— Четыре рубина...

— Хорошо.

— И двенадцать изумрудов.

Я рычу.

Она уже переходит все границы.

— Хорошо. Лети к Ториусу. Передай ему следующее: «Ториус и Кай, я должен извиниться перед вами. Если вы ещё не знаете, что происходит в Делаверии, то знайте — нам необходимо встретиться там как можно скорее. Приведите подкрепление».

Когда я заканчиваю и киваю Джемме, давая понять, что сообщение окончено, она срывается с места так быстро, что я едва успеваю её разглядеть.

Присвистнув, Дэймон проводит рукой по волосам.

— Это низко. Даже для Гии.

— Всё гораздо хуже. — Нуждаясь в опоре, я обнимаю свою суженую сзади. — Это Гиа пыталась убить Куинн.

— Твоя родная сестра, — тихо произносит Дэймон, качая головой. — Наверное, я должен был догадаться. Такое уже случалось раньше.

Я понимаю, о чём он говорит.

О размолвке между нашими отцами.

О смертельном бое между Заридом и Зедом.

Королевские семьи фейри Валоры никогда не отличались хорошей историей, когда дело касалось власти и жадности.

— Интересно, на что именно она обменяла наши ресурсы. — Дэймон задумчиво хмурится, проходя несколько шагов вперёд, а затем оборачивается. — Король Зарид давно этого добивался. Наши женщины стоили бы ему очень дорого.

Меня особенно зацепили две детали из сообщения Джеммы.

Дневная вода.

И высвобождение сил.

— Готов поспорить на свой лучший топор, что речь идёт о дистиллированной Дневной воде. — Взяв Куинн за руку, я направляюсь по коридору. — Дэймон, ты едешь с нами в Делаверию?

Подбежав ближе, он улыбается.

— Ни за что на свете не пропустил бы такое. Кроме того, это значит, что ты останешься мне должен. А ты знаешь, как сильно я люблю чужие долги.

Улыбка исчезает.

— Но как мы туда доберёмся?

— Быстрее всего лететь, — отвечаю я. — Если хорошо постараемся, будем на месте уже к закату.

Успокаивающе сжав пальцы Куинн, я похлопываю себя по груди, пока мы спускаемся по лестнице.

— Мы можем воспользоваться переноской. Пристегнём тебя ко мне на время полёта.

— Тебе не будет тяжело проделать такой путь с лишним весом? — Она явно беспокоится обо мне, и это неожиданно трогательно.

— Ты вовсе не тяжёлая.

— И всё же я буду тебя замедлять. А к тому времени, как мы доберёмся туда, ты окончательно вымотаешься.

Она права.

Но разве у нас есть выбор?

Мы проходим через просторную кухню, когда Дэймон вдруг говорит:

— Она может полететь на моём ручном грифоне.

Я резко оборачиваюсь к нему и склоняю голову набок.

— У тебя нет грифона.

— Почему? Есть. Он у меня с самого младенчества.

Повар, помешивающий в кастрюле дымящийся суп на плите, поднимает голову, подтверждая его слова, а пекарь, разминающий тесто на разделочной доске, согласно кивает.

— Как я мог этого не знать? — спрашиваю я, вспоминая, сколько времени провёл здесь, ни о чём не подозревая.

Дэймон пожимает плечами.

— Ты никогда не был в моей конюшне. Слушай, Талон абсолютно безопасен. Мои родители часто летали на нём, и он ни разу никого не сбросил.

Я украдкой бросаю взгляд на Куинн и замечаю её комично расширившиеся глаза.

— Что скажешь?

С трудом сглотнув, она слегка бледнеет и тоненько произносит:

— Конечно. Его зовут Талон... то есть буквально Коготь. И ты говоришь, что он никого не сбрасывал. Очень обнадёживающее сочетание.

Уловив сарказм, я усмехаюсь.

— В любой момент, если захочешь лететь со мной, просто скажи.

— А что, если я упаду?

— Я поймаю тебя, любимая. Всегда.

Куинн буквально тает от этих слов, и я никогда не устану восхищаться любовью и доверием, сияющими в её глазах.

— Хорошо. — Дэймон хлопает в ладоши. — Тогда вперёд. Я искал повод надрать задницу Гии ещё с тех пор, как она отрезала мне волосы, пока я спал.

