— Что вы делали?

— Смотрела запись.

— Какую?

Я подняла глаза.

— Последнюю ночь.

Дарен отпустил мою руку. Лицо его изменилось мгновенно: теплота исчезла, будто ее стерли.

— Что именно она показала?

— Рабочую комнату до пожара. Вас. Эвелину. Потом — ваше повреждение.

Он отвернулся.

— И?

— Вы сказали: «Я не позволю тебе продолжить».

Несколько секунд мы молчали.

— Больше ничего?

— Фрагмент оборвался.

Он снова посмотрел на меня.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да.

— Странная реакция для человека, которого только что показали в сцене, способной сделать его похожим на убийцу.

— Я знаю, что там произошло.

— А я нет.

— Именно.

Раздражение поднялось знакомой волной.

— Завтра я еду к доктору Варру.

— Я уже написал ему.

— С указаниями, что говорить?

Дарен устало провел рукой по волосам.

— Только попросил принять вас и разрешил обсуждать медицинские сведения Эвелины, если они связаны с ее работой над зеркальными контурами.

Последнего я не ожидала.

— Вы дали разрешение?

— Без него доктор мог отказаться говорить даже после ее смерти.

— Спасибо.

— Не благодарите. Вы все равно нашли бы способ добыть информацию.

— Верно.

— Это и пугает.

Я посмотрела на дверь спальни.

— Меня пугает другое.

— Что?

— Запись показала событие сразу после того, как я нашла на схеме слово «хозяйка».

Дарен нахмурился.

— Вы думаете, зеркало выбирает, что показать?

— Почти уверена.

— Тогда это не воспоминание.

— Воспоминание. Но отобранное.

Я повернулась к нему.

— И, возможно, неполное.

Дарен промолчал.

Этого хватило.

— Вы знаете, что оно неполное.

— Я знаю, что последняя ночь длилась дольше нескольких секунд.

— Очень содержательно.

— Другого ответа сейчас не будет.

Я прикрыла глаза. Еще утром стала бы спорить. Сейчас сил на это не было.

— Тогда поговорим после Варра.

— Хорошо.

— Утром я снова осмотрю зеркало.

— Со мной.

— Если хотите.

— Хочу.

Он уже собирался уйти, но остановился.

— Лиана.

— Что?

— Если печать снова нагреется, отойдите сразу.

— Я и так отошла.

— Не пытайтесь сначала выяснить, насколько сильно она может нагреться.

Я посмотрела на него.

— Вы действительно считаете меня настолько безрассудной?

— Сегодня вы вошли в комнату с остаточным зарядом, открыли запертый шкаф, нашли неизвестную схему, а вечером вернулись к зеркалу, которое уже говорило с вами голосом умершей женщины.

Я обдумала список.

— Если перечислить все подряд, звучит хуже.

— Намного.

— Но я жива.

— Хотелось бы сохранить это преимущество.

Он ушел прежде, чем я успела ответить.

На следующее утро мы встретились у старой спальни в восемь.

Я пришла первой с полным рабочим ящиком. Через несколько минут появился Дарен — с подносом.

Я посмотрела на кофе.

— Это попытка подкупа?

— Предупреждение Серы. Она сказала, что если я позволю вам начать работу до завтрака, отвечать буду лично.

— Сера становится моим любимым человеком в этом доме.

— Я давно проиграл ей это место.

Я взяла чашку.

— Вы вообще с кем-нибудь соревнуетесь?

— Теперь, кажется, с мертвой женой. За право объяснить вам происходящее.

Я опустила чашку.

Дарен замер, осознав, что сказал.

Неловкость повисла между нами.

— Пока она выигрывает только по количеству недосказанности, — сказала я.

Он коротко рассмеялся.

Впервые я услышала его смех без привычной сдержанности. Низкий, теплый — совсем не такой, каким я представляла голос мужчины с портретов в парадной галерее.

Мне захотелось услышать его снова.

Я тут же разозлилась на себя за эту мысль и открыла дверь.

Зеркало стояло под тканью.

