— Доброе утро.

— Это ещё предстоит выяснить.

В его глазах мелькнуло знакомое выражение.

— Значит, надпись вы увидели.

Игла в руке Эврайны остановилась.

Мира вопросительно посмотрела на неё, но ничего не спросила.

— Увидела.

— Обе строки?

— И знак.

Тейр кивнул.

— Хорошо.

Эврайна отложила рукав.

— Нет.

— Что именно?

— Не «хорошо».

Он понял сразу.

Это было одним из его наиболее раздражающих достоинств.

— Мира, — сказала Эврайна, — возьми госпожу Рейну и госпожу Сол и закончите подкладку у окна. Если что-то понадобится, спросишь.

— Я умею не слушать, — сообщила Мира.

— Ты умеешь делать вид.

— Тоже полезный навык.

Они отошли к дальней стороне мастерской.

Расстояние было не настолько большим, чтобы превратить разговор в тайну, поэтому Эврайна говорила негромко.

— Вы знали о постановлении утром.

— Да.

— И не предупредили.

— Да.

Никаких оправданий.

Ей это нравилось и раздражало одновременно.

— Почему?

— Потому что копия поступила в моё управление через официальный канал Гильдии. С этого момента я должен был исходить из того, что любые мои сообщения вам могут стать известны людям, заинтересованным в содержимом ателье.

— Можно было прислать человека.

— Которого никто не заметит возле мастерской, за которой уже наблюдает центральное управление?

— Значит, вы были уверены, что Дорс придёт лично.

— Нет. Но считал вероятным.

Эврайна скрестила руки.

— И решили, что проще позволить мне полдня считать вас предателем.

Тейр несколько секунд молчал.

— Нет. Проще не было.

Ответ оказался не тем, которого она ожидала.

— Тогда почему?

— Потому что если бы Дорс хотя бы заподозрил, что мы действуем согласованно, он потребовал бы передать вещи в нейтральное хранилище до разрешения спора между ведомствами. Я мог защитить помещение только в момент официального опечатывания, пока все спорные предметы физически находились внутри и уже были внесены в королевскую опись.

Эврайна поняла.

Не сразу.

Но поняла.

— Вы позволили ему считать, что я злюсь на вас.

— Вы действительно злились.

— Очень удобно.

— Именно поэтому выглядело убедительно.

Она прищурилась.

— Не пользуйтесь этим.

— Не собираюсь.

— Я серьёзно.

Тейр перестал выглядеть устало-насмешливым.

— Я тоже.

Эврайна выдержала его взгляд.

Несколько дней назад ей было бы достаточно понять, что он действовал разумно.

Теперь — нет.

— Если мы продолжаем работать вместе, вы больше не принимаете решения, которые касаются меня и моего дела, не сообщив мне, если у вас есть хоть одна безопасная возможность.

— Согласен.

Она ожидала возражения.

— Так просто?

— Нет.

— Тогда?

— Мне не нравится обещать то, что не всегда смогу выполнить. Вчера безопасной возможности не было.

— Поэтому я сказала: если есть.

Он задумался.

— Тогда согласен.

— И если её нет, объясняете при первой возможности.

— Да.

— Без служебных формулировок.

— Вот это значительно сложнее.

Эврайна невольно улыбнулась.

— Придётся развиваться.

— Кажется, вы уже использовали эту фразу.

— Значит, развитие идёт медленно.

На этот раз улыбнулся он.

Совсем немного.

И только теперь Эврайна почувствовала, как напряжение внутри отпускает.

Не полностью.

Она не собиралась превращать вчерашнее решение Тейра в красивый жест и забывать, что несколько часов действительно считала его человеком, который выбрал ведомство вместо неё.

Но теперь знала причину.

И могла с ней согласиться.

Это было важнее.

— Что в футляре? — спросила она.

— Причина, по которой я почти не спал.

— Я так и думала.

— Не спрашивайте, сколько.

— Не буду. Вы всё равно ответите уклончиво.

Тейр положил ладонь на первую папку.

