— Срок три месяца.

— Не могу поверить… — в горле застревает ком. — А кто отец?

— Ваня, — тихо отвечает она.

— В каком это смысле? Вы же… вы же, — шепчу я, — не были вместе. Просто целовались, но дело не дошло до…

— Это он так сказал? — спрашивает она, и я слышу, как дрогнул ее голос. Она что же, обижается на него? — Тот вечер был не единственным.

— Но он клялся, что между вами ничего не было, — от шока у меня начинают подкашиваться ноги, и я опираюсь на ближайший ко мне столик.

— Я давно хотела тебе сказать, но все не могла набраться смелости.

— Что ж, поздравляю вас… — хрипло выдавливаю из себя я, чувствуя, как на глаза уже наворачиваются жгучие слезы.

Я не могу позволить себе заплакать. Только не здесь. Не перед ней.

— Мне надо идти… — быстрым шагом я выхожу на улицу. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот и оно выпрыгнет из груди. Легкие отказываются дышать. Не хочу здесь находиться. Не хочу видеть ее живот. Не хочу представлять, как она была с моим мужем.

Зачем он тогда приезжал в суд? Зачем ему нужна была отсрочка? Почему он так цепляется за наш брак? Им движет чувство вины? Жалость? Или ему просто жалко терять удобную жену, которая готовила ужины, стирала рубашки, сидела дома и не задавала лишних вопросов?

— Аня! Подожди!

Я слышу позади ее голос, но продолжаю идти. Меня колотит так, что хочется крушить все вокруг. Разбить витрину. Закричать. Срываться на беременной — последнее дело. Но я почти на пределе.

— Отпусти его, слышишь? — Татьяна с силой хватает меня за локоть и разворачивает лицом к себе. — Я люблю его. Давно. Я больше не могу бездействовать, когда ты пытаешься отобрать его у меня.

Что за бред она несет?

— Ты показываешь характер, крутишь им, а он просто хочет счастья, — Таня заглядывает мне в глаза. — Зачем ты уговорила суд дать вам время? Зачем? То уходишь, то возвращаешься. Пойми: он тебя не любит. Он хочет быть со мной. У нас скоро будет ребенок.

Я сплю? Это розыгрыш? Тогда где скрытая камера? Единственное, в чем она права — Ваня меня не любит. Он вообще никого не любит. Только себя. Если бы он сейчас был здесь, я выбила бы ему все зубы.

— Зачем цепляться за то, чего уже нет, Ань? — продолжает сыпать вопросами бывшая подруга. — Я хочу, чтобы ты поняла: мы любим друг друга. Это случилось внезапно, никто не виноват, что все так… — она закусывает губу. — Мне жаль, что я разбила твой брак, я не хотела. Просто любовь победила. Понимаешь?

— Не очень, — упрямо мотаю головой я. — Объясни, как можно разбить чужой брак и говорить, что не хотела? Мы каждый день болтали с тобой по телефону, переписывались. И все это время ты спала с моим мужем у меня за спиной! Это называется «не хотела»?

Пульс бешено стучит в висках. Я стараюсь дышать как можно спокойнее, но воздуха все равно не хватает. — Таня, я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — дрожащим голосом говорю я. — Мы и так разводимся. Да нас уже развели бы, если бы он не ныл в суде, что хочет сохранить нашу семью. Он ни разу не упомянул о вашем… — я киваю на ее живот, не в силах произнести это вслух.

— Это неправда! — в глазах Татьяны появляются слезы. От обиды, а не от раскаяния. — Зачем ты мне врешь? Это ты его не отпускаешь!

— Ты так в этом уверена? — кричу я. — Это он так сказал? — я добиваю Таню ее же оружием.

Потом резко разворачиваюсь и ухожу в сторону офиса, оставив стоять бывшую подругу посреди тротуара одну — злую, растерянную… беременную.

— Бред какой-то, — Ленины глаза, и без того большие, становятся как два блюдца. Она сидит напротив меня в своем кабинете, отодвинув в сторону клавиатуру. — Как ты от нее отделалась?

— Просто сбежала, воспользовавшись ее замешательством, — я откидываюсь на спинку стула и просто дышу.

Голова сейчас треснет от количества новой информации и переизбытка эмоций. Таня беременна от Вани! Какой кошмар…

Лена взволнованно поглядывает на меня поверх очков.

