— Он и был тахим! — резко, визгливо отвечал тому волку, что сшиб Такру, другой, с лицом, рассечённым глубоким рваным шрамом. Похоже, он был тем — Шако.

— И ты не тронул его? Он сам едва глаза открыть может?

— Вака… я сказал тебе уже, — прошипел Шако.

Вака… Такра быстро уловил, что он главный у волков, у их охотников. Он знал разные стаи. Знал, как те живут изнутри.

— Подними его.

Кай-Хака приподняли так, чтобы он мог стоять на коленях. По его подбородку стекала слюна, она капала на меховую жилетку. Глаза были мутными, едва отражали пламя. Он не был похож на вождя, он едва походил на охотника.

— Эй, Филин! — бросил Вака и глянул на Такру. — Он твой вождь?

Филин сглотнул, припустил голову.

— Был… он был моим вождём. — ответил шаман.

— Бил? Хья-хья! — мерзко усмехнулся Шако. — А сецас кто? А⁈

— Он слаб. Он проиграл. Из-за него духи отвернулись от соколов. — Такра исподлобья взглянул на женщин в стороне. — Из-за его слабости стая потеряла мужчин. У меня нет желания идти за таким вождём.

— ТЫ! ЛЖЕЦ! ГИЕНА! — заревела и вскочила одна из женщин Кай-Хака.

Бам! В тот же миг волк рядом пришёлся древком копья точно ей по колену, сбоку. Она тут же рухнула на колени.

— Что же кричит эта женщина? — спросил Вака.

— Она думает, что я лишил его силы. — ответил Такра. Он предполагал, что женщины постараются помешать ему.

— Валм-Ол не будет сыт слабым, — прошипел Шако, слизнув слюну, что норовила скатиться по подбородку.

«Им нужен вождь? Зачем?» — задумался Такра.

— А ты лишил его силы? — спросил Вака.

— Нет, — покачал головой Филин. — Я дал ему то, что позволяет говорить с духами не хуже шаманьего гриба. Но сколько бы ни выпил — на Ту сторону нет дороги. И кто силён, тот станет сильнее. А кто слаб — слабее. — Такра повторял то же, что говорил Кай-Хаку когда-то. — Живая вода дарит тепло. Я могу показать.

Он глянул на Ваку. Тот кивнул. Он быстро влетел в шалаш, выудил оттуда мех и вручил Ваке. Тот ухватил его, вырвал пробку и понюхал. Дёрнулся, сморщил нос.

— Пахнет как гнилая ягода, — сплюнул он на землю. — Отравить плоть решил⁈

Такра одёрнулся назад, наступил на ногу и взвизгнул от боли, едва не упав.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Шако. — Пустить ему кловь, а, Вака? — с готовностью, почти надеждой спросил он.

— Я выпью! Я могу показать! — вскрикнул Филин.

— Давай, — кинул ему мех Вака.

Он молча, сразу же припал к нему и сделал несколько глотков, даже специально пролил за губы, чтобы видно было.

Такра не раз пил живую воду. Он сам едва не оказался в её власти. Но если вождя, сколько бы его ни крутило, ни выкручивало, тянуло к ней всё больше, Филина мутило от одной мысли на следующий день. Для него её дар был мал, и мысль не шла, если испьёт.

— Выпил, значит. — кивнул Вака.

— Скоро он вернёт силу, не всю, но много. Не давать ему живой воды, духи отпустят его обратно. — проговорил Такра. — Он сильнее, чем кажется.

— Заберём, — кивнул Вака. — Нак, шаману кровь пусти. Не нравится мне.

Такра на миг обомлел, не мог поверить. А следом дёрнулся в сторону. Забил ногами, отползая. Но его лихо прихватили за ворот, прижали к земле. А юноша достал его же нож и пошёл к нему.

— Нет! Не убивайте! — закричал Такра. — Я могу помогать вам! Я укроюсь серой шкурой!

— Хребет для волка тонкий у тебя. А лисы носят иную шкуру, — сказал Вака, наблюдая за жалким соколом, который не знал себя от страха.

— Я знаю много стай! Знаю, где есть женщины!

— Женщин мы и сами добудем, — не убедился Вака.

— Видел других волков! Стаю, что идёт за Ивом! — закричал он последнее, что пришло в голову. Он надеялся обернуть всё так, словно он давно помогает волкам, а там уже что-то придумает.

И не ожидал, что Нак остановится в тот же миг. Все волки замерли, переглянулись. Они, несомненно, знали это имя. Такра вновь нащупал нить, но не хотел спешить. Осторожно.

— Ив! Волк! Я говорил с ним!