— Это случилось, когда тебе было семнадцать. — Я следую за ним через задний выход, ближайший к конюшне. — Ты до сих пор не можешь это пережить?

— Ты же знаешь, как важны для меня мои волосы.

Я закатываю глаза и смотрю на Куинн. Она прикрывает рот рукой, сдерживая смех.

— Я всё слышу, — раздражённо бормочет Дэймон.

Этот парень действительно относится к своим волосам с почти маниакальным трепетом.

Когда мы выходим на улицу, воздух оказывается прохладным, но ветра почти нет. Идеальная ночь для полёта.

В детстве мои крылья были развиты слабо, и мне не хватало сил улететь далеко. Это будет первый раз, когда я увижу всё Царство Ночи с высоты: горы, деревни, леса фей.

От предвкушения по телу пробегает дрожь, когда мы останавливаемся возле каменной хозяйственной постройки.

— О, Дэймон, кстати... как же здорово наконец-то тебя увидеть.

— Увидеть меня? — Его лицо бледнеет, когда до него доходит смысл моих слов. — Я знал, что с тобой что-то не так! Почему? Как?

— Куинн, — объясняю я, не скрывая гордости в голосе. — Она больше, чем просто девушка, в которую я влюбился. Она моя суженая.

— Человек?.. — Дэймон выглядит не менее озадаченным, чем были мы сами, когда узнали правду.

— В основном, — отвечает ему Куинн. — Оказывается, у одной из моих прародительниц был роман с фейри.

Выдохнув, Дэймон потирает челюсть.

— А я-то думал, что мои родители были безумцами.

Я поворачиваюсь к Куинн.

— Король Сайлас и королева Тейя отправились в мир людей около шестисот лет назад в поисках суженой Дэймона. Они были уверены, что найдут её именно там, и поклялись не возвращаться, пока не добьются своего.

Улыбка медленно сходит с губ Куинн, когда она смотрит на моего кузена.

— Наверное, тебе очень тяжело, Дэймон. Быть здесь совсем одному.

— Так и есть, — соглашается он, открывая деревянную дверь конюшни.

В нос тут же ударяет запах сена и животных, хотя теперь он кажется не таким сильным, как раньше, когда я был слеп.

— У меня отличный персонал. Они всегда были мне верны, но это не то же самое, что иметь рядом семью. Я каждый день переживаю за родителей. Их невозможно было переубедить, но, возможно, они всё-таки были правы.

Он от души хлопает меня по плечу.

— И всё же здорово, что этот парень был рядом. Даже если всё это время он был угрюмым придурком.

Нас прерывают тяжёлый вздох, скрежет и пронзительный визг.

Куинн подпрыгивает на месте.

Дэймон расплывается в улыбке.

— Это Талон.

Казалось бы, прокатиться верхом на мистическом существе — это офигенно.

Вот ни капельки.

Я уже несколько часов стараюсь не заорать во всё горло.

Талон получил своё прозвище не просто так. Каждый его коготь длиной с мою руку. Его клюв выглядит так, будто может перекусить меня пополам одним махом. Длинные крылья с белыми перьями мерно взмахивают в такт крыльям фейри, летящих по обе стороны от меня.

Киаран что-то кричит мне, но из-за свистящего в ушах ветра я почти ничего не слышу. Я лишь показываю ему большой палец, а потом снова изо всех сил цепляюсь за седло. Оно надёжно закреплено на львиной спине Талона, а пушистая коричневая кисточка на кончике его хвоста время от времени хлещет меня по спине.

На нас обрушивается порыв ветра, и на несколько секунд полёт становится неровным.

После того как всё это закончится, думаю, я сделаю перерыв в верховой езде на любом транспорте, требующем поводьев.

Закрыв глаза, я пытаюсь представить, что сижу на лошади, но это совсем не то же самое. Я скучаю даже по тряске в карете, потому что она — ничто по сравнению с этой турбулентностью.

Ситуацию усугубляет то, что у меня всё болит после времени, проведённого с Киараном. Не в том смысле, что мне больно. Где-то глубоко внутри я чувствую ноющую пустоту. Сильное желание. Я чувствую, что он был во мне, а теперь его нет. Каждый раз, когда я двигаюсь, между ног возникает тянущее ощущение. Как фантомная боль, только в самом сокровенном месте.