— Кто победил?

Сера впервые улыбнулась по-настоящему.

— Шкафы стоят там до сих пор.

Она вышла.

Я еще некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь.

Мне было важно это услышать.

Мертвая женщина за стеклом слишком легко превращалась в символ: первая жена, жертва, угроза, загадка.

Но когда-то она была женщиной, которая спорила с Дареном из-за книжных шкафов. И он, вероятно, любил ее достаточно, чтобы в конце концов передвинуть каждый.

Я вернулась к планам.

Через двадцать минут пришел Дарен. В руках у него была еще одна папка.

— Архивная копия экспертизы после пожара.

Я протянула руку, но он не отдал папку.

— Сначала пообещайте, что не станете проверять зеркало в одиночку.

— Мы это уже обсуждали.

— Тогда считайте, что я решил повторить попытку.

— Неудачно.

Он положил папку на стол.

— Я должен был догадаться.

— Да.

Дарен посмотрел на планы.

— Что нашли?

Я указала на линию.

Он обошел стол и встал рядом.

— Этот проводник появился примерно восемь лет назад.

— Когда Эвелина перестраивала рабочую комнату.

— Вы знали?

— Знал, что она провела дополнительную линию к хозяйским помещениям.

Я повернула голову.

— Для чего?

— Она сказала, что для резервного питания.

— И вы ей поверили?

— Тогда это не выглядело подозрительно.

— Почему?

— Ее рабочие контуры иногда потребляли больше энергии, чем мог дать отдельный накопитель.

— Зеркальная запись становится такой прожорливой только при большой глубине хранения.

Дарен посмотрел на меня.

— Она работала с большой глубиной.

— Насколько большой?

— Не знаю.

— Опять?

— Лиана, я не мастер зеркальной записи.

— Но жили с женщиной, которая ею занималась.

— Вы живете среди бытовых контуров. Это не значит, что знаете устройство каждого.

— Я хотя бы спрашиваю, что находится в стенах моего дома.

Он чуть прищурился.

— Уже вашего?

— По договору я хозяйка.

— Я не возражаю.

— Вы сейчас улыбаетесь?

— Нет.

— Уголок рта утверждает обратное.

— Вы наблюдательны.

— Это моя работа.

Я открыла папку.

На первой странице стояла печать коронной палаты. Осмотр провели через три дня после смерти Эвелины.

Я быстро просмотрела заключение.

Основное зеркало в хозяйской спальне: остаточная активность отсутствует.

Внутренний накопитель: разряжен.

Внешний проводящий слой: неактивен.

Рекомендация: физическое уничтожение необязательно.

Я перечитала последнюю строку.

— Кто такой мастер Хейл Корвин?

— Специалист палаты.

— Хороший?

— Мне так сказали.

— Я хочу с ним поговорить.

— Он умер прошлой зимой.

— Удобно.

Дарен посмотрел на меня.

— Для кого?

— Пока ни для кого.

Следующий документ составил частный мастер месяц спустя. Заключение почти не отличалось, но внизу имелась приписка.

Я подвинула лист к свету.

— Вот.

Дарен наклонился. Наши плечи почти соприкоснулись, и я почувствовала знакомое тепло.

Не сейчас.

Я заставила себя смотреть на строку.

— «Внутренний слой серебряного покрытия имеет признаки локального вмешательства, однако функционального значения при отсутствии энергии не обнаружено».

Дарен прочитал дважды.

— Я не помню этой фразы.

— Вы вообще читали отчет?

— Тогда — да.

— Значит, не придали значения.

— Видимо.

— А я придам.

Я достала карандаш и отметила строку.

— Это могла быть поздняя переделка.

— Эвелина?

— Возможно. Но назначать виновного до осмотра я не стану.

— Вы говорите так, будто речь идет о преступлении.

— Скрытая переделка магического контура может им стать, если меняет функцию и не внесена в реестр.

Дарен помрачнел.

— Она не всегда регистрировала работу.

Я подняла глаза.

— Вы впервые об этом говорите.