За ночь оно не проявило никаких признаков активности. Я оставила контрольную пластину на столе в коридоре и проверила ее перед входом.

Ноль.

— Сначала задняя панель, — сказала я.

Дарен посмотрел на раму.

— Не стекло?

— Нет. В отчете говорится о вмешательстве во внутренний серебряный слой. Хочу увидеть его физически.

Мы отодвинули зеркало от стены настолько, насколько позволяли крепления. Оно оказалось тяжелее, чем выглядело.

— Держите.

Дарен взялся за раму одной рукой.

Я посмотрела на него.

— Обеими.

— Оно не упадет.

— Мне все равно, сколько вы можете поднять. Давление должно распределяться равномерно, иначе поведет дерево.

Он послушно положил вторую ладонь на раму.

— Так?

— Так.

— Рад, что мое драконье происхождение наконец пригодилось.

— Не обольщайтесь. Пока вы просто дорогая подпорка.

— Брак развивается стремительно.

Я встала между зеркалом и стеной. Места почти не осталось.

Дарен оказался у меня за спиной, удерживая раму. Тепло его тела ощущалось даже сквозь одежду.

Я достала отвертку и принялась за нижние крепления.

— Можете немного отойти?

— Если отойду, рама ляжет вам на плечо.

— Тогда хотя бы не дышите мне в волосы.

На несколько секунд стало тихо.

— Это сложнее, — сказал Дарен.

Лицо у меня вспыхнуло. Не из-за зеркала.

— Постарайтесь.

— Как прикажете.

— Я ничего вам не приказывала.

— Тогда попросите.

Я повернула голову.

Зря.

Его лицо оказалось слишком близко. Темные глаза, тонкое золотистое кольцо вокруг зрачков, едва заметная щетина на подбородке. От него пахло чистой тканью, кожей и чем-то теплым, почти дымным.

Дарен смотрел на меня, а не на инструменты.

Мне понадобилась лишняя секунда, чтобы отвернуться.

— Не двигайтесь.

— Даже не дышать?

— Эту тему мы уже закрыли.

Он тихо усмехнулся.

Последний винт поддался.

За деревянной панелью обнаружился тонкий защитный слой, потемневший от времени. Я подцепила край.

— Здесь смола.

— Старая?

— Очень.

— Нагреть?

— Немного. Не горячее воды.

— В каких единицах это измеряется?

Я повернулась к нему.

— Вы умеете регулировать жар ладоней?

— Да.

— Точно?

— Лиана, я учился этому с детства.

— Вы также разбили магическое зеркало руками.

Он помолчал.

— Аргумент принят.

Я протянула ему металлическую пластинку.

— Нагрейте ее. Не раму.

Дарен зажал пластинку между пальцами.

Сначала ничего не происходило. Затем металл начал теплеть.

Я коснулась его тыльной стороной пальцев.

— Еще немного.

Температура поднялась.

— Стоп.

Он сразу прекратил.

Ни вспышек, ни пламени. Только ровное, контролируемое тепло.

Я приложила пластинку к смоле. Через несколько секунд та размягчилась.

— Удобно, — признала я.

— Запомню.

— Не привыкайте. Это не значит, что вы получаете место в моей мастерской.

— А я уже рассчитывал на жалование.

— Оно бы вас разочаровало.

Мы сняли защитную панель.

Под ней открылся первый серебряный слой.

Я сразу узнала стандартную конструкцию: кольцо записи, три узла стабилизации, контур выбора фрагментов. Ничего необычного для очень дорогого зеркала памяти.

— Вот основной слой. После смерти его могли проверить и решить, что устройство безопасно.

— Почему «могли»?

— Потому что без питания здесь действительно нет активной функции.

Я провела лупой вдоль серебряных линий.

— Видите направление насечек?

Дарен наклонился.

— Нет.

— Честно.

— Я стараюсь.

Я указала инструментом.

— Эти маленькие надрезы показывают направление передачи. Информация входит сюда, проходит через кольцо и сохраняется в накопительном слое.

— Человек в зеркало.

— Именно.

— И что не так?

— Пока ничего.

Я сняла еще одну тонкую планку.