И все же мне тут понравилось, потому что несмотря на все изменения несмотря на то, что из старого остался только адрес — это место было про нас.

Улыбчивая девушка проводила нас к столику, и тут же появился официант с меню. Мне он показался знакомым.

Чуть присмотревшись, я поняла, что это тот самый парнишка, который заплатил за мой кофе после того, как Миша в очередной раз прилюдно меня унизил.

Он тоже меня узнал и улыбнулся. Потом посмотрел на Мирона и улыбнулся еще раз, словно одобрив мой выбор.

Это был чудесный вечер. Мы с Мироном ели вкусную еду, разговаривали, вспоминали забавные эпизоды из прошлого и смеялись. И на душе стало так хорошо, словно в моей жизни вообще не существовало неразрешимых проблем. Справлюсь. И с жадным Мишаней, мечтающим отомстить мне за свои неудачи, и с непониманием со стороны дочери. И с работой справлюсь, и с тренировками, и с лишними килограммами. И вообще с чем угодно.

Это ощущение было настолько умопомрачительном, что голова шла кругом.

Или это происходило из-за того, что напротив сидел Мирон и смотрел на меня как прежде? С огненными смешинками в глазах, мягкой улыбкой и искренним восхищением? Как будто я все еще была тонкой и звонкой девчонкой, обожающей прогулки под дождем, а не уставшей женщиной, за плечами о которой был и развод, и разочарование, и попытки заново отстроить свою жизнь.

Так странно. Так волнительно.

Мы просидели там почти до закрытия, а потом отправились кататься по городу. Проехали по центральной площади, прокатились по новому району, а потом оставили машину на парковке, а сами отправились гулять по набережной.

Боже, как давно я не гуляла весенними поздними вечерами! Как же это восхитительно!

Воздух напоен ароматами свежей листвы и сладкой прохлады, уютные фонарики подсвечивают путь, а рядом человек, с которым хочется идти и не останавливаться.

И все-таки мы остановились. Облокотившись на перила, смотрели на лунные блики, танцующие на темной реке.

И что-то так сильно у меня в груди сдавило, такая ностальгия нахлынула, что я не смогла сдержаться и спросила:

— Как думаешь, если бы мы тогда не разошлись, все могло сложиться иначе?

Мирон долго не отвечал, задумчиво глядя на то воду, то на меня:

— Я не знаю, Лен. Хочется сказать, что жили бы душа в душу, но жизнь штука сложная. Возможно, нам нужно было это расставание. Нужно было каждому пройти свой путь, чтобы наконец оказаться здесь такими, как мы есть сейчас.

— И что дальше? — я тонула в его пронзительном, пробирающем до самых костей взгляде.

— А это уже зависит только от нас.

Мы стояли рядом, но уже не такие как прежде. Новые, прошедшие через трудности и испытания. Пережившие взлеты и падения, другие отношения. Боровшиеся за свои цели и мечты.

И вот мы здесь…

Смотрим друг на друг на друга и молчим. В его темных глазах отблески фонарей и мое уязвимое отражение.

— Я скучал, Лен, — прошептал он, — все эти годы скучал. Запрещал себе думать о тебе, отпустил, забыл…Думал, что больше никогда… Наивный дурак. Стоило только Сашке написать, что ты развелась, как я принялся паковать чемоданы.

— Мирон…

— А когда увидел в живую… снова пропал. Ты стала еще красивее, чем прежде.

— Скажешь еще тоже, — я усмехнулась, нервным жестом заправив прядь волос за ухо, — красивее. Ты меня двадцать лет не видел. Я за это время обзавелась морщинами, сединой и лишними килограммами.

Мягко улыбнувшись, Мирон покачал головой:

— Гораздо красивее и желаннее. И ты себе представишь не можешь, как сложно мне держать себя в руках рядом с тобой.

Я сейчас в обморок точно плюхнусь.

Я уже и забыла каково это, когда голова кругом, в груди гремит, а колени как будто слеплены из податливого пластилина.

— Мир…

— Я, наверное, тороплюсь, но… ты не представляешь, как сильно мне хочется тебя поцеловать.

Могла ли пару месяцев назад подумать о том, что меня кто-то когда-то захочет поцеловать? Что будет смотреть на меня вот так — с диким желанием и восторгом.

