Призыв аль-Кавакиби к политическому действию растворялся не в зажигательных речах, а в политическом видении, в рамках которого обосновывается легитимность и необходимость такого действия. Он подчёркивает необходимость организованного законного политического действия, влияющего на общественную жизнь, объявляя его «закономерностью существования, установленной Богом». В связи с этим он утверждает, что «проекты организованных обществ более устойчивы и долговечны, нежели дела отдельного человека»[253]. Такие проекты вбирают в себя коллективную решимость, устраняя сомнения и колебания. «В этом – смысл выражения, гласящего, что рука Бога – с рукой общины»[254]. Данная привязка общественной истории к возвышенному идеалу является адекватным приёмом пробуждения современного коллективного духа как общественно-политического духа, осознающего свои цели сквозь призму критериев действенной политики. Вследствие этого действия политика превращается в арену свободного самостоятельного творчества. Аль-Кавакиби реалистически подходит к крупным политическим задачам, стоящим перед теми, кто жаждет возрождения. Среди первостепенных задач, которые должны взять на себя общественные объединения, он называет «исследование религиозной политики», призванное «устранить недуг расслабленности»[255]. При этом аль-Кавакиби опирается на историческую реальность, на созерцание её реальных компонентов, стремясь сформулировать адекватный подход к политическому действию, а следовательно – новые компоненты идеи общественно-политического, национального и культурного возрождения. В своей книге «Природа деспотизма» он акцентирует внимание на том, что деспотизм и упадок являются, в конечном счёте, непосредственным порождением пассивности. Величайшая тайна живых существ состоит, по мнению аль-Кавакиби, в том, что можно назвать «действенным участием». Благодаря ему «возникло всё, кроме Бога. Благодаря ему появились небесные тела, органический мир, различные виды живых существ, тайна жизни и тайна постоянного обновления. Участие – вот весь секрет успеха цивилизованных наций. Благодаря ему они усовершенствовали кодекс своей жизни. Благодаря ему отрегулировали систему своего правления, благодаря ему совершили великие дела. Благодаря ему они получили всё то, в чём им завидуют другие»[256]. Рассуждая о пользе такого коллективного действия, аль-Кавакиби обосновывает необходимость индивидуального и совместного участия в политической жизни как собственного общественно-политического действия. В связи с этим он утверждает, что «наш упадок вызван нами самими», что причина пассивности – в том, что нация «усердно рабствует эмирам, прихотям и иллюзиям»[257]. Аль-Кавакиби критикует идею, согласно которой человек принуждается Богом к своим действиям, требует чётко обозначить содержание понятий «предустановление и предопределение» – таким образом, чтобы они понимались как усердие и труд[258]. До него к тому же самому призывал аль-Афгани. Однако аль-Кавакиби вкладывает эти представления в общий призыв к национальной свободе, а следовательно – рационалистически обосновывает организованное политическое действие. Он преодолевает традиции высокопарных трескучих речей. И если говорить о всеобъемлющей политической концепции у аль-Кавакиби затруднительно, то лишь потому, что его произведения написаны на том этапе, когда шло формулирование первоначальных критических основ такой концепции. Шёл процесс теоретического осмысления и уточнения итогов столетнего идейного и практического опыта самопознания арабского рационализма и опробование этого опыта на практике.
Аль-Кавакиби, опираясь на современную ему мысль кон. XIX-нач. XX вв., обосновывает значимость политического действия для арабского мира. Он стремится дать теоретическое обоснование политического самосознания, а следовательно – заложить идейные (и духовные) предпосылки собственно арабской политической истории. В связи с этим он подчеркивает значение организованного и легального политического действия, единство действия и закона, считая его средством привлечения к такому действию всего общества. Он пытается выделить значимость этой идеи, наполняя новым содержанием высказывание, гласящее, что «рука Бога – с рукой общины». Реальное активное участие общества в таком действии, считает аль-Кавакиби, представляет собой важнейшую основу существования наций. В этом он усматривает закономерность, которой подчинено все сущее. Аль-Кавакиби стремится увязать социальные и национальные параметры в своём подходе к политике и её отдаленным целям. Он подчёркивает, что «секрет возникновения и успеха западных наций состоит в соотношении силы и времени». Такой вывод подспудно заключает в себе специфическое осознание значимости практической и теоретической подготовки, отвечающей масштабам будущих задач.
