Так я наивно думала ровно до той секунды, пока мужские губы не коснулись моих.

Потому что после я уже не могла думать вообще.

Его поцелуй не был ни робким, ни нежным. Он был властным, требовательным, полным скрытой до сих пор страсти, которая обрушилась на меня сокрушительной волной. Мир сузился до одной точки – до ощущения его твердых горячих губ.

Одна его рука обвила мою талию, притягивая ближе, почти стирая последние остатки дистанции, а другая коснулась щеки, большим пальцем проводя по моей коже и заставляя ее гореть.

Я забыла, как дышать. Забыла, где нахожусь. Забыла про петуха, про проклятье, про все на свете. Во всем моем мире существовал только Демиан – его губы, его руки, его тело, прижатое к моему. Во рту пересохло, а в жилах вдруг разгорелся огонь, такой яркий и ослепительный, что не оставалось места ни для страха, ни для сомнений.

Он был прав. Он нравился мне. И этот поцелуй был самым страшным и самым желанным признанием одновременно.

Наконец, когда Демиан прекратил поцелуй, в его потемневшем взгляде плясали искры торжества и чего-то еще, более глубокого и тревожного.

- Теперь, – его голос был низким и хриплым, – мы кое-что прояснили, не так ли, любовь моя?

Желточек, позабытый нами, громко и одобрительно прокукарекал под столом, словно в знак подтверждения слов Демиана.

- Заблуждаешься, – упрямо пробормотала я, все еще плывя на волнах сладкого дурмана. А затем с самым независимым видом высвободилась из мужских объятий, словно не таяла в них всего несколько мгновений назад.

- Я должен покинуть замок на некоторое время, – неожиданно сообщил Демиан.

- Надолго? – слегка удивилась я.

- Нужно позаботиться об охране наших границ. Постараюсь вернуться до заката, - ответил супруг и добавил. – Буду скучать.

Я хотела было бросить вслед, что я скучать не собираюсь, но пока сочиняла наиболее остроумную реплику, Демиан, поцеловав мне руку, уже ушел.

Ладно, придумаю в следующий раз!

А теперь, когда я была предоставлена самой себе, меня ждала библиотека.

Я не стала откладывать дело в долгий ящик и сразу после завтрака отправилась на второй этаж.

Переступив порог книжного царства, я на мгновение замерла, вдыхая запах старого пергамента, воска и времени. Окна библиотеки выходили на восток, и в этот утренний час ее стены заливал бледный, пыльный свет рассветного солнца. Казалось, сам воздух здесь был напоен мудростью, словно приглашая окунуться в мир старых историй и древних знаний, спрятанных под темными корешками.

С чего бы начать?

Я медленно прошла вдоль высоких дубовых стеллажей, вчитываясь в потускневшие медные таблички с вычурными названиями. «Труды по философии», «Политика, как оружие», «Стратегии и тактики» … Все было не то.

Я продолжила поиски, скользя пальцами по шероховатым обложкам старинных фолиантов, пока наконец мой взгляд не зацепился за толстенный том в углу самого дальнего стеллажа. Он был скрыт в тени, и его темно-коричневый переплет почти сливался с деревянной полкой. На корешке угадывалась надпись: «Генеалогия и география магических родов».

Сердце взволнованно ударилось о ребра. То, что нужно!

С трудом вытащив увесистый фолиант, я устроилась в глубоком кресле у окна, чтобы поймать утренний свет. Столетняя пыль с обложки поднялась облачком, заставив меня громко чихнуть. Я пролистала несколько десятков страниц, пока не нашла, что искала – «Род Инглисов».

Их древо было довольно обширным, но читать про всех членов семьи я, разумеется, не стала. Меня волновало лишь одно конкретное имя – Арабелла Инглиз. Если горгульи не солгали, и девушка действительно в прошлом была невестой в этом замке, то здесь должны иметься записи о женихе.

Мой палец скользнул по бумаге, пока не нашел ее имя. Арабелла. Рожденная чуть больше ста лет назад. И там, где должен был быть указан супруг или жених… зияла пустота. Строка была аккуратно, но решительно зачеркнута густыми черными чернилами.

