— К тому же, — продолжил я, — у меня есть неопровержимые доказательства того, что по лесу бродят больные животные, а откуда они взялись — надо уточнять. Поэтому можно пропихнуть еще и вопрос совместных поисков с привлечением и эльфов и людей, что позволит нам на время убрать этот дурацкий и неизвестно кем придуманный набор правил.

Вот на это я и рассчитывал крепче всего. Бешеная белка лежала в столичной лаборатории, пробы с Василя крутили эльфийские алхимики, и обе стороны нынче ковыряли одну и ту же дрянь порознь, каждая в своем углу. А в тайге ей никакая граница не указ, зверье через кордоны бегает свободно. Стало быть, и ловить эту заразу придется сообща, хотят того лорды с генералами или не хотят.

Про эльфийский мор в этой же бумаге я упомяну отдельной строкой, как сопутствующее наблюдение с пограничного поста. Первое просят сами обстоятельства, второе прицепится следом.

— Не представляю как ты будешь этого добиваться, но буду рада, если выйдет, — она шмыгнула носом. — В резервациях действительно беда и… — она замялась, — зная моих сородичей, они будут помирать пачками, как мухи, но фиг попросят помощи.

Я пожал плечами.

— Гордость штука скверная. С одной стороны гордецы обладают часто стержнем в характере, с другой стороны имеем побочные проблемы. Вот, например, как сейчас.

— Угу… — она печально кивнула головой, после чего встала из-за стола. — Так, ладно, я засиделась у тебя. Мне малого кормить надо.

— Я провожу, — я встал вместе с эльфийкой, попутно отправив тарелку в раковину. — Я уберу, не заморачивайся.

В прихожей я снял с крючка ее куртку и подал, придержав за плечи, покуда она попадала в рукава. Наира на секунду замерла от такого обращения, но говорить ничего не стала.

— Стой смирно, — велел я, взявшись за концы шарфа.

Я обмотал ей горло в два оборота, заправил свободный край под воротник и застегнул молнию до самого подбородка. Затем снял с полки собственную шапку, и натянул эльфийке на голову, аккуратно обойдя острые уши.

— Вот теперь порядок. А то вчера в одной майке скакала по морозу, снайпер.

— Мне не холодно было, — буркнула она из-под шапки.

— Ага. Видел я на крыльце, как только приехал, как тебе не холодно было, чуть глаза мне не выколола.

Наира сначала не поняла, что я имел ввиду, а затем смущенно отвела глаза в сторону.

Вот прожил семьдесят лет, а женщин все равно иногда с трудом понимаю. То сама грудью в глаза лезет так, что прям чуть ли не в упор подставляет вырез, то об одном упоминании про реакцию женского организма на холод смущается.

Точно также как увидеть девушку в купальнике и в нижнем белье. В первом случае она будет красоваться, а во втором, если вы незнакомы, визг будет на всю околицу, а казалось бы, в чем разница… но нет, «это другое».

Возился я с Наирой и ловил себя на том, что руки делают это сами. Точно так же я когда-то заматывал Игорька перед школой, придерживая за плечи и приговаривая всякую ерунду. Тело помнило движения лучше головы.

— У тебя еще есть вопросы? — спросил я.

— Да. Но на большую часть из них ты ответил. Однако я до сих пор не знаю, как ты получил магию, которая работает как-то неправильно. Ты хоть сам понимаешь?

— Не-а, — ответил я честно наполовину. — Оно просто есть, и я просто понимаю, как им пользоваться.

И ведь это было почти правдой. Откуда она взялась, эта сила, я и сам не знал ни бельмеса. Кто мне ее выдал, за какие такие заслуги и на кой-ляд, оставалось загадкой почище Разлома. Ежели когда-нибудь встречу того, кто раздает старикам чужие тела с магией в придачу, я ему пару вопросов задам с большим удовольствием.

— Ясно, — она вздохнула. — Ладно.

Я провернул штурвал и толкнул створку. Морозный воздух ввалился в тамбур белым паром, оседая на теплом металле мелкой изморозью. Утро стояло ясное, солнце уже поднялось над макушками елей, и снег на поляне слепил глаза.

