Я посмотрела на синий блокнот. Последние записи действительно стали короче.

«Работала три часа.

Обедала с Дареном.

Ничего чужого».

А утром я не написала ничего.

— Думаю, больше не нужно, — сказала я.

— Вот теперь хорошо.

На третий вечер после уничтожения системы Дарен попросил меня прийти в кабинет.

На столе лежал наш брачный договор.

— Что случилось?

— Ничего. Я хочу выполнить обещание.

Он открыл папку.

— Когда ты уезжала в город, я сказал, что подпишу расторжение раньше шести месяцев, если ты захочешь.

— Помню.

— Тогда твое решение остаться могло быть связано со страхом, расследованием или виной.

Я молчала.

— Теперь зеркало уничтожено. Палата получила документы. Ты в безопасности.

— Насколько это возможно.

— Да.

Он положил передо мной чистый лист.

— Поэтому я предлагаю тебе выбор еще раз.

— Ты хочешь развода?

На его лице появилось такое искреннее возмущение, что я едва не рассмеялась.

— Нет.

— Тогда что?

— Хочу убедиться, что ты не остаешься только потому, что опасность закончилась и теперь неудобно уходить.

— Это худшая романтическая речь в истории.

— Я предупреждал о своих способностях.

— Дарен.

— Я серьезно.

Он подвинул лист.

— Если хочешь расторгнуть брак сейчас, я подпишу.

Я посмотрела на бумагу, потом на него.

— А если не хочу?

Золотое кольцо вокруг его зрачков стало ярче.

— Тогда не подпишем.

— И через шесть месяцев снова будем обсуждать?

Он замер.

— Таково условие договора.

— Вот именно.

Я закрыла папку.

— Я хочу изменить его.

— Как?

— Убрать пункт о временности.

— Мы не обязаны расторгать.

— Знаю. Но мне больше не нужен брак, в котором заранее назначена дата проверки: не пора ли мне уйти.

Он смотрел на меня.

— Ты уверена?

— Да.

— Лиана...

— Не начинай.

— Я должен спросить.

— Один раз.

— Ты уверена?

— Да.

— Это не из-за того, что...

— Зеркало мертво.

— Знаю.

— Эвелина больше ничего не передает.

— Знаю.

— Я сплю, работаю, спорю с Ардисом и беру чашки обеими руками.

Уголок его рта дрогнул.

— Очень убедительно.

— И я люблю тебя.

Он перестал улыбаться.

— Я слышал.

— Тогда чего тебе еще не хватает?

Дарен подумал.

— Ничего.

— Отлично.

— Ты только что разрешила это слово?

— В исключительных случаях.

Я открыла чистый лист.

— Новый пункт.

Он взял перо.

— Диктуй.

— «Стороны признают брак бессрочным...»

— Очень романтично.

— Не мешай.

— Молчу.

— «...при сохранении имущественной и профессиональной независимости сторон».

— Хорошо.

— «Любая сторона сохраняет право инициировать расторжение в порядке общего закона без специальных имущественных санкций».

Дарен записал.

— Дверь остается.

— Конечно.

— И именно поэтому ты хочешь остаться.

— Именно.

Он поставил точку. Я подписала. Он подписал следом.

На этот раз мы не смотрели на документ.

— Что теперь? — спросил он.

— Бессрочный и юридически очень скучный брак.

— Я счастлив.

— Это твоя проблема.

Дарен обошел стол.

— Можно тебя поцеловать?

— После бессрочного договора все еще спрашиваешь?

— Особенно после него.

— Можно.

Поцелуй оказался коротким только первые несколько секунд. Когда он отстранился, я сама удержала его за ворот.

— Передумала? — спросил он.

— Да.

— В какую сторону?

— Не разговаривай.

Он поцеловал меня снова.

Я встала, положила руки ему на шею.

Зеленая спальня могла остаться в памяти. Эвелина могла когда-то касаться его так же или иначе. Это больше не определяло меня.

Я была здесь.

Сейчас.

Дарен коснулся моей талии.

— Лиана.

— Что?

— Ты хочешь...