Я всматривалась в символы под разными углами, даже пыталась разглядеть что-нибудь на обратной стороне странице. Но все было тщетно!

Я уже подумывала над тем, чтобы решить проблему кардинально и опробовать на старинном фолианте заклятие очистки, рискуя стереть вообще все записи. Как вдруг в глубине зала раздался глухой стук, похожий на звук упавшей на пол книги.

- Кто здесь? – спросила я, затаив дыхание и прислушавшись к посторонним шорохам.

Но в ответ тишина.

Я медленно встала с кресла и направилась в ту сторону, откуда как мне показалось я слышала источник шума. Заглянув за угол стеллажа, я никого не обнаружила. Ни единой живой души. Но на полу между полками, будто только что кем-то оброненная, лежала небольшая книга в изумрудном кожаном переплете. Ни названия, ни автора, ни других опознавательных знаков на обложке не имелось.

Подняв книгу и раскрыв ту на случайной странице, я поняла, что передо мной был чей-то личный дневник.

Я еще раз настороженно осмотрелась по сторонам, вглядываясь в густые тени между стеллажами, но в огромной библиотеке я по-прежнему была единственным живым посетителем. Но не мог же дневник выпасть с полки сам?

Я пробежалась взглядом по ближайшим стеллажам, тщательно изучая ряды томов, однако нигде не обнаружила пустого места, зияющего пробелом. Все книги стояли плотно. Складывалось стойкое впечатление, что дневник сюда подбросили намеренно. Но кто?

Я мысленно перебрала всех обитателей замка. Чудовище, как я надеялась, томилось в подвале и вряд ли могло перемещаться незаметно. Арнольд был бесплотным некто... Оставались только горгульи. Возможно, после нашего недавнего разговора на кухне они решили мне помочь?

Сгорая от любопытства, я вернулась к креслу и, устроившись поудобнее, погрузилась в чтение чужих воспоминаний. С первых строк стало ясно, что дневник принадлежал мужчине. И судя по витиеватому языку и устаревшим оборотам речи, этот мужчина жил очень и очень давно. Вероятно даже несколько сотен лет назад.

Меня внезапно посетила догадка. Если дневник хранился здесь, в замке, и являлся чуть ли не древностью, мог ли он принадлежать далекому предку Демиана? Возможно, самому основателю рода? И если это так, то в этих пожелтевших записях я могу найти ту самую нить, что ведет к разгадке проклятья?

Я принялась читать с новым рвением, вглядываясь в выцветшие чернила. Однако время безжалостно поработало над страницами: многие предложения были частично стерты, слова расплылись в коричневые пятна, а некоторые фрагменты и вовсе оказались безвозвратно утерянными. Я продвигалась медленно, буквально по крупицам собирая смысл.

Прошел не один час, когда я наконец оторвала голову от дневника. Шея затекла, а глаза устали от напряжения. Я устремилa затуманенный мыслями и усталостью взгляд в высокое арочное окно, где солнце уже давным-давно перекочевало на другую сторону замка, окрашивая небо в нежные персиковые тона. В библиотеке стало сумрачно и прохладно.

После долгого сидения на одном месте все тело ныло, жутко хотелось размять затекшие косточки, а заодно и подкрепиться. Так что, бережно спрятав бесценный дневник между страницами массивного фолианта по генеалогии, я направилась в столовую в надежде, что Арнольд и горгульи не оставили меня без обеда. К счастью (или не очень), слуги следили за моими перемещениями по замку и быстро догадались о моих намерениях. Потому что, когда я вошла в обеденный зал, на столе меня уже дожидaлось несколько горячих блюд.

Остаток дня я бесцельно бродила по бесконечным коридорам замка и размышляла над тем, что мне удалось узнать из дневника. А поразмышлять действительно было о чем!

В далеком прошлом некогда могущественный некромант горел желанием воскресить трагически погибшую возлюбленную. Было много безуспешных попыток, но маг, ослепленный болью, не отчаивался. Даже прибегнул к помощи ведьмы, правда о своих мотивах умолчал, держа в тайне главную цель.