Рационалистическое обоснование политического действия предопределило понимание приоритетности государства и нации. Аль-Кавакиби кладет его в основу при рассмотрении причин деспотизма и утраты индивидуальной, общественной и национальной свободы в Османской империи. Необходимость политического действия становится не просто элементом реформации, но шагом вперёд в области углубления её социального, политического и национального содержания, что было осознанием значения новых альтернатив общественного устройства. Тем же предопределялись задачи критики государства при опоре на политические критерии, на представления реалистического видения перспектив, возможных форм национального единства арабского мира как альтернатив общности имперской (османской) нации. «Природа деспотизма» не стала непосредственной реакцией на реальное положение Османской империи; она стала попыткой по-новому сформулировать основополагающие принципы современной политической мысли, наметить перспективы возможных реальных альтернатив. Аль-Кавакиби хочет обосновать политическое действие с использованием чисто политических понятий. В связи с этим он указывает, что у древних, за исключением римлян, не было политических книг в точном смысле этого слова. «Калила и Димна», «Путь красноречия», «Харадж»[259] – не более чем этикополитические произведения. То же самое можно сказать о книгах ар-Рази, аль-Маарри и аль-Газали. В результате аль-Кавакиби делает вывод о том, что чисто политическая наука появилась лишь у поздних европейцев. Из арабов к ней в недавние времена обращались Тахтауи[260], Хайреддин ат-Туниси[261], Ахмед Фарис аш-Шидьяк[262] и Салим аль-Бустани[263]. Несмотря на некоторую предвзятость по отношению к идейно-политическому творчеству классической мусульманской мысли, аль-Кавакиби выносит точное суждение в рамках своего специфического восприятия новых задач, которые начал осознавать в рационалистически-реформаторских терминах. Он сочетает реформаторский и рационалистический дух с понятиями «чистой» политики, подчёркивая и обосновывая тотальную политическую критику деспотизма (существующего мусульманского государства) и перспективы политической эволюции государства и арабского мира.
Критика деспотизма означала, что аль-Кавакиби политически осознавал конец османской истории и начало истории арабской. Или начало арабской истории и самостоятельного политического сознания арабов. Критика деспотизма была у него политической критикой существующего государства, свидетельством понимания его исторической и культурной ограниченности. Критикуя деспотизм и его «природу», аль-Кавакиби сумел прервать традицию абстрактных и этических суждений, обратившись к реальной действительности. Критику деспотизма он возводит в ранг политической критики, превращая её в предпосылку политических суждений. В связи с этим все разнообразные аспекты жизни государства, включая нравственные, он рассматривает под политическим углом зрения, стремясь вскрыть влияние деспотизма на все стороны общественной жизни. Он считает, что деспотизм порождает слабую личность, переворачивает в умах факты, извращает очевидные истины, подходы к истории с её мужами, лишает человека свободной воли[264]. В связи с этим он критикует утверждения о том, что деспотизм порождается либо болезнью общества, либо его невежеством, либо его чрезмерной религиозностью. В противоположность этому он подчёркивает, что если проследить истинные причины деспотизма, то окажется, что, напротив, всё перечисленное возникает «вследствие деспотизма, а утраченное здоровье есть отсутствие политической свободы»[265]. Реальный недуг мусульманского мира, по аль-Кавакиби, заключается в отсутствии политической свободы. Такое понимание побуждает его проследить данное явление в системе правления и в общественных институтах, то есть в государстве и обществе.
