Поверенный замялся.

Сорвейн усмехнулся.

— Я же говорил, что это развалина.

— Долги?

— Налоговых нет, — быстро ответил мастер Норвей. — Однако числятся неоплаченные городские сборы за обслуживание улицы и старое требование от Гильдии ремесленных домов.

— Сумма?

Он назвал её.

Эврайна поморщилась.

Не катастрофа.

Но заметно.

— Я принимаю их вместе со зданием.

Сорвейн покачал головой.

— Твоё упрямство иногда поражает.

— Жаль, что ты обнаружил это только сегодня.

На этот раз леди Корвел за спиной откровенно хмыкнула.

Пока поверенный переписывал документы, в зал вернулась музыка. Негромкая, почти осторожная. Гости снова начали разговаривать, однако никто уже не притворялся, будто не следит за происходящим.

Эврайна отошла к окну.

За стеклом лежала тёмная столица. Высокие шпили центрального квартала сияли золотыми контурами, над крышами медленно двигались огни воздушных экипажей, а далеко на западе тонули в вечерней дымке районы, где начиналась улица Фонарщиков.

Где-то там теперь находилось её имущество.

Единственное настоящее имущество.

Возможно, с дырявой крышей.

С долгами.

Без единого работника.

Она понятия не имела, что будет делать завтра утром.

И впервые за много лет эта неизвестность почему-то не только пугала.

— Ты всегда это умела?

Голос Алейсы прозвучал рядом.

Эврайна обернулась.

Будущая жена Сорвейна стояла в нескольких шагах, держа в руках бокал, к которому так и не притронулась.

— Что именно?

— Торговаться с ним.

— Нет.

— Тогда почему сегодня?

Эврайна посмотрела на неё внимательнее.

Вопрос не звучал насмешкой.

— Наверное, потому что раньше мне казалось важнее сохранить мир.

— А теперь?

— Теперь сохранять нечего.

Алейса опустила взгляд.

На мгновение Эврайне захотелось спросить: любишь ли ты его?

Глупый вопрос.

Даже если любит, ответ ничего не изменит.

Даже если нет — тоже.

— Мне жаль, что всё произошло так, — сказала Алейса.

Эврайна ощутила внутри короткий болезненный укол.

— Но не настолько жаль, чтобы отказаться от свадьбы?

Алейса подняла глаза.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Нет, — ответила она наконец.

Честно.

Это почему-то оказалось легче вынести, чем жалость.

— Тогда не извиняйтесь, леди Торн. Извинение предполагает, что человек хотел бы изменить свой поступок.

На лице Алейсы мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Вы меня ненавидите?

— Я вас почти не знаю.

— Для ненависти это не всегда необходимо.

— Мне сегодня и без неё есть о чём подумать.

Эврайна собиралась отойти, но взгляд зацепился за золотую вышивку на рукаве Алейсы.

Терновые ветви.

Красивые, тонкие, выполненные мастерицей с великолепной рукой.

И всё же один фрагмент показался неправильным.

Эврайна приблизилась на полшага.

— Простите.

— Что?

— Ваша вышивка.

Она указала на участок возле запястья.

— Здесь ошибка?

Алейса посмотрела на рукав.

— Не думаю. Платье закончили только вчера.

— Кто шил?

— Дом Вельт. Они работают с моей семьёй много лет.

Эврайна почти коснулась нити, но вовремя остановилась.

На мгновение ей показалось, что под обычным золотым стежком проходит ещё один.

Очень тонкий.

Почти прозрачный.

Она моргнула.

Ничего.

Только вышитая ветвь.

Усталость, решила Эврайна.

После такого вечера она скоро начнёт видеть лишние узоры даже на стенах.

— Ничего, — сказала она. — Показалось.

Алейса хотела что-то спросить, однако к ним подошёл молодой мужчина из рода Торн и увёл её к гостям.

Эврайна осталась у окна.

Через несколько минут мастер Норвей позвал её подписывать соглашение.

Она прочитала новый вариант дважды.

Потом ещё раз пункт о здании.

Улица Фонарщиков, семнадцать.

Полная собственность.

Без ограничений.

— Перо, — попросила она.

Сорвейн стоял по другую сторону стола.

— Последний шанс передумать.

Эврайна взяла перо.

— Ты уже воспользовался своим.

И поставила подпись.

Эврайна Мерсель.

Без Аркро.

Пока только на соглашении.

Скоро — везде.

Сорвейн подписал следом.

Мастер Норвей наложил юридическую печать и передал бумаги венечному мастеру.

Только теперь Эврайна заметила мужчину, всё это время находившегося у дальней стены.

Мастер Остер Вейль был настолько стар, что даже Сорвейн обращался к нему с подчёркнутым почтением. Именно он семь лет назад создавал их венечный узор.

Эврайна помнила его пальцы — длинные, сухие, удивительно ловкие.

Сейчас они дрожали.

— Мы можем провести расторжение в малом зале, — сказал Сорвейн.

Эврайна взглянула на гостей.

Нет.

Если уж он решил начать это перед всеми, прятать конец она не станет.

— Здесь.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Остер Вейль поднялся на возвышение.

Слуги принесли низкий стол, покрытый белой тканью. На него мастер положил два небольших металлических диска с выгравированными знаками домов Аркро и Мерсель, затем попросил супругов встать друг напротив друга.

Эврайна сняла перчатки.

Сорвейн тоже.

Венечный мастер посмотрел на золотой узор её платья.

— Перенос выполнен правильно?

— Три месяца назад, — ответила Эврайна.

— С тех пор ткань не меняли?

— Нет.

Остер кивнул, но почему-то выглядел обеспокоенным.

— Что-то не так? — спросила она.

— Я давно не проводил расторжение связи такой продолжительности.

Сорвейн нахмурился.

— Это создаёт проблему?

— Нет. Конечно нет.

Слишком поспешно.

Эврайна заметила это, однако мастер уже начал готовить церемонию.

— Положите руки на диски.

Она коснулась холодного металла.

Знак Мерселей был простым: раскрытая ладонь, над которой располагалась маленькая звезда.

Когда-то отец говорил, что их предки были мастерами, а не воинами и потому никогда не имели драконов, земель или громких титулов.

Сорвейн положил руку на диск Аркро.

Золотой дракон на металле вспыхнул.

В тот же момент от его ладони по поверхности стола пробежала тонкая огненная линия.

Гости замолчали.

Эврайна ждала, что знак Мерселей тоже отзовётся.

Ничего.

Разумеется.

Она же была бездарной.

Официально.

Семь лет без единого проявления способности.

Остер Вейль начал произносить установленную формулу.

— Союз, заключённый свободным согласием Сорвейна Аркро и Эврайны Мерсель, признан не достигшим полного венечного соединения...

Слова проходили мимо.

Эврайна смотрела на руку Сорвейна.

На безымянном пальце он всё ещё носил брачное кольцо.

Когда церемония закончится, снимет.

Интересно, когда наденет другое?

Через месяц?

Через два?

Она заставила себя перевести взгляд на собственную руку.

Её кольцо было проще.

Сорвейн выбрал его сам.

Тогда он сказал, что слишком крупный камень будет мешать ей рисовать.

Он помнил, что она любит рисовать.

Когда же они перестали знать друг друга?

— ...имущественные обязательства подтверждены и приняты обеими сторонами...

Голос мастера дрогнул.

Эврайна подняла голову.

Остер смотрел на её платье.

Золотой узор светился.

Так и должно было быть.

В начале расторжения венечные линии всегда проявлялись ярче, чтобы мастер мог разделить связь.

Но лицо Остера побледнело.

— Продолжайте, — приказал Сорвейн.

— Да, милорд.

Мастер поднёс к вышивке длинный серебряный ключ.

Не коснулся ткани, лишь провёл над первой золотой линией.

Свет на платье Эврайны усилился.

Она почувствовала тепло под ключицей.

Не боль.

Скорее странное давление, словно много лет она носила слишком тесный воротник и лишь сейчас заметила его.