— Вот как? — с трудом выдавила я. — В Священном дворце и правда творится что-то странное. Что ещё вы слышали?

— Священная Мать приехала выбрать новую Ведущую Танцовщицу.

Слова ударили как пощёчина. Я заставила себя говорить ровно из-под Покрова.

— Но Ведущая Танцовщица уже есть.

Хранительница отодвинулась, и взгляд стал настороженным.

— Я лишь повторяю то, что слышала.

Я поняла, что враждебность сейчас мне ничем не поможет. Глубоко вдохнула.

— А что ещё говорят? Особенно о Матери Разлома и голосовании?

— Мне не следует об этом говорить. Не моё дело.

— Я никому не расскажу. Сейчас очень трудно узнать хоть что-нибудь. Даже слухи лучше, чем ничего.

Она задумчиво смотрела на мой Покров, решая, стоит ли довериться.

— Я-то думала, вам повезло больше остальных и вы всё знаете, раз живёте в Священном дворце.

— Это большая честь, но всё не так, как кажется. Разговоры ведутся за закрытыми дверями. Подслушать что-нибудь почти невозможно.

— Здесь то же самое. Что касается голосования, насколько я понимаю, Священная Мать приехала, чтобы его возглавить. А будет ли вообще голосование, которое нужно возглавлять, я сказать не могу. Она уже посещала Священный дворец?

Я покачала головой.

— Завтра придёт впервые.

Хранительница склонила голову набок.

— Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Так чем я могу вам сегодня помочь? Или вы пришли только вернуть книгу?

Я сложила ладони вместе.

— Мне интересно узнать о традициях, связанных с Матерью Разлома и Священной Матерью, и о том, с чего они начались.

Хранительница подняла брови.

— Удивительно, что вы этого не знаете.

Я почувствовала, как начинает подниматься раздражение.

— Меня больше интересуют истоки, история того, как всё началось, а не сегодняшние сплетни. И ещё: вы что-нибудь знаете о полубогах?

Она поджала губы.

— Зачем вам спрашивать о таком?

— Грядут перемены. Те, кто обладает знаниями, смогут принимать мудрые решения.

Я и сама не знала, откуда взялись эти слова — они совсем на меня не походили. Но Хранительницу они убедили.

Она поманила меня за собой, отвела в отдельную нишу и вскоре вернулась с одним свитком. Пока я разворачивала его, она осталась в дверях, словно наполовину всё ещё меня в чём-то подозревала, а я жадно принялась читать.

В нём рассказывалось о боге, полюбившем смертную женщину. У них родился ребёнок — наполовину смертный, наполовину бог, наделённый магией, какой смертные прежде не видели. Он был настолько дерзок, что ходил среди людей, хвастался своими дарами и брал всё, чего хотел. Женщин. Богатство. Ему всегда было мало. Его дети унаследовали его силу; они были проказливыми, а некоторые — жестокими, и смертные воззвали к богам. Боги ответили на их молитвы, создав ещё полубогов. Так магия распределилась между многими. Смертные, которым стало ещё хуже, снова воззвали к богам. И тогда боги зашептали на ухо одному из смертных, рассказав о танце, о силе, о способе держать полубогов под властью людей.

На этом история обрывалась — внезапно, буквально на полуслове. Я подняла взгляд.

— Полубоги. Не демоны.

— Вы просите меня истолковать текст?

— Я спрашиваю ваше мнение. Как Хранительницы Летописей.

Она нахмурилась и ненадолго задумалась, подбирая слова.

— Обратите внимание на слово «мучить». Смертные страдали из-за полубогов, а тех, кто причиняет нам мучения, делает несчастными, лишает покоя, часто называют демонами. Как и в любых историях, смысл может сохраняться, а слова со временем меняться. Возможно, полубоги и демоны стали взаимозаменяемыми понятиями.

Взаимозаменяемыми.

В ушах зазвенело. Казалось, ниша накренилась. Я заставила себя подняться.

— Спасибо. Вы очень помогли.

Я не помнила, как вышла из Зала Летописей и вернулась в Священный дворец — мысли метались в голове. А что, если Король Пустых всё-таки владыка демонов? Что, если со временем слова «полубог» и «демон» слились в одно? И танец, которому он меня учил, не спасёт мой город, а погубит его? Что, если, освободив его, я выпущу на волю именно тех существ, которые когда-то растерзали мою семью?

