— Нам.

— Нам.

Он смотрел на отражение. Я заметила, как на мгновение изменился его взгляд.

— Вспомнил? — спросила я.

За год мы научились задавать такие вопросы без страха.

— Да.

— Ее?

— Первую ночь после свадьбы с Эвелиной.

Я не напряглась.

— Из-за зеркала?

— В спальне тоже было большое.

— Зеленая комната?

— Нет. Роуэн.

Он помолчал.

— Она стояла перед ним почти час, пока служанка укладывала ей волосы.

— А ты ждал?

— Очень терпеливо.

— Не верю.

— Правильно.

Я улыбнулась. Дарен тоже.

Потом снова посмотрел на отражение.

— Раньше я не хотел бы большого зеркала в спальне.

— Знаю.

— Даже обычного.

— Знаю.

— А теперь...

Он замолчал.

— Теперь?

Дарен коснулся моей руки.

— Теперь это просто стекло.

Я посмотрела на него.

— Именно.

В зеркале я видела каждую мелочь: серебряную пыль на рукаве, след от воротника на шее Дарена, складку на покрывале.

Никакого свечения. Никаких линий. Никаких чужих воспоминаний.

— Ты специально выбрала зеркало? — спросил он.

— Конечно.

— Не картину?

— Нет.

— Не книжный шкаф?

— У нас и так слишком много.

— Не что-нибудь совершенно безопасное?

— Дарен.

Он улыбнулся.

— Мне нравится.

— Правда?

— Да.

— Даже если напоминает?

Он посмотрел на меня.

— Лиана, я могу вспоминать Эвелину.

— Знаю.

— И не обязан после этого бояться тебя потерять.

— Знаю.

— И ты не обязана принимать каждое воспоминание за сравнение.

— Это я тоже знаю.

Он немного помолчал.

— Мы слишком много знаем.

— Вредная привычка.

— Особенно рядом с тобой.

Я толкнула его плечом. Дарен поймал меня за талию.

— Что?

— Ничего.

— Это была попытка нападения.

— Очень слабая.

— Все равно придется принять меры.

— Какие?

Он поцеловал меня.

Я рассмеялась и обняла его за шею.

В зеркале мужчина и женщина целовались посреди спальни.

Ничего особенного.

Мне нравилось именно это.

Никаких символов. Никакого прошлого, которое требовало объяснений.

Мы отстранились.

— Кстати, — сказал Дарен.

— Что?

— Я получил письмо от нотариуса.

Я насторожилась.

— Какого еще нотариуса?

— Нашего.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда зачем он пишет?

Дарен явно наслаждался моей тревогой.

— Ты помнишь, что сегодня год с регистрации окончательного дополнения к договору?

Я задумалась.

— Сегодня?

— Да.

— Я думала, завтра.

Он замер. Я тоже.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Потом Дарен поднял бровь.

— Мне задать вопросы?

Я ударила его по плечу.

Он рассмеялся.

— Это не смешно.

— Очень смешно.

— Я просто перепутала дату.

— Знаю.

— Я абсолютно уверена.

— Знаю.

— И если сейчас спросишь мое имя...

— Не спрошу.

— Хорошо.

Он улыбался так широко, что я снова толкнула его.

— Что написал нотариус?

— Поздравил с годовщиной.

— Нотариусы так делают?

— Наш, видимо, делает.

— После того как я два часа спорила с ним из-за слова «известные», он заслужил право злорадствовать.

Дарен достал из кармана сложенный лист.

Я развернула его.

Внутри было всего две строки:

«Поздравляю с первой годовщиной регистрации дополнения.

Надеюсь, дальнейшие изменения договора потребуются вам исключительно по скучным причинам».

Я рассмеялась.

— Он меня ненавидит.

— Думаю, наоборот.

— Очень странный человек.

— Ты провела с ним четыре часа.

— Именно поэтому знаю.

Я положила письмо на комод.

— Мы будем как-то отмечать?

— Я заказал ужин.

— Где?

— Здесь.

— Почему?

— Потому что год назад ты сказала, что хочешь дом, в котором можно жить, а не постоянно что-то доказывать.

