Когда её шаги приближаются, ветви наверху дрожат от волнения.

Природа её любит. Деревья, насекомые, трава.

Они ждут её так же, как и я.

Я никогда не встречал сердца чище, чем у неё. Истинное удовлетворение я испытываю только здесь.

Улыбнувшись, я лезу в карман и беру в руку подарок, который принёс Куинн. Гладкая бутылочка небольшая — длиной примерно с мою ладонь, — но внутри неё — мощное зелье.

Я не шутил, когда сказал ей, что волосы фейри бесценны, и обменял свои на её. Мне потребовалось восемь месяцев, чтобы выследить волшебника, который дал мне порталы. В обмен на тоник, который заставил волосы Куинн расти в шесть раз быстрее, мне пришлось отдать ему пятнадцать сантиметров своих собственных. Хотя меня это мало беспокоило. Мои волосы и так уже слишком отросли.

— Привет, — приветствует она меня гораздо более бодрым тоном, чем вчера.

Я рад. Я ненавижу, когда она плачет. Когда она плачет, у меня начинают болеть кости. Мой разум затуманивается от жажды крови и желания отомстить всем, кто причинил ей зло.

— Помнишь, я сказал, что я у тебя в долгу? — спрашиваю я, когда она отходит на несколько шагов.

— Ты имеешь в виду тот день, когда мы встретились?

— Да.

— Да, — медленно отвечает она. — Но это было давно. Я ничего не ждала взамен. Я бы всё равно тебе помогла.

— Не в этом дело. Я с тех пор у тебя в долгу, и наконец-то у меня есть способ отплатить тебе. — Перевернув руку, я держу флакон на ладони. — Это заставит твои волосы отрасти. Не сразу, но достаточно быстро, чтобы не вызвать вопросов у окружающих. У тебя в городе есть магазины, где продают косметические средства, да? Может быть, в том торговом центре, о котором ты рассказывала?

— Да.

— Хорошо. Просто скажи, что ты взяла это оттуда. Объясни, что это сделано из кокосового масла, которое, похоже, так любят люди.

Приняв его, она встряхивает молочную жидкость и осматривает её.

— Откуда ты знаешь, что кокосовое масло здесь популярно?

— Дэймон. — Мой кузен знает мир Куинн лучше меня. — Втирай его в кожу головы раз в день, пока не закончится.

— И они просто станут длиннее? Как по волшебству?

Я киваю.

— Именно по волшебству.

Она радостно визжит.

— Боже мой, я не могу поверить! Это так здорово. Обещаю, я буду любить тебя вечно.

Её слова заставляют моё сердце замирать от восторга.

Она не это имела в виду. Это одна из тех вещей, которые люди говорят, не задумываясь о последствиях, но фейри относятся к клятвам очень серьёзно.

— Куинн, что я тебе говорил об обещаниях, которые ты не сможешь выполнить?

— Что мне не следует их давать, особенно фейри?

— Верно. Не говори того, что не сможешь выполнить.

Я очень избирательно рассказываю Куинн о своём мире. Правила и обычаи — это хорошо, но есть аспекты жизни Валоры, о которых она слишком наивна, чтобы знать. Например, о том, что мужчины из Царства Дня похищают женщин — как людей, так и фейри — для размножения.

Я также не сказал Куинн, что прекратил поиски ведьм несколько лет назад. Это было слишком опасно. Во время охоты мы постоянно натыкались на бандитов, разбойников-солдат Дня и диких животных. Это приводило к ненужным дракам, травмам и потерям жизней. Последней каплей стала гибель одного из моих лучших людей в Царстве Теней. Неизвестный зверь оторвал ему голову, и семья до сих пор оплакивает потерю.

— Но я серьёзно, Киаран, — руки Куинн обнимают меня за талию и крепко прижимают к себе. — Я буду любить тебя вечно, во веки веков.

Я чувствую истинность её клятвы, даже если в её основе лежит крепкая дружба. Она оседает у меня в животе, как глоток тёплого чая.

Я хочу ответить тем же, но мне страшно. Забавно, что ребёнок может пугать меня так же сильно, как Куинн. А она ведь и есть ребёнок.

