Она хлопнула светлыми ресницами, явно сбитая с толку моей резкостью и внезапной сменой темы. Взгляд ее растерянно забегал по коридору.

— А ты? — спросила она совсем тихо.

— Мне есть где спать, — отрезал я, указывая рукой в сторону игровой комнаты. — Так что давай, топай.

— Я вообще-то мылась уже, — пробурчала эльфийка, скрестив руки на груди.

— Ага, — усмехнулся я, оглядывая ее стройную фигуру с ног до головы. — А еще только что бегала по ночному лесу в одной тонкой майке под курткой, потела, пачкалась в сугробах и наглаживала благоухающего мокрой псиной медведя. Так что давай, бегом, топ-топ. Полотенце чистое там есть в шкафу на второй полке.

Наира недовольно засопела, сверкнула на меня сердитыми глазами, но спорить больше не решилась. Скинула ботинки прямо на середине прихожей, стянула куртку и, громко топая голыми пятками по холодному линолеуму, скрылась за дверью санузла. Вскоре из-за тонкой перегородки донесся шум включенной воды.

Я тяжело опустился на табурет в кухне, с наслаждением вытягивая гудящие от долгой ходьбы ноги.

Из-под кухонного стола раздалось тихое ритмичное царапанье. На свет потолочной лампы медленно выкатился Бу. Каменный панцирь картарианина тускло поблескивал, перебирающие по полу трехпалые конечности издавали привычный цокающий звук. Иномирец остановился ровно в метре от моих ступней.

— Как наш косолапый друг, вопрос? — прогудел он.

— Порядок, — ответил я с тяжелым вздохом. — Ему не хуже. Но, увы, и не лучше. Эта дрянь дремлет в нем, и мой навык ее попросту сдерживает, загоняя в спячку. Совершенно неясно, сможет ли зараза его перебороть или он будет постоянно находиться в таком подвешенном состоянии до конца своих дней.

Я помолчал, вслушиваясь в монотонный плеск воды за стенкой, и поделился своей главной тревогой.

— Очень опасаюсь, что со временем она начнет вести себя как мутирующий вирус. Приспособится к моему лечению, найдет лазейку и начнет просачиваться сквозь барьер все быстрее и быстрее. Тогда интервал сократится до трех часов, затем до часа, и в один прекрасный момент я просто не успею добежать до лежбища.

Бу замер на месте, а затем медленно покачал корпусом вверх-вниз.

— Такое возможно, — произнес картарианин со спокойной рассудительностью. — Но при этом не факт, что так и будет.

Я горько усмехнулся, глядя на прагматичного каменного философа.

— Спасибо, — сказал я саркастично. — Утешил.

— Пожалуйста, — совершенно искренне отозвался Бу, развернулся на месте и деловито потопал обратно под тень кухонного стола.

Щелкнул дверной замок. Створка санузла приоткрылась, и в коридор выскользнула Наира. От нее густо тянуло влажным горячим паром и запахом моего дешевого армейского мыла. Она быстро юркнула в спальню, плотно прикрыв за собой дверь.

Я поднялся с табурета, сбросил с себя пропахшую сыростью одежду и отправился под душ. Горячая вода смыла липкий пот, накопившийся страх за жизнь шатуна и остатки таежного мороза. Забитые мышцы немного расслабились, хотя поясницу продолжало неприятно тянуть.

Вытершись полотенцем насухо, я натянул чистые спортивные штаны и прошел в игровую комнату. Большая плазма на стене тускло отсвечивала серым глянцевым прямоугольником, отражая блики дежурного освещения. Я достал из шкафа старый клетчатый плед, бросил его на диван, подсунул под голову небольшую подушку и втопил в нее щекой, мгновенно закрыв глаза.

И снилось мне черт знает что.

То мурчащие летающие коты.

То топающие по коридору говорящие камни.

То мостящаяся под бок светловолосая эльфийка.

Я проснулся оттого, что нос уловил до одури знакомый домашний запах. Где-то совсем рядом громко и невероятно аппетитно шкворчало раскаленное масло. Открыв отяжелевшие спросонья веки, я уставился в серый прямоугольник выключенной плазмы на стене. Первые несколько секунд сонный мозг напрочь отказывался сопоставлять картинку с реальностью. Какого дьявола я сплю на диване в игровой комнате? Затем картинка стала потихоньку вырисовываться. Тяжелый разговор с эльфом у руин древнего храма, беседа с Наирой и поиск больного шатуна.

