Глаза женщины загорелись.

— Непростая просьба. Идёмте. Я подготовлю для вас комнату и принесу книги. Хотите чего-нибудь перекусить или выпить?

— Не нужно.

Она отвела меня в отдельную нишу, залитую светом из окна от пола до потолка. Посередине стоял длинный стол с пергаментом и чернилами — всё было готово для того, кто собирался часами сидеть над текстами.

— Я скоро вернусь, — сказала она.

Я присела на край стула и, ожидая, легонько постукивала пальцами по столу. В Зале Летописей пахло камнем, пергаментом и слегка — густым напитком из тёмного какао, которым учёные спасались от сна во время долгих часов за книгами. Свободного доступа к книгам не было: их держали под замком и выдавали только Хранители. В нише царила тишина, но я не раз поднимала голову, уверенная, что за дверным проёмом кто-то стоит. И каждый раз там никого не было.

Оглядевшись, хотя я и так была одна, я взяла со стола лист пергамента и окунула перо в чернильницу. Закрыв глаза, представила знак на ладони Матери Разлома и нарисовала его: полную луну, из которой прорастали шипы. И стрелку, указывающую вниз. Символы дались удивительно легко, словно моя рука уже выводила их раньше.

Хранитель вернулась с толстым томом и с глухим стуком опустила его на стол, тут же поморщившись, будто нечаянно уронила.

— Вот собрание символов, здесь много рисунков и описаний. Вы ищете что-то конкретное? Может, я помогу?

Я покачала головой.

— Нет, я сама полистаю.

Она кивнула.

— Тогда осторожно. Некоторые страницы очень хрупкие. А я пока поищу старые легенды. Когда закончите, оставьте всё здесь, я сама уберу.

Я устроилась поудобнее и начала листать страницы. Некоторые символы я знала: храмовые знаки, метки, изображения, которые наносили на дверные косяки, но большинство видела впервые. Постепенно всё слилось в бесконечные фигуры и чернильные пятна. Вскоре я поняла, что придётся вернуться. За пару часов такую книгу не просмотреть, а Стражи уже скоро будут ждать меня у входа в катакомбы.

Я перевернула очередную страницу и замерла.

Вот оно. Не полная луна с прорастающими шипами, а стрелка, указывающая вниз. Только слова под ней исчезли — кто-то старательно соскоблил их со страницы. Я провела пальцами по шероховатому месту, не понимая, кому понадобилось портить бесценный том из Зала Летописей. Очевидно, тот, кто стоял за убийством, знал: написанное здесь может его выдать. Я постучала пальцем по странице и вздрогнула, когда в комнату вошла Хранитель с небольшой книгой в руках.

— Вы записываете, кто берёт книги? — спросила я.

Её брови удивлённо приподнялись, но она тут же вернула лицу спокойное выражение.

— Нет. Все желающие могут приходить и изучать книги сколько угодно, но сами книги всегда остаются здесь.

— Вы часто здесь работаете. Не помните, кто последним просил этот том?

— Вообще-то не помню, когда его в последний раз кто-нибудь запрашивал. Несколько лет назад, не меньше.

Вся надежда разом угасла.

— А…

— Что-нибудь ещё?

Я указала на книгу у неё в руках.

— Это сборник старых сказаний?

— Да. Надеюсь, он окажется полезным.

Она тихо удалилась; её мягкие туфли почти не издавали звука в почтительной тишине Зала.

Я взяла книгу и быстро пробежалась по оглавлению. Здесь были сказания о богах и демонах, героях войн и девах, о магических уловках и браках по принуждению. Истории о мире, который когда-то был диким и необузданным — до законов и ритуалов, до того, как люди научились чувствовать себя в безопасности за городскими стенами.

Пока я читала, внутри постепенно разрасталась странная тоска по тому времени — по этой дикости, по жизни, где не знаешь, что случится дальше. И сквозь неё снова проступили зелёные глаза, воспоминание о тихом щёлканье, дурманящем запахе и желании, которое нахлынуло на меня рядом с ним. Когда моя жизнь превратилась вот в это? Ожидание. Танцы. Ритуалы, которыми я отсчитывала время, каждый месяц измеряя одним лишь полнолунием?