Наира вышла на крыльцо, подхватила прислоненную к стене доску и стала спускаться по обледенелым бетонным ступеням. На третьей она остановилась, повернулась ко мне и окликнула, хотя я никуда еще не ушел.

— Егор?

— Да, — ответил я.

— Спасибо.

Я удивленно посмотрел на нее.

— За что?

— За то, что рассказал и наконец-то ответил на мои вопросы. Честно, мне тебя огреть чем-нибудь хотелось за то, что ты постоянно от ответов уходил, но… я рада, что мы поговорили и… Спасибо, что хочешь помочь. Это ценно.

Стояла она на ступеньке в моей старой шапке, из-под которой выбилась светлая прядь, и глядела снизу вверх. Уши у нее заметно порозовели, и списать это на мороз при всем желании не выходило, потому что горло я ей замотал на совесть.

Больше не говоря ни слова, она вскочила на гравиборд и умчалась в сторону своего бункера.

Я постоял на крыльце, глядя, как оседает снежная пыль на месте ее старта.

Ответил на вопросы, значит. Ценно, значит.

Совесть моя от этих благодарностей заворочалась и заскребла. Ответил я ей ровно на ту половину, которую сумел выложить, а вторая половина осталась при мне. Про старика, помершего в чужой тайге. Про Систему, которая гудит у меня в голове и раздает очки за убитых тварей. Про то, что человек, с которым она вчера сидела на кухне и которого целовала до того, ей вовсе не знаком.

Рассказать ли? Стоит ли того?

Но зачем?

Думать об этом сейчас совершенно не хотелось, потому что забот хватало и без того. Я зашел в тамбур, закрыл двери, после чего направился в смотровую, где открыл рабочий ноутбук и принялся составлять рапорт.

И составить мне надо было его идеально, чтобы не было лишних вопросов.

Итак, рапорт… рапорт-рапорт-рапорт… пу-пу-пу… а как его составлять-то в нынешних реалиях?

Память не торопилась мне помогать, хотя я и пытался выудить эту информацию из недр головы, но быстро ничего не всплывало. Напрашивалось несколько предположений: либо предыдущий Егор рапорты не составлял, либо память мне досталась такая же ехидная, как и Система.

Работала она у меня по своему разумению. То выдаст термин, о котором я слыхом не слыхивал, вроде Мировой Энергии, а то на простейшем деле упрется рогом и молчит. Будто сидит в голове ленивый архивариус, который сам решает, какую папку мне сегодня подать, а какую придержать до лучших времен.

Не мудрствуя лукаво, я решил, что самым простым способом будет поковырять рабочий ноутбук. Открыв браузер, я не очень быстро, поскольку в своей жизни с цифровой техникой был не супер-мастак, но вполне уверенно нашел почтовый ящик и, немного поковырявшись в оном, мне удалось найти отчеты, которые Егор Багрицкий отправлял в Канцелярию.

В основном они выглядели как очень краткие пересказы «как я провел лето», только с информацией о том, как прошел месяц на посту.

«Октябрь. Обстановка штатная. Зафиксировано пятнадцать прорывов. Рубеж сохранен, твари за периметр не вышли».

Я кликнул по следующему письму.

«Июнь. Двадцать два прорыва. Одна тварь смогла прорваться через первую линию заграждений. Цель ликвидирована из стрелкового оружия до подхода к зоне сейсмодатчиков. Повреждений имущества нет».

Пролистав еще несколько месяцев, я убедился, что все документы писались под копирку, менялись лишь цифры да названия месяцев.

«Август. Активность в пределах нормы. Десять мелких прорывов. Расход боеприпасов соответствует уставным нормативам».

«Февраль. Обильные снегопады. Восемь прорывов из Разлома. Проведено плановое обслуживание нагревательных элементов на поворотных механизмах турелей. Рубеж под контролем».

«Апрель. Двенадцать прорывов. Все цели уничтожены автоматикой. Личного вмешательства не потребовалось».

Три года службы уместились в три десятка коротеньких строчек. Двадцать две твари за июнь, и ни слова о том, каково это, когда они лезут из тумана всю ночь напролет. Ни жалобы, ни просьбы, ни живого человеческого слова. Парень отписывался так, будто заполнял бланк на выдачу валенок.