— Раньше речь шла об экспериментах внутри ее мастерской.

— Эксперимент перестает быть частным, когда линия выходит из мастерской и приходит в спальню другой женщины.

Он промолчал.

Я закрыла папку.

— Покажите западное крыло.

Дарен словно ждал этой просьбы.

— Нет.

— Почему?

— Там поврежденные контуры.

— Именно поэтому я должна их увидеть.

— Вы не специалист по зеркальной записи.

— Зато разбираюсь в старых печатях и проводящих сетях.

— Нет.

Я отложила карандаш.

— Дарен, мы договорились: вы дадите мне документы и не станете решать за меня, что безопасно.

— Документы вы получили.

— Не все.

— Все, что находится здесь.

— Значит, остальные — в западном крыле.

Он промолчал.

Я встала.

— Там рабочая комната Эвелины?

— Да.

— Ее записи?

— Часть.

— Фрагменты системы?

— Возможно.

— И вы считаете разумным держать меня подальше от места, где может находиться объяснение конструкции, связанной с моей печатью?

— Я считаю разумным сначала пригласить специалиста.

— Кого?

Он назвал фамилию, которой я не знала.

— Из столицы?

— Да.

— Когда он приедет?

— Через несколько дней.

— Нет.

— Лиана.

— Нет.

Я подошла к плану.

— Система уже работает. Я не собираюсь несколько дней сидеть в доме и ждать, пока запись первой жены продолжит получать энергию через мою печать.

— Мы можем снять печать.

— Можем. И снимем, если станет опасно. Но тогда я потеряю доступ к части внутренних контуров, которые нужно исследовать.

— Зато зеркало остановится.

— Мы пока не знаем, остановится ли полностью.

Дарен сжал челюсть.

— Вы сами говорили, что оно реагирует на печать.

— Реагирует. Но источник энергии явно не в ней. Печать, скорее всего, активирует связь или открывает ее. Это не одно и то же.

Он отвернулся к окну.

— Я не хочу, чтобы вы входили туда.

— Я уже поняла.

— Не потому, что скрываю доказательство убийства.

— Тогда почему?

Дарен долго молчал.

— Потому что я видел, что произошло там в последний раз.

В его голосе не было ни раздражения, ни попытки меня убедить. Только усталость.

Я смягчила тон.

— А я не видела. Поэтому и должна посмотреть.

— Не должны.

— Хорошо. Хочу.

Он снова посмотрел на меня.

— Это еще хуже.

— Зато честно.

Несколько секунд мы стояли друг напротив друга. Первым отвел взгляд Дарен.

— Только со мной.

— Хорошо.

— Ничего не активируете без предупреждения.

— Если это возможно.

— Лиана.

— Я не стану обещать то, что зависит не только от меня.

Он прикрыл глаза.

— Когда-нибудь я научусь не спорить с мастером о формулировках.

— Не советую. Потеряете половину характера.

Дарен посмотрел на меня так, будто не решил, раздражаться ему или смеяться. В конце концов он снял ключи с пояса.

— Идемте.

Западное крыло начиналось за дверью, которую я заметила в первый вечер.

Черная металлическая полоса поперек створок оказалась защитной накладкой. Дарен приложил ладонь к небольшому углублению.

Серебряные линии вспыхнули. Кожа на его ладони сразу покраснела от жара.

Я стояла достаточно близко, чтобы почувствовать тепло.

Контур отозвался низким щелчком, и полоса разошлась.

— Это драконий нагрев? — спросила я.

— Да.

— Обычным теплом открыть нельзя?

— Можно, но придется подключать накопитель.

— Удобно.

— Для меня.

Дверь открылась.

За ней было холоднее. Не потому, что крыло разрушилось: отопительный контур здесь работал на минимальной мощности.

В воздухе смешались запахи старого дерева, пыли и чего-то едва горького.

Гари.

Через два года.

Я вошла первой.

Дарен не остановил меня.

Коридор оказался уже восточного. Высокие окна закрывали внутренние ставни; свет пробивался через верхние щели и ложился на пол длинными серыми полосами.