Я взглянула на окно и увидела, что свет уже меркнет. Стражи наверняка собирались и ждали меня. Если я оставлю эту книгу здесь, будет ли она на месте, когда я вернусь? Или и в ней обнаружатся соскобленные до шероховатости страницы, а нужная мне история исчезнет из памяти навсегда?

Я закрыла книгу и спрятала её под рукавом. Не поднимая головы, быстро вышла из Зала Летописей, не ответив на дружелюбное прощание Хранителя.

Всю дорогу вверх по лестницам меня не покидало ощущение, что за мной идут. Шаги, которые стихали одновременно с моими. Тень, скользившая по стене сразу за моей собственной. Но стоило обернуться — улица была пуста. Всегда пуста. И всё же я ускорила шаг, чувствуя, как спрятанная книга будто обжигает кожу.

ГЛАВА 5

Когда я вернулась, Стражи уже ждали. Они проводили нас ко входу в лабиринт — туда же, куда я приходила раньше. Со мной пошли Верена, Бетта и Мараид, самая старая из нас. На макушке у неё торчали белые волосы, смуглая кожа была покрыта морщинами, а глаза почти побелели от слепоты. Давным-давно она сама была Матерью Разлома, но теперь тело уже не позволяло ей исполнять эти обязанности.

С каждым шагом в темноту катакомб мне всё сильнее хотелось развернуться и сбежать. Паника понемногу подкрадывалась к краям зрения. Дело было не в темноте. Я никогда её не боялась — только того, что могло в ней скрываться. К тому же я была уверена, что разлом запечатан и демоны не смогут выбраться.

Но что насчёт того мужчины? Может, он пришёл откуда-то ещё? Из другого города, из других земель? И зачем? На моей памяти у нас не было ни войн, ни шпионов. Но это ещё ничего не значило. Кто-то мог увидеть наши зелёные горы, не зная тайны, которую мы изо всех сил скрывали, и решить прийти сюда, чтобы забрать эти земли себе.

Я отогнала эту мысль, когда впереди появился янтарный свет. Проход вывел нас в воронкообразную пещеру с чем-то похожим на водоём посередине. Над ним клубился белый дым, словно призраки, сплетавшиеся в разные фигуры. Стены покрывали глубоко высеченные в камне символы. Это были охранные знаки — магия, которая вспыхивала каждое полнолуние и запечатывала врата.

Мараид подняла посох с шалфеем, и один из Стражей поднёс к нему огонь. От посоха повалил дым — сладкий и резкий, щекочущий нос и заставлявший глаза слезиться. В горле снова заскребло от упрямого кашля, и я прижала к нему ладонь.

Стражи заняли места у входа в пещеру, а Верена медленно приблизилась к бледным фигурам, парившим над водой, заворожённая ими так же, как когда-то я, когда впервые оказалась здесь и думала лишь о сере, пепле и огне.

Мараид пошла вдоль стены, тихо произнося ритуальные слова. Я двинулась следом — не потому, что хотела, а потому, что чувствовала себя обязанной. Мне не хотелось находиться рядом с Беттой, чьи тёмные глаза осуждающе следили за каждым моим движением. А бледные фигуры над водой пугали меня до дрожи. Кожа покрывалась мурашками — я ненавидела это место. Я была здесь только потому, что должна. И больше ни из-за чего.

По мере того как я шла, воздух становился жарче. Мёртвый, затхлый, давящий. Под тихим речитативом Мараид проступили другие голоса — ниже, темнее, шепчущие мерзким тоном.

Газель.

Танцовщица Разлома.

Иди к нам.

Найди врата.

Войди в нашу тьму.

Освободи нас.

Останови это.

Отпусти нас. Отпусти нас.

А потом снова. Обрывки мольбы. Страх ледяными пальцами пополз вверх по горлу. Я опустилась на колени, и холод камня обжёг кожу. Туман обвился вокруг меня, словно собирался вырвать куски души. Стоны становились всё громче и громче, пока мне не захотелось закричать, вцепиться ногтями в камень, сорвать с себя одежду и заткнуть ею уши.

Я не сразу поняла, что раскачиваюсь, зажав уши ладонями и тихо поскуливая, пока сквозь стоны не прорезался голос: