Я разворачиваюсь, желая уйти от него как можно скорее, пока не разрыдалась в голос. Но потом останавливаюсь. Понимая, что ответ мне не понравится, я все-таки не могу удержаться от вопроса:

— Почему ты изменил мне? — спрашиваю я, сжав кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

— Я не люблю ее, Аня, — устало шепчет Ваня, качая головой. — Никогда не любил. Это был просто секс. Без обязательств.

— Это не ответ!

— Мне банально было скучно... — тихо говорит он, опустив взгляд в пол. — Хотелось новых эмоций, разнообразия, остроты. Понимаешь?

Меня бросает в холодный пот. Пока я жила в выдуманном мире, считала наш брак крепостью, мужу хотелось разнообразия. Это нормально вообще? Может, я была слишком скучной?

— И как, получил что хотел? Теперь ты доволен?

— Ты не понимаешь, так бывает, — Ваня театрально разводит руками. — У меня было столько работы, я просто хотел отдохнуть, расслабиться. А дома все всегда было одинаково. Хорошо, но одинаково.

Я молчала, ожидая, что же он скажет дальше. Мне отчаянно хотелось знать всю правду, хоть она и была болезненной.

— Я не думал, что все зайдет так далеко, что она забеременеет. Это не входило в мои планы. Я всегда любил только тебя. Ты была идеальной женой: послушной, покладистой, заботливой. Я даже не думал, что тебя это так заденет и ты уйдешь. Думал, простишь меня.

— Зачем ты в суде просил отсрочку? — холодно спрашиваю я. — Неужели думал, что все рассосется? Что я передумаю?

Он нервно переминается с ноги на ногу.

— Я надеялся на это... — поджимает губы Ваня. — Просто после твоего ухода моя жизнь потеряла смысл. Я ощущаю внутри себя пустоту, которую никто, кроме тебя, не в силах заполнить.

— Я позвоню адвокату, узнаю, что можно сделать с разводом, чтобы ускорить... — решительно заявляю я.

— Аня... — он протягивает ко мне руки, но я делаю шаг назад.

— Нет! Довольно! Я достаточно услышала. Мы разводимся, слышишь? Я больше не хочу иметь ничего общего с тобой. Иди развлекайся с кем-нибудь другим, заполняй свою жизнь яркими красками, раз со мной тебе было скучно. А я выбираю себя и новую жизнь, в которой для тебя больше нет места.

Я оставляю Ваню одного и иду в сторону зала. — Ты думаешь, он не такой, как все? — кричит он мне в спину. — Ты ведь его совсем не знаешь! Он наиграется с тобой и бросит, вот увидишь!

Не оглядываясь, я захожу в зал и сразу направляюсь в уборную. Мне срочно нужно освежиться и привести себя в порядок.

Захожу в кабинку, опускаю крышку унитаза и сажусь на нее. Прижимаю ладони к щекам и наконец даю волю своим чувствам.

Сколько там осталось до конца корпоратива? Максим говорил, еще будет выступление какой-то звезды, потом торт, фейерверки на улице. Господи, как же хочется поскорее оказаться дома. Снять эти неудобные туфли, надеть пижаму и зарыться лицом в подушку.

В голове хаос. Мысли крутятся одна за другой. Я должна чувствовать облегчение, ведь я наконец-то высказалась, но вместо этого ощущаю лишь тупую, ноющую боль.

Не знаю, сколько я так сидела, обдумывая произошедшее и рассматривая плитку у себя под ногами. Но мое уединение нарушил громкий удар двери о стену — и в туалете послышались женские голоса.

— Ну как так? — возмущалась одна из девушек. — Я ведь годами пыталась привлечь его внимание, а тут появилась она… и у них все так быстро закрутилось.

— Успокойся, Маша, — к своему удивлению, я слышу голос Кати. Спокойный, чуть снисходительный. — Я ведь уже много раз говорила тебе, что не нужно ни на что рассчитывать.

— Но почему? — не унималась Маша. — Чем я хуже этой Ани? Она же совершенно обычная.

— А мне она понравилась, — отвечает Катя. — Хорошая девушка. Скромная, без понтов. Да и потом, Маш, Максим никогда не давал тебе лишних надежд. Чего ты завелась? Это же было очевидно, что он не может всю жизнь быть холостяком.

— Может, у них все не так серьезно? — сквозь всхлипы произнесла Маша, — если так, то я готова ждать.

— Не жди, — перебила ее Катя. — Аня действительно очень ему нравится. Он уже больше года влюблен в нее. И наконец смог добиться ее расположения. Так что у него явно серьезные намерения в отношении этой девушки.

В ушах шумит. Руки холодеют. Что значит больше года? Мы ведь познакомились полгода назад. Может, Катя что-то путает?

— Всмысле? — удивляется Маша. — Но почему я слышу об этом первый раз? Я думала, мы подруги…

— Подруги, подруги, — вздыхает Катя. — Но не забывай, что и Максим мой брат. Я не могу направо и налево раскидываться его секретами. К тому же это вряд ли остановило бы твои попытки добиться его внимания.

— Бред какой-то, — фыркает Маша. — Ладно, по такому случаю мне срочно нужно напиться.

— Может, тебе уже хватит?

Я слышу, как дверь в уборной хлопает, и я снова остаюсь одна.

Остаток вечера проходит как в тумане. Я сижу за столом, механически пережевываю еду, отвечаю улыбками на шутки, но мыслями нахожусь где-то далеко. Мне не хочется ничего, кроме как оказаться дома, снять с себя этот наряд и забыть все, что здесь случилось — и разговор с Ваней, и подслушанное в туалете.

Максим ведет себя как всегда. Вроде и общается со всеми, но больше не отходит от меня ни на шаг. То за руку возьмет, то обнимет за плечи, то поправит выбившуюся прядь. А я не знаю, как вести себя рядом с ним.

Если то, что сказала Катя — правда, значит, Максим имел на меня виды еще задолго до нашего с ним знакомства. Но откуда он знал меня, ведь в наш дом он переехал всего за месяц до того, как я узнала, что Ваня мне изменяет. Все это выглядит очень странно, даже пугающе.

— Поедем домой? — мягкие руки Максима обнимают меня за талию, когда я стою у окна и смотрю в темноту. Я вздрагиваю от неожиданности.

— Поехали, — твердо отвечаю я, не оборачиваясь. — Уже поздно. И я устала.

— Точно. Все уже ждут не дождутся, когда начальство свалит и можно будет расслабиться по-настоящему, — он пытается шутить, но я не смеюсь.

Оглядываюсь через плечо. Народ и правда изрядно навеселе: кто-то танцует на стульях, кто-то громко поет.

— Все нормально? — вкрадчиво спрашивает Максим, касаясь моей щеки, заставляя посмотреть на него. — Последние часа два ты какая-то молчаливая. Мне стоит волноваться? Я тебя чем-то обидел?

— Говорю же, устала, — я сознательно лгу ему, потому что не считаю нужным выяснять отношения при всех. — И эта обувь меня доконала окончательно.

Максим опускает глаза на мои ноги и хмурится.

— Почему сразу не сказала? Я бы не просил тебя столько раз танцевать со мной.

— Ничего страшного. Когда мы танцевали, я почти не ощущала боли, все было терпимо.

— Я тебя не заслуживаю, — смеется он. — Ты чудо, Аня. Мое чудо.

Сердце сжимается от этих слов. Какие бы тайны у него ни были, он умеет говорить женщине то, что нужно.

Он нежно касается моих губ, притягивает к себе, и я на секунду забываю о своих подозрениях.

Спустя десять минут мы стоим на улице и провожаем родителей Максима. Он крепко жмет руку отцу, а затем тепло обнимает маму, целует в щеку и помогает ей сесть в машину.

— Анечка, были рады познакомиться с тобой, — машет из окна автомобиля Светлана Викторовна. — Моему сыну повезло встретить такую девушку, как ты. С удовольствием будем ждать вас в гости.

Краска заливает мое лицо. Я вижу, что ее слова звучат искренне. И я отвечаю ей взаимностью, не зная, смогу ли я и правда когда-нибудь навестить их. Теперь я уже ни в чем не могу быть уверенной.

Посадив родителей, мы сами сели в машину и поехали в строну моего дома. Припарковавшись у подъезда, Максим вышел, обошел машину, открыл мою дверь и присел на корточки. Ловкими движениями он снял с меня туфли и поднял на руки.

— Это обязательно? — тихо произнесла я. — Тут идти всего ничего.

— Знаю, — улыбается он. — Но я больше не могу смотреть, как ты морщишься при каждом шаге.

Он несет меня на руках, будто я ничего не вешу. Даже в лифте не дает стать на ноги, только крепче прижимает к себе.