— Помните, в первый день проверки я сказал, что закрытая часть дела Свободной гильдии недоступна мне без отдельного разрешения?

— Помню.

— Запрос я подал тогда же.

— И?

— Вчера после попытки Гильдии получить вещи из вашего ателье его наконец одобрили.

Эврайна посмотрела на королевскую ленту.

— Кто?

— Канцелярия короны. Разрешение ограниченное. Оригиналы я выносить не имею права.

— Тогда это копии.

— Заверенные.

— Всего дела?

— Нет. Дело занимает несколько шкафов.

Она посмотрела на две папки.

— Что выбрали?

— Всё, где встречаются двенадцать мастериц, договорные кольца, соединённые венечные контуры и свободные резцы.

Эврайна перестала улыбаться.

— Вы нашли соединённые контуры.

— Нашёл упоминания.

— Это разные вещи.

— Именно.

Он положил рядом вторую папку.

— А здесь текущий дворцовый реестр Бала.

— Двенадцать браков?

— Подтверждены все.

— И?

— Все двенадцать венечных основ проходят окончательную проверку одной группой центрального управления Гильдии.

Эврайна почувствовала неприятное узнавание.

— Дорс?

— Он указан как один из четырёх старших мастеров.

— А глава Гильдии?

Тейр посмотрел на неё.

— В публичном списке его нет.

— Вы сказали это так, будто есть непубличный.

— Есть служебное заверение общей схемы церемоний.

Он вынул лист из папки.

— На нём личная печать верховного венечного мастера.

Эврайна не стала сразу делать вывод.

Тейр заметил.

— Даже не скажете, что ненавидите слово «пока»?

— Берегу силы.

— Разумно.

Она подошла к двери мастерской и повернула ключ.

Потом оглянулась на Миру.

— Новых посетителей не принимаем. Если придёт кто-нибудь за готовым заказом, постучи три раза.

— А если королевская служба?

Мира посмотрела на Тейра.

— Она уже внутри.

— Тогда два.

Эврайна вернулась к столу.

— Показывайте.

Первые документы оказались разочаровывающе скучными.

Описи.

Номера хранилищ.

Перечни изъятых инструментов.

Сухие формулировки, написанные людьми, которые двадцать восемь лет назад так же тщательно избегали обычного человеческого языка, как современные чиновники.

Эврайна прочитала три страницы и посмотрела на Тейра.

— Вы уверены, что государственная измена не заключалась в попытке заставить кого-нибудь это читать?

— До этой версии я ночью не дошёл.

— Значит, всё-таки спали.

— Недолго.

Она вернулась к листу.

В день закрытия Свободной гильдии изъяли шестнадцать свободных резцов.

Это она уже знала.

Семнадцатый числился утраченным.

Рядом находилась отметка о последнем закреплённом месте хранения.

Не полный адрес.

Только номер мастерской.

Семнадцать.

Эврайна медленно подняла голову.

— Это наш?

— Возможно.

— Мастерская семнадцать.

— Старые цеховые номера не всегда совпадали с городскими адресами.

— Улица Фонарщиков, семнадцать.

— Я тоже заметил.

— И опять скажете, что совпадение?

— Пока скажу, что совпадение подозрительно удачное.

— Прогресс.

Она перевернула страницу.

Дальше шли имена двенадцати обвинённых мастериц. Большинство ничего ей не говорили. Возле каждого имени стоял знак участка и номер допуска к договорной работе.

Эврайна считала.

Двенадцать.

— Почему именно двенадцать? — спросила она.

— Поэтому я и принёс следующую часть.

Тейр достал из футляра несколько листов значительно хуже сохранившейся бумаги.

Копии были сделаны с документов, на которых часть текста исчезла.

— Это нашли не в официальном обвинении, — сказал он. — В приложениях лежали изъятые записи одной из мастериц. Их признали материалами преступной деятельности.

— Что она писала?

— Смотрите сами.

Эврайна прочла первую строку и почти сразу нахмурилась.