— Мирон, если это какая-то игра, то самое время остановиться. Я уже проходила боль от предательства и обмана. Больше не хочу.

— Я никогда тебя не обманывал. И не обману. Ты знаешь это.

Я как зачарованная наблюдала за тем, как его лицо приближается к моему.

Сопротивляться? Да я даже рукой пошевелить не могла!

Запретить ему прикасаться ко мне? Да ни за что!

Его губы прикоснулись к моим. Почти невинно, но меня прострелило до самых пяток. Я покачнулась и непроизвольно ухватилась за полы его пиджака, чтобы удержаться на ногах. А он обнял меня и поцеловал уже совсем по-другому, по-мужски. До искр из глаз и полного обрыва дыхания.

Наверное, со стороны мы выглядели нелепо — двое взрослых людей, растворившихся в поцелуе, но мне было плевать. Мирону тоже. Он целовал так, словно я была самой желанной женщиной на свете, а весь остальной мир потерял свой смысл.

Мне кажется, прошла вечность, прежде чем он отстранился и надрывно вдохнул. Потом прижался своим лбом к моему и замер.

Я тоже не двигалась. Просто дышала, приходила в себя и радовалась тому, что на улице темно, и он не может видеть, как ярко алеют мои щеки. А где-то внутри, за ребрами, ширилось непередаваемое ощущение счастья.

— И все-таки ты меня обманул, — прошептала я, глядя в его таинственно мерцающие глаза.

— Нет.

— Обманул.

Он упрямо мотнул головой:

— Никогда. Ни разу.

— Соврал и даже не вспомнил.

— Лен…

— Ты обещал мне гитару.

Он на мгновение замер, потом тихо рассмеялся:

— Будет тебе гитара.

— Когда?

— Сегодня хочешь?

— Хочу.

— Тогда поехали. Я оставил ее на работе.

— Там и будешь играть?

— Я бы мог пригласить тебя к себе. Но ты, наверное, не согласишься.

— А ты попробуй, — улыбнулась я, чувствуя себя как никогда живой и смелой.

Ок кашлянул, подготовился и торжественным тоном произнес:

— Елена, не соблаговолите ли вы посетить мою скромную обитель?

Вместо ответа я его просто поцеловала. Не было ни стыда, ни ощущения что я поступаю неправильно или слишком тороплюсь. Я долго стояла тихой неприметной тенью в углу, а теперь у меня новая жизнь, и я буду пить ее жадными глотками.

Глава 13

Моя жизнь была похожа на американские горки. То провал, после которого казалось, что все кончено и ничего хорошего больше ждать от этого мира не стоит, то взлет такой, что дух захватывает.

Мы с Мироном снова вместе.

Спустя двадцать лет после расставания, спустя два брака и целый пласт жизни.

Вместе.

Это странно и волнительно.

Я ведь действительно думала, что после Михаила, предавшего семью и мои чувства, больше в моей жизни не будет мужчин. Искренне недоумевала зачем они нужны вообще? Чтобы было кому готовить есть? Чтобы было кого бояться потерять и от кого ждать подлого удара в спину? Чтобы нервничать? Подозревать? Подстраиваться? Прогибаться? Зачем?

Но вот появился Мирон и все перевернулось с ног на голову.

Я снова была влюблена как девчонка. Летала на крыльях и улыбалась, словно в моей жизни не было ни боли предательства, ни обид. Я снова поверила. И в любовь, и в мужчин, и в людей в целом.

И нет, я не спешила снова становиться сладкой булочкой, только и думающей о том, как бы порадовать чужие вкусовые сосочки. Я не подстраивалась, не прогибалась. Потому что от меня этого никто не требовал.

Мирон просто сказал:

— Ты офигенная!

И я тут же почувствовала себя офигенной. Для этого хватило двух искренне произнесенных слов.

Хотя нет. Вру. Дело не в словах. Совсем не в них. Дело в отношении. В мелочах, которые складывались во что-то потрясающее. Во внимании, заботе, готовности говорить и слушать.

А кофе в постель? Бывший муж считал такие поступки идиотизмом и меня приучил скептически относиться к таким глупостям. Мол зачем такое нужно? Лучше встань сама пораньше и приготовь полноценный завтрак для всех. Пользы больше будет.