— Да.

— Я еще не спросил.

— Ты слишком предсказуем.

— Опасное обвинение.

Я провела пальцем по его нижней губе.

— Пойдем ко мне.

Он помолчал.

— Уверена?

Я рассмеялась.

— Если ты продолжишь спрашивать каждые полминуты, бессрочный брак закончится раньше ужина.

— Это юридическая угроза?

— Очень серьезная.

Дарен поднял меня на руки.

Я вздрогнула.

— Поставь.

Он сразу поставил.

— Прости.

Я посмотрела на него и рассмеялась.

— Ты действительно поставил.

— Ты сказала.

— Я не ожидала такой скорости.

— Я запутался.

— Иди сюда.

Я сама обняла его.

— Иногда можно не быть идеальным.

— Я очень далек от идеального.

— Знаю.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Поздно.

До спальни мы дошли пешком. Дверь я закрыла сама.

Дарен остановился в нескольких шагах. Не из сомнения — просто оставлял мне возможность передумать.

Я подошла и расстегнула его сюртук.

— Сегодня без вопросов.

— Совсем?

— Только если я скажу остановиться или тебе станет ясно, что мне плохо.

— Договорились.

— И никаких проверок имени, возраста и адреса мастерской.

Его лицо стало серьезным.

— Уверена?

Я положила ладонь ему на грудь.

— Именно это я хочу оставить в прошлом.

Он накрыл мою руку.

— Тогда никаких проверок.

Я поцеловала его.

Между нами не было зеркала даже мысленно. Мне не нужно было создавать «собственное воспоминание» взамен чужого или доказывать, что я не Эвелина.

Я просто хотела мужчину, которого любила.

Дарен ответил. Его руки двигались увереннее, чем в загородном доме, не потому, что он стал менее внимательным, а потому, что уже знал меня лучше.

И я знала его.

Знала, как он выдыхает, когда мои пальцы проходят по затылку.

Это знание больше не пугало.

Оно возникло между нами.

Не в зеленой спальне.

Не восемь лет назад.

Здесь.

Я расстегнула его рубашку и коснулась шрама под ключицей.

— Все еще мой любимый.

— Шрам?

— Да.

— Очень странная женщина.

— Ты сам женился.

— Теперь бессрочно.

— Не напоминай, пока я могу передумать.

Он улыбнулся и поцеловал меня в шею.

Я закрыла глаза.

Никаких чужих образов. Только дыхание, пальцы, теплая ладонь на спине.

Я сама сняла платье.

Дарен смотрел на меня открыто, без прежней осторожной тревоги. Мне нравилось его желание.

— Иди сюда.

Он подошел.

Я почувствовала силу его тела и не испугалась. Больше не нужно было напоминать ему, что я не стекло. Он уже знал.

Когда мы оказались на кровати, Дарен остановился один раз.

Не спросил, кто я. Не попросил перечислить факты.

Просто посмотрел.

— Что?

— Хочу запомнить.

Раньше эта фраза могла бы причинить боль. Теперь — нет.

— Тогда запоминай.

Я коснулась его лица.

— Но без зеркал.

— Только так.

Мы были вместе медленно, но без прежней осторожности, превращавшей каждое движение в вопрос. Я могла притянуть его ближе, он — крепче удержать меня за бедра, не опасаясь, что сила сама по себе станет угрозой.

Я говорила, когда хотела иначе. Он слушал. Он тоже говорил.

Близость больше не напоминала процедуру безопасности.

Она была живой.

Неидеальной.

Мы сбивались, смеялись, снова находили ритм. Никаких чужих воспоминаний, никакой проверки на подлинность.

Когда удовольствие накрыло меня, я не пыталась понять, знакомо ли оно Эвелине.

Мне было все равно.

Это тело было моим.

Желание — моим.

Мужчина рядом — не собственностью, не заменой и не наградой после победы.

Просто человеком, которого я выбрала.

После Дарен лег рядом. Я устроилась у него на груди.

— О чем думаешь?

— О том, что бессрочный брак начался неплохо.

Он тихо рассмеялся.