— Не знаю, — буркнул Белк.

И ответ пришёл вскоре.

— Фух… — выдохнул я.

Из крон редколесья появился Ранд, за ним вышел Шинта.

— Вернулись, хорошо, — сказал я, уже снимая стрелу.

— Там кто-то ещё. — Белк ткнул в сторону леса.

И я всмотрелся в лес. Кто-то и впрямь шёл за ними.

Грузная фигура вышла вслед за Шинтой.

И я не поверил своим глазам…

— Зиф…

Дорогие читатели, знаю, что не всем нравятся интерлюдии. В этом томе их особенно много. Но это единственный способ рассказать полноценную историю с разных ракурсов, раскрыть то, что скрыто из-за ограничения выбранного лица.

Или я ошибаюсь и всем нравятся интерлюдии? Напишите, чтобы я понимал.

— Рар-ар! — громко предостерёг Ветер, только завидев незнакомую фигуру.

— Тише, — бросил я и ринулся к реке.

Фигура показалась между голыми стволами всего на несколько мгновений — тёмная, высокая и какая-то неестественно тонкая. Она то исчезала за ветвями, то вновь возникала, шатаясь на каждом шаге. Снег на берегу был истоптан нашими следами, а бревно через воду побелело от тонкой ледяной корки.

Признаться, я сам не понял, как мне удалось узнать его. Зиф совсем не был похож на того неандертальца, каким я его знал. Шкуры висели на нём, как на скелете, борода скрывала шею, волосы, сбившиеся в колтуны, жирными плетями обрамляли лицо.

Когда-то он казался мне воплощением той самой неандертальской крепости — широкий, тяжёлый, словно сам вырубленный из камня. Теперь же от Большого Камня остался только костяк. Даже громадные надбровные дуги и челюсть не могли скрыть, насколько глубоко запали глаза и щёки.

А на правой стороне лица зиял тёмный провал пустой глазницы, от которой расходился косой рваный шрам.

«Точно как у Горма…» — подумал я.

Мысль пришла сама и оттого показалась особенно мерзкой. Будто Вака намеренно поставил клеймо побеждённого, знак предателя и соратника Горма.

— АФ! РА! — шумел Ветер, прижав уши, когда мы подбежали к бревну.

Одновременно Зиф перешёл реку и спустился с бревна. Он увидел меня, но следом сразу глянул на волка. Его обветренные губы, покрытые сухими хлопьями кожи, дрогнули в улыбке.

— Ве… тер… — тихо произнёс он.

Волк дрогнул ушами. Задёргал носом, принюхиваясь. И, словно кот в засаде, медленно приблизился к неандертальцу.

Шерсть на загривке ещё стояла дыбом, но хвост уже перестал быть жёсткой палкой. Ветер не узнавал лицо. Он узнавал запах, спрятанный под потом, кровью, дымом и месяцами пленной жизни.

Зиф протянул к нему худую тёмную руку.

— Ветер, — повторил он.

Волк распрямил уши, поднял голову и потянулся к нему носом. Я даже хотел окликнуть его, от греха подальше. Но это не потребовалось — волк лизнул палец мужчины и уже без опаски вернулся ко мне.

Значит, не забыл. Где-то в звериной памяти сохранился тот Зиф, что видел его ещё щенком. И почему-то именно эта мелочь окончательно убедила меня: передо мной действительно он.

— Он не забыл тебя, — сказал я, подойдя к Зифу.

— Ив, — буркнул он, и его колени подогнулись, словно силы разом покинули его.

Я подхватил его, закинул его руку себе на шею и перехватил её другой рукой.

И едва не отшатнулся от того, насколько лёгким он оказался. Неандерталец его роста должен был давить массой, вынуждать меня едва ли не волочить ноги. Сейчас под шкурами почти нечего было нести.

— Ранд! Помоги мне!

Охотник без лишних разговоров оказался с другой стороны.

— Что случилось? Откуда с вами Зиф? — спрашивал я, пока мы вели обессиленного неандертальца в большой шалаш.

Многие уже подоспели к реке. Большинство мы отправили обратно, в данной ситуации от них нет толка. Только Канк мельтешил вокруг. Белк остался на карауле, хоть тоже хотел проводить Зифа.

Его возвращение было сродни чуду.

Знаком свыше.

И произошло это именно сейчас. Когда Вака был в нескольких днях пути. Если бы я всё ещё верил в простые совпадения, сегодняшний день был бы прекрасным поводом начать сомневаться.