Он не углядел, в какой момент Шако начал движение, но через мгновение Такра был прижат к земле, у горла лезвие, а в лицо бьёт жгучее дыхание.

— ГДЕ ОН⁈ ГДЕ⁈ — заревел он ему прямо в лицо.

Такра не мог вымолвить и звука, столь жутким был Шако. Его рассечённое широким шрамом лицо исказилось в гримасе ярости и боли. У Филина было ощущение, что он вмиг вонзится ему в глотку и разорвёт её. Но он взял себя в руки в следующий же миг. Главное, он понял, что Ив им вовсе не соратник.

— Я скажу! Я покажу! — вымолвил быстро Такра и едва сдержался, чтобы не растянуться в улыбке.

Он не собирается умирать. Ему был вновь дарован шанс. И он сделает всё, чтобы выжить.

И чтобы убить того, кто лишил его всего.

Пустить кровь Иву.

Человек — существо социальное. Это его очевидное преимущество. Он способен договариваться, взаимодействовать с другими людьми и создавать сложные устойчивые связи. Эта особенность, черта Homo Sapiens, стала реактивным ускорителем развития нас как вида. Мы появились позже двоюродных братьев — неандертальцев, по меньшей мере на пятьдесят тысяч лет. И пережили их, превзошли в условиях постоянной адаптации.

Но это будет сильно потом. Сейчас — я видел оскал зверя, что не желал слушать слова и доводы. Он даже не думал дать мне шанс, не обращал внимания на крик Угши. Его локоть уходил назад, толстое древко копья выпрямлялось. Доли секунд до того, как оно пробьёт мне грудь, убьёт Тан-Ор-Аха, Ива и Дмитрия Васильевича.

Я смотрел на грубо оббитый каменный наконечник, на чешуйчатые сколы. Видел, как раненый юноша рванул к громиле с обожжённой мордой. Чувствовал, как Ветер припал к земле, готовый вгрызться в глотку неприятелю, и как Шинта уже вскинул атлатль.

Угша не успевал. Его глаза на бегу оторвались от силуэта неандертальца и глянули на меня.

«Интересно, он желает помочь потому, что я помог? Или потому что видел, на что мы способны?» — впрочем, это было уже совершенно неважно.

Мои пальцы отпустили тетиву из звериных жил, тугие плечи вознамерились распрямиться, и я почувствовал, как кончиков пальцев коснулось оперение, чтобы исчезнуть. Тонкая, смешная стрела — даже близко не дротик — рванула к неандертальцу на сумасшедшей скорости. Он было хотел метнуть тяжёлое копьё, ведь даже не ощутил опасности от того, чего никогда прежде не видел. Но не успел.

— АА-ААРХ! — взревел он по-звериному, истошно.

Стрела вонзилась точно в правое плечо, вырвала копьё, и то упало на землю. А я не стал тратить время, ожидая того, что произойдёт дальше. Наложил новую одним стройным движением, начатым ещё до того, как первая нашла цель. И кинулся назад.

— В лес! За мной! — выплюнул я и выпустил стрелу в метнувшуюся на меня женщину.

— Аха-а! — закричала она, а я уже был в шаге.

— Пятка! — крикнул я, поворачивая корпус.

Моё плечо втемяшилось в женщину. Зубы скрипнули от напряжения, ощущение, будто в стену врезался. Благо она ещё не успела прийти в себя после стрелы в бедре, как удар в грудь отбросил её. Она споткнулась о корень и упала на спину. Я метнулся через неё в темноту крон. Волчонок слева кинулся змеем между ног другой женщины, копьё ударило в землю, не поспев за хищником.

Дикий загнанный волк никогда не стал бы бросаться на человека в лоб. Он бы ударил сбоку, постарался бы обойти. Она знала это, как любой неандерталец-охотник — была готова, ждала, когда волк кинется сбоку от неё. Но и я знал, как охотится человек и чего он ожидает от зверя.

И жуткая челюсть уже сомкнулась на щиколотке, разорвав ахиллово сухожилие. Он сжал и тут же отпустил, цель — нанести урон, а не удерживать превосходящего по силе противника. И отступить, перестроиться. Вот наша тактика. Ведь мы слабее. Нам нужно быть хитрее.

— ЯРА-А-ГХ! — выплюнула она что-то нечленораздельное.

Но времени не было думать, я уже мчался через лес. Несколько копий приземлились за спиной, но опасности не представляли. Ветер догнал меня очень быстро и серым пятном маячил на периферии, то исчезая за стволами, то появляясь. Что сталось с Шинтой — я не знал, но верил, что он тоже не растерялся.