Молодёжь импульсивна и непостоянна. Они меняют своё мнение так же быстро, как ветер меняет направление. Однажды она вырастет и увидит меня по-другому. Насколько иначе, я не знаю.

Я просто знаю, что в конечном итоге наши отношения либо перерастут во что-то большее, либо сойдут на нет.

Эта мысль о «сойдут на нет» заставляет меня обнять её немного крепче.

Восемнадцать лет

Я вспотела, пока бреду к нашему месту, и дело вовсе не в летней жаре. Стремительно катая шарик по ладони, я задаю себе этот вопрос уже в сотый раз за сегодня.

Смогу я это сделать или нет?

Кажется, моё сердце вот-вот разорвётся на куски, так же, как ветки ломаются у меня под ногами.

Когда я вижу Киарана, стоящего на поле жимолости, я на секунду останавливаюсь, чтобы полюбоваться им.

Его белая хлопковая рубашка обтягивает мускулистую спину и плечи. Перламутровые бусины, которые вчера были в его волосах, исчезли, и длинные локоны свободно развеваются на ветру. Брюки обтягивают его узкие бёдра. И, чёрт возьми, у этого мужика отличная задница.

Я буду скучать по этому.

Я буду скучать по нему.

За эти годы наша дружба стала гораздо крепче, чем я когда-либо могла себе представить. Киаран — первый, о ком я думаю, просыпаясь. Он не выходит у меня из головы весь день, и я не успокоюсь, пока не окажусь рядом с ним. Он — моё последнее желание перед сном.

Он — мой мир.

И это проблема.

Я не могу позволить, чтобы моя жизнь вращалась вокруг мужчины, который мне не принадлежит.

— Я знаю, что ты там, — кричит он, ухмыляясь и оборачиваясь.

— Кузнечики? — У меня перехватывает горло, пока я сокращаю расстояние между нами. — Они снова меня сдали?

Покачав головой, он отвечает:

— Аромат в ветре. Ничто во всех мирах не пахнет так сладко, как ты.

О, он собирается всё усложнить.

Страх наполняет меня с каждым шагом, и мои лёгкие словно сдавливает невидимая тяжесть.

Когда я оказываюсь всего в паре шагов от него, я выпрямляюсь с твёрдой решимостью:

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что такое, малыш? — Он наклоняет голову набок. — Твоё сердце так быстро бьётся.

Протянув руку, он играет с прядью моих волос, которые, благодаря ему, всё ещё растут быстрее, чем должны, хотя волшебное масло, которое он мне дал, закончилось за два месяца.

Воспоминания о таких мелочах вызывают острую боль в груди. Сердце разрывается от боли. Разбитое сердце. Буквально.

С трудом сглотнув, я потираю грудину.

— Завтра я не приду.

Улыбка Киарана исчезает.

— А где ты будешь?

— И послезавтра, — продолжаю я. — И на следующий день тоже.

Его лицо мрачнеет.

— О чём ты?

— Завтра я уезжаю в колледж. Я ждала до последней минуты, чтобы сказать тебе, потому что знаю, что это означает, что мы долго не увидимся.

— Сколько?

— Ну, я вернусь к Дню благодарения, который будет примерно через сто дней.

— Сто дней? — гремит он. — Для меня это целый век!

— Знаю, но...

— Нет. Я запрещаю. — Его твёрдый тон очень похож на голос короля, которым он и является. — Ты не поедешь.

Я смотрю на него с открытым ртом.

— Прости, но ты не властен над этим. Я не твоя подданная.

— Да, могу, и я буду. Я не смогу так долго тебя не видеть. Просто не могу, — его голос срывается. — Помнишь, как ты пару лет назад болела гриппом? Тебя не было восемь дней. Я восемь мучительных лет ждал, чтобы увидеть тебя. А та ужасная метель, когда ты не могла выйти из дома? Три года.

Как бы я ни старалась быть здесь каждый день, это не всегда получалось. Бывали случаи, когда мне приходилось пропускать день или восемь. Казалось, что чем дольше Киаран обходился без наших встреч, тем более раздражительным он становился.

— Думаю, нам обоим нужно это время порознь, — рассуждаю я, глядя в землю, потому что не могу вынести его печального лица. — Мы сдерживаем друг друга.

— Удерживать друг друга от чего?