— Знаешь, в этом идиотизме есть и что-то утешительное, — говорит она после долгого молчания.

Как тонко Лена охарактеризовала мою жизнь. Идиотизм.

— Что тут утешительного? — фыркаю я, устало потирая виски. На дворе еще утро. Как отработать день и не сойти с ума? — Объясни мне, потому что я окончательно запуталась.

— Теперь у тебя есть в руках козырь, который сто процентов положит вашему браку конец, — снисходительно поясняет подруга. — Ваня ничего не сможет противопоставить этому. Не сможет больше выставлять тебя ревнивой дурочкой, которая что-то себе напридумывала.

Я промолчала, пытаясь переварить слова подруги. В конце концов, она права. Тогда почему же не наступает облегчение? Почему эта новость так огорошила меня? Ведь я уже давно все для себя решила.

— Ань, — окликнула меня Лена. — Ань, скажи, что именно так тебя загрузило? Только не говори, что у тебя еще оставались надежды на ваш брак.

— Нет, но… Это все равно очень больно — узнать, что мужчина, который по ночам делит с тобой постель, сделал другой женщине ребенка. Ребенка, — я перешла на шепот, — о котором в последнее время я так мечтала.

Лена встала из-за стола, подошла ко мне и, опустившись на корточки, взяла меня за руки.

— Анют, дорогая, я понимаю, что для тебя эта больная тема… но ты должна радоваться, что у вас так и не вышло завести детей. Представь: ты растишь ребенка, а он в это время изменяет тебе с секретаршей. Или с твоей лучшей подругой — тут вариантов много. А теперь у тебя новая жизнь. Посмотри, чего ты добилась за такое короткое время! Так что ты явно сделала правильный выбор, бросив его.

По моим щекам потекли горячие слезы, и я прикрыла ладонью рот, чтобы весь офис не услышал мои рыдания. Все, что я так долго копила в себе, наконец вырвалось наружу. Подруга крепко обняла меня и погладила по голове.

— Тише, родная, тише. Они не стоят твоих слез. Все, что ни делается, все к лучшему, — шептала Лена. — Теперь в твоей жизни наконец появился достойный мужчина, готовый носить тебя на руках.

— Не преувеличивай, — возразила я.

Но подруга лишь отмахнулась от меня.

— Ань, ну почему ты такая упрямая?! — ласково ворчит Лена. — Ты вообще понимаешь, кто такой этот Максим? И тем не менее он бегает за тобой, как мальчишка, уделяет все свободное время, заботится. А ты сидишь и плачешь из-за какого-то Вани, который даже и ногтя твоего не стоит. Пусть с ним теперь Таня твоя разбирается. Это больше не твоя головная боль.

День пролетает на удивление быстро. После разговора с Леной я немного успокоилась и с головой погрузилась в работу над новым проектом — рекламой известного бренда косметики. Я настолько увлеклась этим, что не заметила, как ко мне подошел Андрей.

— Трудишься в поте лица? — громко поинтересовался он.

Я вздрогнула от неожиданности.

— Ой, Андрей Борисович, — обернувшись, выдохнула я, — нельзя же так пугать людей.

— Ну, извини, — рассмеялся он, — я не хотел. Начальник склонился над экраном и удовлетворительно закивал головой, рассматривая макет. — Отлично, мне нравится, — заключил он, — ты не перестаешь удивлять меня.

— Спасибо, — улыбнулась я. — вы как всегда вогнали меня в краску.

Начальник сощурил хитрый взгляд.

— Надеюсь, завтра мы перейдем на «ты», — подмигнул мне он. — Пусть субординация остается исключительно в пределах офиса.

— Не понимаю, о чем вы, — мои брови взлетели вверх. — Что такого должно случиться завтра?

— Как это? — удивленно воскликнул Андрей. — Завтра же будет корпоративная вечеринка в честь юбилея фирмы Максима. Я тоже там буду. И я подумал, будет глупо, если мы весь вечер будем выкать друг другу, тем более теперь ты — девушка моего близкого друга.

Я растерянно уставилась на него.

— Впервые об этом слышу.

Я вижу, как начальник суетится и смущенно отводит взгляд.

— Наверное, Максим еще не успел предупредить тебя… Ну что ж, пожалуй, я пойду. Хороших выходных, — неловко бросает он и уходит, оставив меня наедине с беспокойными мыслями.