Я посмотрела на него.

— Я так сказала?

— Почти.

— Значит, ты передаешь смысл, а не точную цитату.

— Я усвоил разницу.

— Хорошо.

Дарен улыбнулся.

Я позволила ему.

Ужин Сера устроила в малой столовой. Без гостей и официальных речей. Только мы.

Ардис прислал бутылку вина и записку:

«Год без опасных зеркал. Постарайтесь сохранить статистику».

Варр прислал коробку шоколада.

Мина — открытку с морем. На обороте было написано:

«Я снова держу дома маленькое зеркало.

Пока одно».

Я долго смотрела на эту строку, потом передала открытку Дарену.

Он прочитал.

— Это хорошо.

— Да.

— Разрешено?

— Разрешено.

Серу мы уговорили выпить с нами по бокалу после ужина. Она сопротивлялась почти пять минут, потом сдалась.

— За дом, — сказал Дарен.

Я посмотрела на него.

— Очень по-лордовски.

— Предложи лучше.

Я подняла бокал и подумала.

— За право открывать двери самим.

Сера улыбнулась.

Дарен посмотрел на меня.

— Подходит.

Мы выпили.

Позже вернулись в спальню.

Новое зеркало отражало теплый свет ламп. Я сняла серьги и положила их на стол.

Дарен остановился у меня за спиной.

— Оно действительно огромное.

— Ты уже говорил.

— Я все еще привыкаю.

— Хочешь, уберем?

Он посмотрел на меня через отражение.

— Нет.

— Уверен?

— Да.

Я улыбнулась.

Год назад он снова и снова спрашивал меня, уверена ли я. Теперь иногда спрашивала я.

Не потому, что считала его хрупким. Просто выбор принадлежал ему так же, как мне.

Дарен подошел ближе и положил руки мне на талию.

— Ты завтра в город?

— Да.

— На два дня?

— Возможно, на три. Там сложный старый контур в университетском архиве.

— Вернешься когда?

— Когда закончу.

Он поднял брови.

— Очень точный ответ.

— Учусь у мужа.

— Плохое влияние.

— Ужасное.

Я повернулась к нему.

— Скучать будешь?

— Да.

— Очень?

— Очень.

— И все равно не предложишь отменить поездку?

Дарен посмотрел на меня так, будто вопрос был странным.

— Это твоя работа.

— Знаю.

— Ты ее любишь.

— Да.

— Тогда зачем мне предлагать?

Я провела пальцами по его воротнику.

— Хотела услышать.

— Иногда человеку нужен ответ словами.

Я улыбнулась.

— Умный мужчина.

— Жена научила.

Он поцеловал меня. Я ответила.

Потом мы легли и еще долго не спали. Говорили о мосте, о моей мастерской, о новом ученике, который пытался доказать, что зимнее расширение камня не имеет значения.

О письме из палаты.

Об Ардисе, который обещал приехать весной и проверить новую защиту северного архива.

Об Эвелине тоже.

Спокойно.

Дарен рассказал, что однажды она сама взялась чинить дверной контур и отключила отопление во всем восточном крыле.

Я рассмеялась.

— Она правда была хорошим мастером зеркальной записи?

— Очень.

— Но бытовые контуры были не ее областью.

— Очевидно.

— Сера наверняка была счастлива.

— Сера три дня с ней не разговаривала.

Я улыбнулась.

Мне больше не было больно слышать такие истории. Они ничего у нас не отнимали.

Эвелина не должна была исчезнуть из прошлого, чтобы я могла жить в настоящем.

Дарен любил ее.

Теперь любил меня.

Эти два факта не уничтожали друг друга.

Я лежала рядом и думала, что год назад сочла бы эту мысль слишком сложной. Теперь она казалась обычной.

Перед сном Дарен выключил лампу.

В комнате остался только лунный свет, отражавшийся в большом зеркале.

Я посмотрела.

Два силуэта на кровати.

Больше ничего.

Никакого серебряного свечения, чужих глаз или женщины за стеклом.

Я протянула руку. Дарен нашел ее в темноте.