Никакого голосования не было. Да и времени на него не хватило бы. Тело Священной Матери ещё не успело остыть, а сначала должен был собраться совет старых родов.

— Всё не так просто. — Я подалась вперёд настолько, насколько позволяли цепи. — В ночь полнолуния, когда я танцевала новый танец и мне прострелили плечо, Чи попыталась закончить ритуал вместо меня, но ничего не получилось. Ты сама мне это сказала.

Губы Верены недовольно поджались, в глазах вспыхнула злость.

— Дело не в мастерстве, Верена. Дело в крови. Ритуал подчиняется одной-единственной кровной линии. Моей. Ведущую Танцовщицу выбирали не потому, что она была лучшей. Её выбирали потому, что она оставалась последней в своём роду. Понимаешь, Священная Мать была нашей прародительницей. Танец поддерживал её жизнь, крадя души танцовщиц и подпитывая её бессмертие. Запечатать разлом может только её кровная линия — по крайней мере тем традиционным способом, которым мы всегда пользовались, потому что этот танец извращён. Он не просто не выпускает демонов. Он делает гораздо больше. Ты никогда не задумывалась, почему ни одной из прежних Ведущих Танцовщиц нет в живых? Все они умерли, жертвуя собой, чтобы Священная Мать продолжала жить. Теперь её нет — и давно уже не должно было быть. Я больше не могу исполнять ведущую партию. Не так. Разлом нельзя закрыть по-старому. Ни тебе, ни мне одной это не под силу.

Верена покачала головой, и лицо её замкнулось. Она коротко рассмеялась.

— Ну конечно, — сказала она, снова качнув головой. — Конечно, это можешь только ты. Конечно, ты у нас особенная и весь город вращается вокруг тебя. Теперь Мать Разлома — я. Священный дворец принадлежит мне, как и танцовщицы, и у меня есть долг перед этими людьми. Я должна доказать, что могу загнать демонов обратно, закрыть разлом и запечатать этого дьявола с той стороны, пока всё не стало ещё хуже. До полнолуния три недели. Ты станцуешь, закроешь разлом и положишь этому конец. А если откажешься, тебя казнят за убийство всех этих людей.

Ощущение было таким, будто надо мной надругались. Она угрожала мне смертью. Я почти физически чувствовала, как наша дружба растворяется у меня в руках, как соль в воде.

— Пожалуйста, Верена. Подумай. Разве не проще сжечь эту книгу и разорвать сделку с дьяволом? Ради города. Демоны уже на свободе, самое худшее уже случилось.

Она поднялась и разгладила складки своих одежд. Вскинув подбородок, направилась прочь.

— Отдыхай, — бросила она. — Скоро ещё натанцуешься для меня.

Я ждала скрипа двери и тихого хлопка, когда она закроется.

Но ничего не услышала.

Я повернулась настолько, насколько позволяли кандалы, и увидела, что позади меня никого нет.

Странно.

И тут повернулась дверная ручка. Когда дверь распахнулась, по позвоночнику пополз страх.

Но на пороге стояла всего лишь Бетта с чашкой дымящегося чая. До меня донёсся запах трав — мяты и лаванды, чего-то успокаивающего.

— В конце недели соберётся совет, — сказала она, поставив чай так, чтобы я могла до него дотянуться. — Они решат, что делать после случившегося, и распорядятся, как расследовать убийство Священной Матери. Думаю, заодно назначат новую Мать Разлома.

— Верена сказала… — Я осеклась.

Значит, Верена солгала.

Бетта ждала. Не стала спрашивать, что именно я хотела сказать, лишь смотрела на меня с тем самым выражением. Тем, что было у могилы. В нём не было подозрения. Скорее жалость.

Я сглотнула.

Чья-то рука сжала моё плечо, а потом я снова осталась одна.

Я опустила голову, уже не обращая внимания на то, как цепи впиваются в кожу. Слёзы потекли сами собой, а я оплакивала подругу, которую потеряла.

