Всю эту историческую и документальную полемику Рашид Рида счёл нужным изложить, ссылаясь на необходимость рассмотрения этих вопросов прежде, чем стремление отделиться от Османской империи непомерно разрастётся. Он считал необходимым исследовать данный вопрос, пока ситуация не приобрела необратимого характера. В связи с этим он увещевает арабов не употреблять слова «арабский» в названиях их ассоциаций, союзов дабы не способствовать нарастанию националистических тенденций, призывает развивать арабские вилайеты империи самостоятельно, опираясь на знания и имеющиеся материальные ресурсы. В конце концов он приходит к выводу о том, что «арабско-турецкий конфликт приведет к распаду Османской империи», если не будет разрешён на реальных основаниях, при обеспечении свободного и правильного развития всех в едином децентрализованном государстве.

Эти идеи стали прологом к расширению и углублению политической мысли Рашида Риды на фоне радикальных политических событий, переживавшихся Османской империей. Общая эволюция арабской идеи начала углубляться и нарастать с использованием более чётких и точных понятий и ценностей. Рашид Рида настаивает на идее турецко-арабского единства и одновременно утверждает, что не арабы нуждаются в турках, а наоборот, турки нуждаются в арабах. Отстаивая необходимость содействия арабско-турецкому единству в рамках общего османского государства, он призывает арабов не забывать о себе. Он распространяет взгляды и понятия, призванные возвысить арабскую национальную идею, то есть подчеркнуть особую идентичность арабов, призывает их задумываться над своим будущим, которое зависит от настоящего, уделять внимание национальным школам, обучению на арабском языке, развивать местную промышленность, заботиться о науках, благодаря которым обеспечивается прогресс общества. Рида указывает на способность арабов производить все виды вооружений, укреплять государство, развивать железные дороги, требует уделять внимание организациям гражданского общества. При этом он исходит из идеи Малика ибн Анаса[391], сказавшего, что «последний из этой общины не может годиться на то, на что не годен первый из неё». Рида призывает смотреть на ислам как на систему верований, этических норм и действий. Ислам следует преподавать таким образом, чтобы «пробуждать в людях дух веры и не удалять их от мирской жизни». Всё это он вкладывает в понятие «обучения людей по-коранически».

Медленное и постепенное накопление идей, порождавшихся тогдашней политической обстановкой, полной всевозможных перипетий, подводит Рашида Риду к осознанию материальной и моральной значимости национального единства. С этим связана его резкая критика различных конфликтов, расколов и разделений по социальному, религиозному и этноконфессиональному признаку, особенно в Сирии и Ливане. Рида говорит о внутреннем распаде Сирии, сделавшем её добычей иностранцев. Он указывает, что марониты подчиняются Франции, друзы – англичанам, а евреи – самим себе, с горечью говорит о том, что ливанские христиане восторженно приветствуют прибывающих в Ливан французов, оказывая иностранцам чрезмерное гостеприимство. Однако в то же время он указывает, что среди ливанцев имеются радикалы и умеренные. Противостояние ливанцев Сирии он считает «основанным на фанатизме, злобе и заблуждении»[392].

Рашид Рида внимательно отслеживает появление политических лозунгов, призывающих то к созданию Великой Сирии, то к слиянию её с Ираком и Хиджазом, то к объединению всех арабских вилайетов Османской империи на основе децентрализации.

