Прошлое… Снова мелькают сцены ужасов того времени.

Я знаю, что всё это не наяву. Всего лишь страшный сон. Мои болезненные воспоминания. Но мне всё равно страшно. Больно, как тогда. И я не могу проснуться, как ни пытаюсь.

Метания по уже изрядно промокшей от холодного пота постели. Стоны во мраке ночи, смятые простыни, учащённое, рваное дыхание. Разрозненные ошмётки того, что я так тщетно пыталась забыть.

Пожалуйста… Оставь меня… Не надо, прошу…

— Только не опять… — молила я вслух.

Только он не слушает. Ему всё равно…

Зверь тащит меня по промёрзшей земле практически волоком. Высокие травинки хлещут по лицу. Я вся продрогла, колени ободраны до кровоточащих ран, а джинсы свисают грязными, пропитанными кровью лохмотьями.

Это лишь сон. Всего лишь сон…

Я пытаюсь внушить себе это, но происходящее настолько реально, настолько ощутимо, что сама себе не верю. Я словно вновь очутилась там. В том аду.

Зверь тащит меня дальше, не обращая внимания ни на мои мольбы, ни на хриплые писки сорванного голоса.

Я не знаю, сколько времени прошло. Не знаю, где мы.

Очнувшись, я просто взвыла от боли и понимания происходящего.

А в голове — чужие мысли.

Да, это ведь не я подумала, что «стоит бросить свою ношу». И что «всё это бесполезная трата времени». А потом ещё:

«Никчёмная, ненужная обуза. Зачем только связался? Может, завалить её прямо тут? И прикопать за ближайшим деревом. Ещё и громкая».

Я тут же умолкаю, стараясь даже дышать тише, лишь бы не вынудить моего мучителя сотворить то, о чём он только что размышлял.

Стало по-настоящему страшно.

Ну вот зачем мне этот проклятый дар? Чтоб его к дьяволу… Почему я могу читать мысли других? И к чему мне он… мёртвой?

Но времени жалеть себя не было. От того, как моё тело волокли по лесной земле, я уже и без того плохо соображала. Поэтому на следующей же кочке, со всей дури впечатавшись коленом в огромный булыжник, не сдерживаюсь и вновь вскрикиваю от пронзившей меня боли.

По ноге словно разбегаются молнии, разнося боль по всей конечности, а вслед за ними приходит онемение.

Большой вонючий зверь тащил меня через какую-то лесопосадку — по крайней мере, именно так я решила, глядя на многочисленные кроны деревьев, едва различимые в свете ночного светила.

Да ещё как тащил — волок зубами за шкирку, словно какого-то мелкого котёнка-доходягу.

И вдруг резко остановился.

Я выпала из раскрывшейся смрадной пасти, а острые клыки клацнули в считаных миллиметрах от моего перепуганного лица.

Страх от его мыслей сковал всё тело.

«Всё… Достала».

Надо мной тут же разнёсся раскатистый рык.

И я отключилась.

Миранда

В тот же момент я подскочила на кровати, тяжело дыша и испуганно озираясь по сторонам.

«Чёрт», — пронеслось в голове.

Дурацкий сон. Опять.

Снова и снова меня преследует ужасная реальность прошедших дней.

Устала…

Я закрыла лицо руками, провела пальцами по спутанным после ночи волосам и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

«Ну, доброе утро, Мира», — сказала я себе.

Да уж, добрее некуда. Как, в принципе, и каждое моё утро после ночи, полной кошмаров из прошлого, которое таковым становиться совершенно не желало. Чтоб его…

Резко подскакиваю с кровати и направляюсь в душ. Капли прохладной, живительной воды быстро приводят меня в себя, смывая остатки липкого страха. Уже когда сушу волосы феном, понимаю, что полегчало.

Да… определённо легче.

Подойдя к шкафу, придирчиво осматриваю свой гардероб.

Офисные строгие костюмы и платья, предпочтительно чёрные, красные или белые, — это самые яркие цвета в моём шкафу. Остальные — более мягкие, спокойные: серые и бежевые тона.

Никаких весёлых цветочных платьев и пижам с принтом а-ля «я малолетка»…

Хотя раньше я любила майки с Микки Маусом и миленькими плюшевыми зверьками.

Это время прошло.

Грустно вздыхаю и отгоняю неуместные воспоминания.

