Но я ничего не чувствую.

— Несколько часов назад кто-то пытался причинить вред моей паре, — говорю я всем присутствующим.

Звон столовых приборов стихает, все внимательно меня слушают.

— Видимо, угроз изгнания и казни было недостаточно. Если я узнаю, кто это сделал, наказание будет суровее. Думаю, железный шип в сердце будет достаточно.

Все, включая моих родителей, ахают.

Смерть от удара железным шипом — одна из самых жестоких смертей. Мучительная, медленная и болезненная.

Видите ли, если пронзить сердце железом, фейри умрёт, но не сразу. Это может занять до пяти дней.

Как только железо попадает в сердце, оно разносит заражённую кровь по всему телу, вызывая судороги, отказ органов и внутреннее кровотечение. В конце концов пальцы и другие конечности чернеют и сморщиваются, а затем отваливаются — ещё до того, как смерть избавляет от страданий.

Я видел, как мужчины плакали, корчились и молили о смерти.

Я сам трижды применял это наказание. Все они были мужчинами из Царства Дня, которые осмелились похитить женщину из Царства Ночи.

Но не только принудительное размножение выводило меня из себя. Нет — дело было в том, что девочки были совсем юными. Лет пятнадцати, не больше. Даже не достигшими возраста, позволяющего им рожать.

Когда я слышал крики тех, кого спасли слишком поздно, я думал только о Куинн.

Как бы я разозлился, если бы кто-то сделал с ней что-то подобное.

В Царстве Ночи пытки считаются варварством, но я не шучу с такими вещами.

И сейчас — не шучу.

Я останавливаюсь за стулом Куинн и протягиваю руку, чтобы нежно погладить её по лицу.

— Ты в порядке, любимая?

— Да. Гиа подарила мне ещё одно платье и отдала последний пирог с крыжовником.

— Это уже четыре подарка или услуги, — радостно вставляет моя сестра, потирая руки, словно физически избавляясь от долга за жимолость.

Забавно. Гиа никогда никому ничего не была должна.

— Мне нужно поговорить с королём Дэймоном перед отъездом, — говорю я, обращаясь к креслу, которое мой кузен занимает рядом с отцом.

Затем я наклоняюсь к уху Куинн.

— Я буду там, где ты сможешь меня видеть. Никуда не уходи.

Мои губы касаются её кожи с каждым произнесённым словом. Это не поцелуй, но это её трогает. Жар разливается по её коже, и пульс учащается.

Мне нравится, что я могу с ней сделать всего лишь простым прикосновением.

Стул отодвигается назад, и Дэймон следует за мной в другой конец комнаты.

Оказавшись вдали от любопытных ушей, я тихо спрашиваю:

— Ты пойдёшь с нами в Царство Снов? Я не знаю твою ведьму. Возможно, она охотнее пойдёт на сделку, если ты будешь рядом.

— Я так и предполагал. Поэтому я и попросил Ториуса подготовить караван. Я готов отправиться в путь, когда ты будешь готов.

— Спасибо, — вздыхаю я с облегчением.

Если и есть человек, которому я доверяю свою жизнь — да и жизнь Куинн тоже, — то это Ториус. Мы знаем друг друга с детства. Мы тренировались вместе, сражались вместе, побеждали плечом к плечу. Я знаю — он выберет хорошую команду.

— Есть только одна проблема, — говорит Дэймон, покачиваясь на пятках.

— Какая?

— Астрид не в Царстве Снов. Она живёт в Теневых Землях.

Хорошая новость: Киаран не горит желанием найти свою истинную пару.

Плохая новость: кто-то пытается меня убить.

Кстати об убийстве — Киаран действительно умеет испортить настроение.

До того как он сделал своё мрачное заявление, все весело ели, а некоторые фейри даже разговаривали со мной. Одна женщина услышала, что знаменитое вино из жимолости сделано с моего поля, и рассказала, что крыжовник для пирога, который мне так понравился, был собран в её поместье.

На этом разговор и закончился — после того как Базз Киллингтон[3] заговорил.