ГЛАВА 30

После смерти Священной Матери я ожидала, что гнетущая атмосфера во дворце рассеется, но ничего не изменилось. Танцовщицы сторонились меня, опускали головы и двигались так, словно ступали по раскалённым углям. Их танец стал медленным, вялым, и мои страхи превращались в реальность. Тьма, мучившая меня по ночам, теперь проникала в саму жизнь. Дьявол, которого выпустила Верена, преследовал дворец, давал почувствовать своё присутствие, хотя я его не видела. Но ощущала. Он таился где-то рядом; воздух давил так же, как при Священной Матери, будто от одного движения ломило кости и становилось больно поднимать руки и ноги в танце. Здесь, наверху, я горевала и чувствовала себя беспомощной. Там, в Королевстве Пустых, рядом с Эйреном, я была живой и знала, чего хочу.

Постепенно Пустые всё чаще давали о себе знать, и слухи из города доходили до дворца. Эти странные существа защищали город, сражались с демонами, спасали людей. Разлом оставался открытым, и хотя мы жили в страхе, вместе с ним появилась и надежда. А она оказалась сильнее всего остального.

Верена всегда смертельно замирала, когда слышала эти разговоры, словно одно неверное выражение лица могло её выдать. Танцовщицы переговаривались в купальнях, вокруг стоял гул голосов, и понемногу давящая тяжесть во дворце начала отступать, уступая место надежде.

За десять дней до полнолуния мне наконец удалось заговорить об этом на тренировке и предложить танцовщицам выучить кое-что новое. Я сказала им, что мы всегда танцевали по отдельности, но Ведущей Танцовщицей я останусь уже недолго, и в это полнолуние, когда закончу свою часть, хочу, чтобы они присоединились ко мне. Чтобы мы станцевали вместе — так, как и должно было быть всегда.

Я пришла на тренировку рано, только из купален, и разогретые мышцы легко тянулись. Танцовщицы одна за другой входили в зал, расходились по площадке, разминались: поднимали ноги, двигали руками, готовя тело к танцу. Я огляделась в поисках Верены, но она ещё не появилась. Тогда я глубоко вдохнула, вышла вперёд и прочистила горло.

— Танцовщицы Разлома. — Они повернулись ко мне; на лицах мелькнули удивление, напряжённое ожидание и множество других эмоций. — Я знаю, о чём вы думаете, — продолжила я. Руки дрожали, поэтому я сцепила их вместе. — Ходили слухи о моём странном поведении, исчезновениях, о том, что я потеряла рассудок. Я знаю, что меня обвиняли в некоторых смертях, но верите вы мне или нет — я невиновна. Священную Мать убили демоны, как и остальных. И хотя вам, возможно, трудно в это поверить, я знаю, что мне пора уйти. Я была Ведущей Танцовщицей пять лет, и очень долго только об этом и думала, только об этом мечтала. Но теперь я знаю, что в жизни есть нечто большее.

— Вы видели, что произошло в прошлое полнолуние: разлом распахнулся, и на нас напали. Но нам на помощь пришли великие существа, и теперь они делают то же самое по всему городу — защищают нас от демонов. Я хочу станцевать последний раз, чтобы запереть демонов и оставить этих существ, Пустых, нашими защитниками. Но на этот раз хочу сделать всё иначе. До сих пор я всегда была одна: выходила первой, танцевала, а потом уходила. Но это неправильно. Я начну танец, а потом хочу пригласить всех вас присоединиться ко мне, стать частью церемонии, ритуала. Хочу, чтобы вы почувствовали ту же магию, что чувствую я, силу, которая кружит вокруг нас, и поняли: именно мы заставим демонов преклонить колени. Вы станцуете со мной этот последний танец?

Захия первой шагнула вперёд, внимательно глядя на меня. Она пришла к нам позже Верены и меня, и хотя танцевала неплохо, ей не хватало той грации, без которой она так и не смогла продвинуться дальше.

— Какие шаги в этом танце?

Десять дней. Я напомнила себе об этом. Так мало времени; нужно было сделать всё как можно проще. Я никогда раньше не учила других танцу, но сама ведь когда-то училась, поэтому встала посреди зала и развела руки.

— Вот первая поза, — начала я.

Захия повторила за мной. Я двинулась, и она скопировала движение, пока остальные танцовщицы смотрели. Потом присоединилась ещё одна. Затем другая. И ещё. Одна за другой мы начали разучивать танец, находя нужные шаги, переплетаясь в движении туда и обратно. Воздух словно стал легче, меня охватило ощущение невесомости, будто я могла взлететь. Мы кружились и прыгали, и даже боль в плече отошла куда-то на задний план.