Мне нужна была помощь. Нужна была правда. А единственным, кто обещал мне её, был тот, кому я теперь уже не могла доверять до конца.

ГЛАВА 17

Перед вечерней трапезой я стояла в очереди у входа в зал. Вышла Бетта, коснулась моего плеча и поманила за собой. Я пошла следом по извилистым коридорам до комнаты — кажется, её личных покоев. Она закрыла дверь и прислонилась к ней.

— Где ты была?

— Что ты имеешь в виду? — выдохнула я.

— Сегодня утром ты пропустила тренировку. Страж, приставленный к тебе, не смог тебя найти, а потом сообщили, что из прачечной пропала одежда. — Её тёмные глаза не отрывались от моих. — В последнее время ты ведёшь себя странно, Газель. Я хочу помочь тебе. Хочу, чтобы твоё имя оставалось чистым, но ты сама всё усложняешь.

— Священная Мать приезжает сюда, чтобы выбрать новую Ведущую Танцовщицу и возглавить голосование за Мать Разлома? Меня хотят лишить моего места?

Лицо Бетты смягчилось.

— О, Газель. Так вот в чём дело?

— А что случилось с прежними Ведущими Танцовщицами? Почему их здесь нет? Это правда, что они отдавали души танцу и умирали молодыми?

— Газель, ты знаешь, чем мы здесь занимаемся. Задавай вопросы, но не сомневайся. Сейчас ты Ведущая Танцовщица. В полнолуние ты будешь танцевать. А с тем, что будет после, разберёмся потом. Не теряй сосредоточенности, выдумывая, кто сюда приезжает и зачем. — Голос её стал твёрже. — Священная Мать придёт во дворец посмотреть, как мы продвигаемся. Нас постигло страшное несчастье. Матери Разлома больше нет; по-хорошему мы все должны скорбеть, но жизнь продолжается. Ты здесь одна из тех, за кем идут остальные. Советую тебе вести себя соответственно и не давать Священной Матери ни единого повода усомниться в твоём мастерстве.

Этот выговор заставил меня резко опомниться.

Неужели я настолько замкнулась на себе?

Я ни разу не задумалась о том, что чувствуют остальные танцовщицы, хотя они смотрели на меня, ждали от меня поддержки, а я всех игнорировала. Я вела себя эгоистично. Нужно было это исправить. И одновременно я осознала нечто неприятное: Бетта мне не подруга. Я не могла ей довериться. Вопрос о полубогах и демонах так и остался непроизнесённым.

Я склонила голову.

— Я исправлюсь.

— Хорошо. — Она крепче сжала моё плечо. — Ты сама выбираешь, что будет тебя определять. Не потеряй себя сейчас.

Позже я стояла на коленях возле кровати, чувствуя себя пустой оболочкой. Я заставила себя пройти через все ритуалы, ужин, проведала младших танцовщиц, сходила к купальням. Верена ко мне не подошла, и я тоже её игнорировала, вместо этого переходила от одной группы к другой, спрашивала каждую, как она держится, тяжело ли переживает смерть, могу ли я чем-нибудь помочь. Каждое слово казалось фальшивым, и каждый кивок, каждый широко распахнутый взгляд в ответ лишь подтверждали две вещи. Во-первых, они меня боялись. Слухи были правдой. Кто-то пытался очернить моё имя. А во-вторых, меня мучил один вопрос, который я держала при себе. Как я могла их предать?

Я сидела там, чистая, уже переодевшаяся ко сну, тонкая ночная сорочка облегала тело. Усталость никуда не делась. Мне нужно было спать, но сон не приходил. Сегодня я не нашла ни одного ответа — только новые причины злиться и ещё больше вопросов к Эйрену. Он меня обманул? Солгал? Почему рядом с ним я чувствовала себя совсем иначе, чем здесь, наверху, при свете?

Мысли метались, и, раз уж заснуть всё равно не получалось, я поднялась, подошла к стене и начала повторять:

Король Пустых. Король Пустых. Открой путь.

Камни задрожали, и пустоты раскрылись без единого звука, словно безмолвный шёпот. Я накинула на плечи шаль, взяла свечу и шагнула во тьму.