Теперь все хранят молчание. Все смотрят в тарелки, как будто это самое интересное, что они когда-либо видели. Как будто боятся даже взглянуть на меня.

Пока я жую печенье, все быстро доедают и вежливо прощаются. Один за другим встают из-за стола.

Я бросаю взгляд на Киарана. Он всё ещё разговаривает с Дэймоном, и оба выглядят такими серьёзными.

— Я должна перед тобой извиниться.

Я поворачиваюсь на голос Гии и на секунду так потрясена её словами, что оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, с кем ли она разговаривает. Но она смотрит прямо на меня своими лавандовыми глазами.

— О, э-э… спасибо? — звучит как вопрос.

Она делает глоток из своего золотого кубка — того самого, из которого она позволила мне вчера пить.

— Прости, что вчера была с тобой груба. Боюсь, я всю жизнь… ревновала, — она морщится, словно это слово ей неприятно произносить, — к Киарану. Я была совсем маленькой, когда он ослеп. В моих ранних воспоминаниях он всегда был в центре внимания. Мои родители часто отсутствовали, разыскивая ведьм.

— Это правда, — с грустью вставляет Зелла. — Киаран был не единственным, кого это коснулось. Мы все пострадали, а Гиа была слишком мала, чтобы понять, что происходит.

— Я знаю, что значит быть одинокой. Я вспоминаю, как мой брат всегда всё делал первым и как большую часть своего детства он проводил наедине с моими родителями — к тому времени, как я появилась на свет, у него было огромное преимущество.

И впервые с тех пор, как Гиа много лет назад бросила Киарану вызов, оспаривая его право на трон, я по-настоящему ей сочувствую.

— Неприятно быть в стороне, — сочувственно говорю я ей. — Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Извинения приняты.

Она хмурится, открывает рот, но ничего не говорит. Она выглядит почти… разочарованной. Как будто ждала, что я наброшусь на неё или начну спорить. Может быть, фейри не так снисходительны, как люди. Может, она хотела подраться.

Я для этого не подхожу. Я никогда не умела вести себя агрессивно, особенно когда дело касается людей, которые меня пугают.

— Без обид, — добавляю я. — Я была бы рада, если бы мы могли стать друзьями.

Довольная тем, что мы поладили, Зелла улыбается, а Кирит поднимает свой бокал.

— За новых друзей.

Те немногие, кто остался за столом, последовали его примеру и повторили тост.

Не знаю, почему я вообще подумала, что нам снова придётся лететь. Если бы у меня были крылья, я бы летала при каждом удобном случае. Но, думаю, наше путешествие продлится пять дней. Судя по всему, летать быстрее, но это физически выматывает.

Единственное, о чём я жалею с утра, — что не сняла платье Гии. Надо было попросить штаны. Хотя в карете мне удобно, корсет сковывает движения. Из-за него моя грудь нелепо выпирает, и, когда я сижу, мне становится трудно дышать.

Не знаю, как я сегодня вечером сниму эту чёртову штуку. Наверное, с помощью Киарана, ведь он отказался брать с собой кого-то из своих служанок. Он сказал, что хочет, чтобы наш кортеж был небольшой, и после того, что я узнала сегодня утром, я с ним согласна.

Серьёзно, корсеты — отстой.

Когда мы наезжаем на кочку, я подпрыгиваю на сиденье. Резко опускаюсь, и жёсткие стержни внутри корсета впиваются мне в рёбра.

Уф.

Пробормотав пару ругательств в адрес модных тенденций среди фейри, я потираю бок. Все женщины здесь одеты так, будто попали на ярмарку эпохи Возрождения. Красиво, но совершенно непрактично.

А вот парни одеты в боевую экипировку. Я говорю о чёрных кожаных штанах, тяжёлых ботинках и специальных рубашках, из-под которых при необходимости могут вырваться крылья. У каждого на поясе висит какое-нибудь оружие.

Как средневековая банда байкеров.

Мне немного жаль, что я не вижу Киарана отсюда, потому что кожаная одежда ему очень идёт.