить. Не представляю, что лорд-командующий надеется найти. Ложь, конечно, но Равенне было плевать. Если она могла настроить кого-то против Ульриха, она бы это сделала.