Я приподнялся на локтях, ощущая, что шея затекла от сна в неудобной позе. Тусклый желтоватый свет из коридора падал прямо на край небольшой подушки. На темной наволочке отчетливо выделялся длинный светлый волос.

Я нахмурился и задумчиво потер уже конкретно заросший подбородок. В голову немедленно полезли обрывки странных ночных видений. Летающий крылатый кот плавно кружил под потолком. Каменный иномирец деловито топал по линолеуму в коридоре. Следом вклинился совсем уж нелепый образ того, как остроухая девка тихо пробралась в комнату, нырнула под клетчатый плед и прижалась горячим телом к моему боку.

Я сердито мотнул головой, прогоняя наваждение. Совсем чердак протекать начал и сны дурные снятся от постоянного недосыпа и нервов. Волос этот стопроцентно прицепился к рукаву еще вчера вечером во время нашей поездки на гравибордах, а ночью благополучно отвалился на постель. Или еще каким-нибудь образом, иного толкования просто и быть не могло.

Поглядев на этот еще секунду, я все-таки смахнул его с наволочки на пол.

Отбросив плед в сторону, я поднялся на ноги, натянул спортивные штаны с теплой рубахой и вышел в коридор. Густой аромат жареного мяса манил, как рукой в мультиках, на кухню.

По дороге я мельком глянул на панель в смотровой. Датчики молчали, лампа вызова не мигала. Часы показывали половину десятого. Стало быть, до следующего лечения оставалось часа три с небольшим, и на этот раз я твердо решил не тянуть до последнего.

— Утра, — сказал я, переступая порог и щурясь от яркого света потолочной лампы.

— Доброго, — привычно отозвалась Наира.

Эльфийка стояла у газовой плиты все в той же домашней майке. Она проворно орудовала деревянной лопаткой по чугунной сковороде, где громко шипели крупные куски ветчины по соседству с тремя разбитыми яйцами. Края белка уже успели покрыться хрустящей золотистой корочкой, пузырясь от высокой температуры. В пустом желудке моментально и очень жалобно заурчало.

Хозяйничала она у меня так, будто прожила тут полжизни. Знала, в каком шкафу лежат тарелки и где стоит соль. А ведь заходила в этот бункер она от силы раз десять. Наблюдательная девка, ничего не скажешь.

— Садись, сейчас наложу, — сказала она, ловко подхватывая сковороду с решетки.

Я опустился на стул, придвинув к себе кружку с заваренным горячим чаем. Эльфийка сгрузила шкворчащую массу на две тарелки, поставила одну порцию передо мной и нарезала пару толстых ломтей хлеба.

Завтракали мы в полном молчании. Я отправлял в рот соленые куски ветчины, макал хлебный мякиш в растекающийся горячий желток и запивал все это чаем. Жизненная энергия медленно возвращалась. Готовила Наира отменно, это я запомнил еще по прошлым разам, но даже такая простая еда из-под ее рук выходила больно вкусной.

А может это я просто проголодался за адреналиновую ночь.

Уничтожив порцию до последней крошки, я отодвинул пустую тарелку, понимая, что как раз под остатки чая можно завершить начатый ночью разговор.

— А теперь давай выкладывай, — произнес я, глядя ей прямо в глаза. — Рассказывай подробно все, что ты видела в резервации. Информацию от твоего сородича у алтаря я получил крайне тревожную, ситуация мне совершенно не нравится.

Наира замерла с недопитой кружкой у губ. Лицо ее мгновенно утратило расслабленное домашнее выражение, и она медленно опустила посуду на стол, затем поднялась с места и отвернулась к раковине.

— Это не имеет ровным счетом никакого значения, Егор, — глухо ответила эльфийка, пустив тонкую струйку воды из крана. — Любое официальное вмешательство со стороны Империи приведет к масштабной катастрофе. Хрупкий мирный договор висит на волоске и если ваши солдаты или инспекторы перейдут границу под видом спасателей, правитель воспримет этот шаг как прямое вторжение. Снова развяжется кровопролитная война.