— Не знаю я. Мы оставили Нака через два дня, поутру. Он двинулся в сторону волков Ваки. Метки нам показал, по которым они идти будут. Всё рассказал, — Ранд хоть и понимал, что Нак очень сильно нам помог, не мог отринуть мысль о том, что Нак — предатель. Такой же, каким был Шанд-Ий. И относился к нему соответственно. — Двинулись обратно, на второй день увидели его меж крон. Думали сначала, что это тот — одноглазый.

Тар-Та. Из общины Угши. Я бы и сам спутал.

— Я едва не пустил ему кровь, — бросил Шинта, будто извиняясь. — Но он узнал Ранда.

Зиф, должно быть, уже тогда держался на одной только воле. Пройти одному столько леса в подобном состоянии было почти невозможно. Тем более зимой, когда любая ночь способна довершить то, чего не сумели сделать голод, раны и дикие звери.

— Ранд… Вака… — будто в бреду бубнил Зиф.

Имя Ваки он произносил иначе, чем остальные слова. С такой ненавистью и страхом, что меня пробрала дрожь.

— И мы повели его на стоянку. Он мало говорил. Что-то про Сови, — проговорил Ранд и дёрнул уголком губ. — Вака уже близко. Два-три дня — и будет тут. Если бы не он, мы бы вернулись быстрее.

Похоже, Ранд был не очень рад возвращению Зифа.

Оно и неудивительно.

— Тогда Зиф вовремя оказался с нами. Духи явно благоволят нам. Помощь нам не помешает, — отрезал я, но, как и в воспитании волка, добавил: — Благодарю тебя, Ранд.

— П-ф… — отмахнулся охотник.

«Ничего, Ветер поначалу тоже носом вёл», — усмехнулся я про себя.

— Канк, приведи Уну в большой шалаш, — дал я указание Канку.

— Да, сейчас!

Когда мы положили Зифа в шалаше, он едва мог держать глаза открытыми. Ранд отправился наружу, а Шинта помог мне снять с неандертальца старые, грязные шкуры. И вскоре мы увидели тело, обтянутое кожей, покрытое множеством рубцов. Весь торс пересекали розовые полосы, словно от кнута. Запястья опоясывала запёкшаяся корка крови от постоянного трения пут. Я не представлял, что Вака делал с ним в плену, но довести до такого состояния…

Рёбра можно было пересчитать взглядом. На плечах и бёдрах, где прежде должны были перекатываться тяжёлые мышцы, кожа лежала почти прямо на кости. Некоторые следы были старыми и уже побледнели, другие ещё покрывала тонкая тёмная корка. На лодыжках обнаружились такие же следы пут, как на руках.

Но хуже всего была даже не худоба. Кожа казалась сухой, губы потрескались, глаза запали. Ему удалось выбраться, но до настоящего спасения было ещё далеко.

— Ублюдок… — не сдержался я. — Я убью тебя…

Но злость могла подождать. Сначала нужно было сделать так, чтобы Зиф не умер уже здесь, в безопасности, после всего пережитого.

Вскоре пришла Уна. Мы вместе осмотрели Зифа ещё раз. Ей уже не требовались мои указания — она отлично понимала, что нужно делать.

Тепло — постепенно. Вода — понемногу, но часто. Никакой тяжёлой пищи, сколько бы ни просил желудок. Следить за дыханием, за жаром, за тем, не начнёт ли его рвать. Я только коротко проговаривал это, а Уна уже кивала раньше, чем я успевал закончить. Когда-то мне приходилось объяснять ей каждое действие. Теперь достаточно было нескольких слов.

Выходя из шалаша, я захватил с собой костную маску.

Снаружи меня ждала Ака.

— Как он? Как Зиф? — взволнованно спрашивала она.

Она то и дело заглядывала мне за плечо, на закрывшийся полог, будто могла увидеть через шкуры, жив ли он до сих пор.

— Живой, — выдохнул я. — Первые дни ему нельзя есть обычную еду. Только бульон и воду с мёдом и солью, поняла?

— Но…

— Никаких «но»! Только бульон и воду! — повторил я строже. Я просто был на взводе. — Даже если он будет просить — только бульон и воду. Я скажу, когда можно будет дать больше. Будет недоволен — зови Белка или меня.

— Да, я поняла, — тихо ответила Ака, видя, в каком я состоянии.