Я выбираю свой наилюбимейший фасон платья: чёрное строгое платье-карандаш с застёжкой на пуговицах на груди и широким поясом в районе талии. Чулки и лакированные чёрные туфли на высокой танкетке. Тоненькая цепочка с кулончиком в виде красной, словно кровавой, капли из рубина и такая же яркая помада.

Чуть поправляю выбившуюся прядь белых от природы, словно снег, волос и, подхватив клатч, иду к выходу.

Вздохнув, вешаю на плечо ещё одну увесистую сумку — с компьютером и множеством важных бумаг.

Эта уже не для красоты.

Решительно открываю дверь и…

— Доброе утро, фрау Миранда Крайс, — произносит здоровяк с заострёнными чертами лица, тут же подхватывая мою тяжеленную сумку с кучей документов, которые я вчера не успела доделать на работе и притащила с собой домой.

— Доброе, гер Таибе, — учтиво отвечаю я, с облегчением избавляясь от своей ноши.

А что? Галантность наказуема.

Он думал, там вата сахарная?

Нет… скорее это можно сравнить с кирпичами.

«Пусть мучается. Он сильный, высокий и мускулистый волчара», — мелькают у меня в сознании злорадные мысли.

Иду за широкой спиной своего охранника.

Мы спускаемся на лифте с двадцатого этажа элитной высотки в центре Гамбурга, куда мне пришлось переехать по долгу службы и в соответствии со статусом. Да и отсюда ближе, чем каждый день ехать из пригорода и прозябать в пробках.

Мерное постукивание и поскрипывание кабины лифта сопровождает нас до самой подземной парковки.

Дверцы едва успевают открыться, как перед нами предстаёт высокий блондин с очень бледной, почти мертвенно-серой кожей. На его стройном рослом теле идеально сидит чёрный костюм. Глаза, если присмотреться, поблёскивают красноватым оттенком.

Как хорошо, что я больше не слышу его мысли, как раньше.

Потому что, судя по его оценивающему, практически сканирующему меня взгляду, он явно думает обо мне что-то на тему: «Босс, с какой вы сегодня встали ноги?»

Хотя… кто его знает.

Вампир же…

— Доброе утро, фрау Крайс, — учтиво, даже слегка склонив голову, приветствует меня высокий, собранный красавчик тихим низким голосом, довольно приятным на слух.

— Доброе, гер Вебер, — так же холодно удостаиваю я его ответом.

Оказание хоть каких-то признаков симпатии или, не дай бог, любезности до хорошего не доведёт.

Лучше быть, как говорят, «злой одинокой фрау-ведьмой».

А что… мне даже понравилось это прозвище поначалу. Ну уж точно больше, чем предыдущее: «холодная стерва».

Хотя всё нормально. Пусть зовут как хотят, лишь бы в душу ко мне не лезли.

Чем хуже обо мне думают, тем дальше держатся.

Ну и хорошо.

Так уж точно никому не придёт в голову копаться в складках моей души и в старых болезненных залежах обид и разочарований своей начальницы.

— Где Ада?

— Я здесь, фрау Крайс, — еле слышно пропищала рыженькая ведьмочка небольшого роста.

Я осматриваю девушку с ног до головы и скорее кривлюсь, чем улыбаюсь.

Какая она ещё зелёная и юная.

Как когда-то я…

Наспех заплетённая коса, удобные джинсы и цветастая романтичная туника, туфли-лодочки и такая же огромная, как у меня, сумка с рабочими документами и компьютером.

Пожалуй, это наше единственное сходство с моей помощницей.

Только я уже не надрываюсь, а она…

— Бени, что стоишь? Помоги Аде. Не видишь, ей тяжело? — раздражённо направляю я внимание моего телохранителя в нужное русло.

— Да, конечно, фрау Крайс.

Оборотень практически выхватывает ношу моей личной помощницы и вешает себе на второе плечо.

Я уже двигаюсь к «Мерседесу» представительского С-класса.

Вампирчик Руди открывает передо мной пассажирскую дверь, и я аккуратно опускаюсь на заднее сиденье.

Оббежав машину и не удостоившись никаких галантных манер со стороны мужчин, Ада сама распахивает дверь автомобиля, и тут же та закрывается вновь, прижимая уже просунутую в салон ногу девушки.