Посетители пришли только ближе к вечеру, и это была не Брунгильда. После короткого стука в дверь, заставившего Равенну вскочить с дивана, где она дремала, в покои вошли Эйдис и еще одна орчиха.

— Добрый день, — поприветствовала ее Эйдис. — Надеюсь, мы не помешали.

— Это невозможно, — ответила Равенна, поднимаясь и склоняя голову в знак почтения.

Вторая орчиха улыбнулась, и Эйдис представила ее:

— Это моя пара, Хильда. Ей очень хотелось познакомиться с тобой.

— Разве можно меня винить? — отозвалась та. — Посмотреть на ту, что свалила с ног самого Валлека Дальнозоркого… Мое глубочайшее почтение. Она протянула руку и мягко коснулась плеча Равенны — дружеское приветствие у орков.

Хильда была чуть ниже и плотнее Эйдис, но одета куда изысканнее. Синее льняное платье было искусно задрапировано и перехвачено кожаным поясом с тиснением, а сандалии зашнурованы до середины икры. Пояс и рукава украшала бахрома с бирюзовыми бусинами. Те же вкрапления бирюзы виднелись в многочисленных косах, причудливо уложенных на голове.

Если Эйдис была воплощением сдержанной элегантности, то Хильда олицетворяла саму суть орочьей красоты. Мощные плечи, острые клыки и угольно-черная грива — сила линий, смягченная золотыми украшениями. У Валлека и Эйдис были голубые глаза, что редкость для орков. У Хильды же они были карими, но настолько светлыми, что казались золотыми в тон заколкам в волосах, браслетам на запястьях и золотому оплечью пары на шее.

— Я бы не сказала, что он «свален с ног», — рассмеялась Равенна. — Так, споткнулся немного. Не более.

Хильда и Эйдис обменялись многозначительными взглядами. Взяв руку девушки и сочувственно похлопав по ней, Хильда произнесла:

— Конечно-конечно, вини мун, именно поэтому он внезапно сорвался с места. А вовсе не потому, что не может тебя разгадать.

Брови Равенны поползли вверх. Неужели правда?

— Мой брат — личность многогранная. И сейчас одна из этих граней — непроходимая тупость. — Эйдис пожала плечами. — Мужчины.

— И все же Валлек — один из лучших, — дипломатично добавила Хильда. — Просто он сам не свой. Зов зверя может сбить с толку даже самого сурового воина.

— Я знаю, что он хороший король, — ответила Равенна. — Пусть в последнее время и ведет себя как тиран.

Хильда и Эйдис прыснули, согласно кивая.

— Постарайся быть с ним помягче, — попросила Хильда.

— А пока… — Из глубокого кармана платья Эйдис достала знакомую книгу в кожаном переплете. — Кажется, это твое.

Равенна ахнула, бросаясь к гримуару матери. Книга словно запела, коснувшись ее кожи; девушке показалось, будто она слышит вздох матери. Вне себя от облегчения, она прижала гримуар к груди, готовая защищать его от любого, кто посмеет отобрать его снова.

— Лорд-командующий тоже личность сложная. И в этом он был неправ. Прими мои извинения.

— Как вы…?

Эйдис пожала плечами.

— Это было несложно, раз Ульрих уехал.

— Она взломала замок, — громким шепотом добавила Хильде.

Равенна округлила глаза.

— Вы пошли на такой риск?

Орчиха фыркнула.

— Да какой это риск. Он не менял замок больше десяти лет.

Равенна лихорадочно обдумывала случившееся, но важнее всего было то, что сестра ее азаи сделала это для нее. Зная проницательность Эйдис, можно было не сомневаться, что у нее были свои причины, но для Равенны сейчас имело значение только возвращение книги.

Равенна коснулась плеча Эйдис.

— Спасибо. Эта книга мне очень дорога.

Лицо Эйдис стало серьезным, она понимающе кивнула.

— Я знаю, что значит хранить крупицы памяти о любимой матери. Если бы у меня их отобрали, я не была бы и вполовину так сдержанна, как ты.

Сдержанность Равенны диктовалась жаждой выживания, но она подозревала, что Эйдис понимает и это. Такой жест она не забудет никогда.

Хлопнув в ладоши, Эйдис объявила:

— А теперь к делу. Боюсь, это не просто визит вежливости.