Кульминации арабская политическая мысль достигла, когда встал вопрос об арабском государстве и его политическом устройстве; в то время этот вопрос концентрировался вокруг проблемы халифата. В одной из посвящённых ему статей Рида указывает на возникновение «арабского вопроса». Если географическое расположение Аравийского полуострова заставляло сомневаться в том, что он может стать центром арабского государства, то это не умаляло его принципиальной значимости. В будущем, считает он, Хиджаз и Аравия превратятся в арену реальной схватки, от исхода которой будут зависеть политические перспективы арабов. С одной стороны, Рида говорит, что не понимает сути «арабского вопроса» в Хиджазе, а с другой – утверждает, что «в нём отсутствует необходимая готовность к созданию государства», эмиры полуострова «завидуют друг другу и вызывают друг у друга ненависть»[393]. В статье, озаглавленной «Учреждение мекканского правительства», он пишет, что в жителях и правителях Мекки ему нравится то, что их враждебность направлена не против турок и Османской империи, а против руководителей общества «Единение и прогресс»[394]. В то же время он говорит о «резерве», который необходимо создать на случай крушения Османской империи. Рида начинает рассуждать о том, что складывается ситуация, которую можно назвать формированием внутреннего единства ислама и арабизма. Он говорит о том, что ислам – арабская религия, что арабские страны – колыбель ислама и место, где было ниспослано Откровение, что слабость мусульманской власти объясняется подрывом арабского единства и засильем неарабов. Что касается Османской империи, частью которой стали арабские страны, то она вот уже 300 лет находится в стадии разложения и постоянно пребывает в состоянии коррупции и падения нравов. В последнее время «салоникские евреи» (младотурки) утратили половину государства, обременили его долгами, разорили всех, прибегают к мерам подавления в отношении арабов. Из всего этого Рида впервые приходит к выводу о необходимости поддержать создание арабского государства в Хиджазе. Если это удастся, арабское государство станет наилучшей альтернативой Османской империи. Он впервые рассуждает об «арабском вопросе» на своём личном примере. «Я араб, исповедующий ислам, или арабский мусульманин, – пишет он. – Я курейшит, алавид из числа потомков Мухаммеда. Моя вера исторически сопоставима с моей принадлежностью к арабам»[395]. Создание независимого арабского государства не должно противоречить общемусульманским интересам. Напротив, оно, говорит Рашид Рида, должно быть интегрированной частью мусульманского мира.

Идея арабского государства у Рашида Риды достигла своей кульминации в 1917 году, когда он пишет, что политический интерес арабов состоит в обладании независимым государством. Такой интерес он считает неоспоримым, поскольку арабы – одна из древнейших наций, раньше многих пользовавшаяся независимостью. Эта нация имеет развитую цивилизацию и законодательство, равного которому по справедливости не знает человечество. И эта цивилизация едва не погибла из-за отсутствия у этой нации независимого государства. Рида приходит к чёткому выводу о том, что никакая нация не может добиться прогресса, не имея собственного государства[396].

Практическая и логическая ценность общих выводов обнаруживается тогда, когда они находят воплощение в теории и на практике, в данном случае – когда встал конкретный вопрос об арабском государстве и его политическом устройстве. Рашид Рида столкнулся с самым серьёзным испытанием, когда началась борьба за Мекку и Хиджаз между Саудитами и семейством шерифа Хусейна и возник вопрос о халифате или великом имамате.

Позиция Риды в этих вопросах не была достаточно гармоничной, она строилась скорее на салафитско-схоластической, чем на реформаторской основе и не учитывала колоссального переворота, который произвела в системе идейно-политических понятий и ценностей исламская реформация усилиями аль-Афгани, Мухаммеда Абдо и аль-Кавакиби. Критика семейства шерифа Хусейна, к которому Рида находился в резкой оппозиции, строилась на политических и религиозно-догматических основаниях, причём последующая история показала, что большинство обвинений были неточны. Не были приняты во внимание характер реальных политических изменений в мировом масштабе и перспективы противоборствующих сил. Рашид Рида пишет о том, что коренные черты семейства шерифа Хусейна заключаются в его готовности к предательству, властолюбии и славолюбии. Ради того, чтобы остаться у власти, его члены готовы подчиниться англичанам и согласиться на все их требования. А поскольку они уже продали англичанам Хиджаз, то что им помешает продать часть Сирии или всю её? «Хашимиты, – говорит Рида, – это исторический пример предательства родины и ислама. Если они обольщают англичан, говоря им о том, что представляют арабов и возрождение, реформы, то на самом деле их единственное стремление заключается в том, чтобы наряду с Хиджазом захватить Сирию, Ирак и Иорданию. Их заявления о том, что они представляют прогресс и реформу – не более чем обман, ибо в Хиджазе нет оппозиционных партий, нет законности, нет конституции»[397]. У шерифа Хусейна и его семейства нет серьёзной опоры и поддержки ни в Хиджазе, ни в других арабских странах, поэтому они настаивают на том, чтобы ни в коем случае не заключать мир, так как считают это ошибкой и грехом.