Действительно, Эйдис не была похожа на тех, кто ходит в гости просто так. Скорее уж на разведку. С нежностью взглянув на свою пару, Эйдис объяснила:

— Хильда — лучшая швея в Балмирре, у нее своя мастерская, одна из самых успешных в городе. Она пришла снять мерки.

Брови Равенны снова подпрыгнули.

— Зачем?

— Для начала — это повод познакомиться, — улыбнулась Хильда.

— И на тот случай, когда мой брат наконец придет в себя, — добавила Эйдис.

— К тому же ты ведь не собираешься вечно ходить в этом халате?

Равенна оглядела себя. Честно говоря, она мало думала о нарядах. Брун дала ей сменный халат, и он был куда удобнее ее маскировочных платьев. Всю свою жизнь она не придавала одежде большого значения. Они с матерью носили практичные штаны для работы, легкие хлопковые рубашки летом и тяжелые шерстяные юбки зимой. Хотя отец всегда обеспечивал их лучшим — даже шелком для подкладки, — парча и модные фасоны были ни к чему в их лесной хижине. Единственным украшением была вышивка, которой они занимались долгими зимними вечерами.

— А в чем еще мне томиться в неволе? — спросила она, вызвав смех у орчих.

— Подозреваю, томиться осталось недолго, — заметила Эйдис, усаживаясь в мягкое кресло. — Даже король не может спорить со своим зверем, и тот заставит его дорого заплатить за эту разлуку.

Равенну больше беспокоило ее заточение, чем отсутствие Валлека, но она промолчала. По крайней мере, теперь у нее была компания. Хильда подвела ее к низкому столику и помогла подняться на него. Это сделало Равенну лишь на палец выше орчихи, но этого было достаточно. Достав из кармана измерительную ленту, Хильда жестом попросила Равенну развести руки в стороны. Та подчинилась, не выпуская из рук гримуар. Она не могла расстаться с ним так скоро.

— Позволишь? — спросила Хильда, подходя ближе.

Равенна сглотнула. Орки были куда более тактильными, чем она привыкла. Вряд ли Хильда спрашивала разрешения у других клиентов. То, что она сделала исключение, заронило в сердце Равенны зерно симпатии.

— Да. Но… пожалуйста, не трогайте спину.

— Хорошо, — легко согласилась орчиха. Хильда не придала просьбе значения, но Равенна, даже не глядя, знала, что глаза Эйдис блеснули интересом. От нее ничего не скроешь.

— Итак, Равенна. Расскажи о себе. Это был не просто вопрос, а приказ Эйдис.

Равенна посмотрела на Хильду, и та, закатив глаза, усмехнулась.

— Подыграй ей, пока я занята, будь добра.

Откашлявшись, Равенна начала:

— Ну, я жила с матерью у моря…

Так проходили ее дни: Эйдис и Хильда навещали ее каждый день, пока Валлек был в отъезде. Хильда часто приносила образцы тканей, чтобы Равенна могла их потрогать и выбрать то, что ей по душе.

— У тебя чудесная кожа, — замечала она. — У меня столько идей!

От ее энтузиазма и стильного вида самой Хильды Равенне становилось не по себе. Тем не менее орчихи ей очень нравились, и если уж проводить время за выбором тканей и примерками, то это был далеко не худший вариант.

Эйдис же, хоть и действовала тонко, не упускала случая выудить информацию. Равенна рассказывала ровно столько, сколько, по ее мнению, могло удовлетворить сестру Валлека. Она не видела опасности в рассказах о матери, их хижине или маленьком пляже, где они собирали морские стекла. Эти «мягкие допросы» приходилось терпеть, и они были ожидаемы. И все же Равенна испытала облегчение, когда разговор зашел о политике.

Когда Эйдис спросила, что она думает о конфликте между фэйри и орками, Равенна с радостью переключилась на историю — свою любимую тему. Как бы она ни злилась на планы отца, она обожала слушать его рассказы о народе фэйри. Он приносил ей книги по истории, риторике, философии и математике. Учил языкам и фехтованию. Максим сделал все, чтобы Равенна знала мир, в который ей однажды придется войти. Жизнь у моря означала, что она не до конца понимала этот мир — она осознала это, как только пробралась в лагерь одного вождя, — но отец вооружил ее знаниями настолько, насколько мог.