Вака обернулся за спинами охотников.

— ОСТАНЕТСЯ ЖИВ! ОСТАЛЬНЫЕ — УМРУТ! КАК ОН! — я поднял руку и указал на раненого.

Вскоре яд начнёт действовать.

И очень быстро они поймут, что любая рана может стать для них смертельной.

И это — только начало.

Турд держал в одной руке плетёный щит, подбитый толстой шкурой, а в другой — широкий каменный топор. Впереди, за рекой, высился плавный подъём. Наверху стояли те, на кого им было суждено охотиться сегодня. И от одного их вида что-то внутри начинало копошиться, как личинки в мертвечине: будило голод, заставляло жрать, словно это был последний шанс набить брюхо перед смертью.

Белые шкуры и белые черепа зверья. Тёмные глазницы смотрели на него и на всех одновременно. Их было немного, куда меньше волков, но отчего-то страх не отступал. Он чувствовал, как потряхивает колени.

Весь этот склон, эта река, всё вокруг мерещилось ему берлогой медведицы, что охраняет помёт. Она не рвётся вперёд, не кидается, но стоит пересечь линию её берлоги — и кровь окрасит скальные стены багрянцем.

И более всего его пугал белый волк. Зверь стоял не двигаясь и смотрел на них с неестественным спокойствием. Белый волк бок о бок с охотником в белой шкуре и волчьим черепом.

Белый волк…

Но он всё говорил себе:

«Варм-Ор не проигрывал. Варм-Ор покоряет всех. Нет никого сильнее его». Он не забывал того боя против Серого Медведя, не забывал визжащих оленей, что ничего не могли сделать против волков. Но следом вспоминал то, что рассказывали старые волки и их шаман: «Ив был тем, кто научил этому. Показал пращу, атлатль, болас. Рассказал ему. И он единственный, кто подчинил волка своей воле». После того многие волки ушли на Ту сторону.

И сейчас среди тех белых шкур стоял тот, кто дал силу Великому Волку. И Турд знал, что он держит в руках изогнутую ветвь с натянутой жилой. Рядом с ним стоит волк. И он же носит волчий череп.

— Фу-х… Ух… — часто задышал Турд, и полупрозрачный пар рваными клочьями вырывался изо рта.

Слева, плечом к плечу, встал Ларк. Он был без щита, только с копьём. Не клык ещё, только коготь. Молодой, горячий, верящий, что нет зверя, что пустит ему кровь. Турд тоже верил, что бессмертен. Но он был уже не так молод.

— Рр-раа…! — рычал Ларк, как зверь, словно от этого кровь его станет гуще, а шкура — крепче.

По правую руку встал Шихай. Он был другой крови. Из стаи Длинного Змея. Он уже не был когтём, но и клыком его ещё не назвать. Моложе Турда, но постарше Ларка. Щит взял, копьё тоже. Праща на поясе, атлатль в чехле вместе с дротиками за задницей. И он не рычал. Из его губ тоже вырывался рваный пар. И он часто дышал.

Шихай чувствовал то же, что и Турд при взгляде на белые тени в вышине, на этот неправильный, фальшивый склон. А может, Турд только так думал.

Когда все волки вышли к реке, между ними прошла другая шкура — чёрная, измазанная углём, с красным лицом и женской головой в руке.

Шёл Варм-Ор.

А голова принадлежала той единственной белой тени, которую удалось поймать. И эта женщина не рассказала ничего. Ни слова. Только хрипела, зажав в груди вопль боли. Рычала, как волчица, и плевалась, даже когда её резали.

Он вышел вперёд, перед ним стояли двое с щитами. Варм-Ор размахнулся и швырнул голову через реку. Та ударилась о землю, покатилась по склону, пока не остановилась у самой реки. И Турд надеялся, что увидит, как они дрогнут, увидит хоть что-то.

Но белые шкуры не шевельнулись. Черепа с тёмными глазницами смотрели на них всё с тем же безразличием мертвецов.

И тогда загремела земля.

БАМ! БАМ! БАМ!

Глухие удары, как бой сердца, отзывались в костях, в грудине. Казалось, они били били где-то глубоко под землёй.

БАМ!

Турд видел, как волчий череп потянулся за спину. Может, дротик? Но он же не добросит. И атлатля у него нет.

Нет, не дротик. Это было что-то тонкое, не сильно длинное, куда меньше любого дротика. Древко на вид тоньше пальца; с одного конца белело перо, с другого поблёскивало каменное остриё.

«Что он хочет сделать? Таким и шкуру едва поцарапаешь…» — не понимал Турд, но почему-то выше поднял щит, прикрывая тело.

Волчий череп выставил этот странный дротик перед собой, приложил его к ветви и жиле. Потянул жилу назад.

Турд прищурился, всматриваясь.

И понял, что дротик направлен в его сторону!

— Ах! — вырвалось у Турда, и он дёрнулся вбок.

— Эй! — бросил Шихай, когда тот врезался ему в плечо.

Сухо щёлкнула жила.

И в следующий миг странный дротик вонзился в плечо Ларка.

— АА-АХ! — вскрикнул тот.

— ЩИТЫ! ПРИКРЫВАЙТЕСЬ! — тут же приказал Варм-Ор и начал отходить назад.

Дротик пролетел так быстро, что Турд даже не увидел его в воздухе. И он пробил шкуру Ларка. Застрял в плече. Турд быстро взял себя в руки, встал впереди Ларка, прикрывая того щитом. Но видел, что белые шкуры не собираются атаковать.

И услышал голос волчьего черепа. Молодой, едва переломившийся, но нисколько не страшившийся:

— ВОЛКИ! МЕДВЕДИ! ЗМЕИ! ТОТ, КТО УБЬЁТ ВАРМ-ОРА…! — краем глаза Турд увидел, как Варм-Ор обернулся на голос. — ОСТАНЕТСЯ ЖИВ! ОСТАЛЬНЫЕ — УМРУТ! КАК ОН! — волчий череп поднял руку и указал на Ларка.

И всё внутри него скрутило в тугой узел. Все начали отходить в лес. Он не поворачивался спиной, пятился и ощущал, как сердце бьётся о грудную клетку. Каждый удар отдавался под рёбрами тяжёлым толчком. Только когда белые шкуры исчезли из вида, он опустил щит, не замечая, как часто дышит.

— Ларк! Что там⁈ — подбежал он к охотнику. Тот уже присел на вязанку из жердей, что нужны будут для пересечения реки.

Того уже окружили другие. Подбежала Ита и несколько травниц.

— Отойдите! — бросил Варм-Ор, и Турд отскочил. — Данг, готовь поганых! Они пойдут первыми! Шако!

Погаными звали тех, кто не мог охотиться, и тех, кто не принял шкуру, хоть и мог держать копьё и помогать стае. Турд до сих пор не знал, зачем Варм-Ор взял их с собой и зачем тратил на них еду и воду, которых осталось совсем мало после пожара.

Но это интересовало его не так сильно, как охотник. Турд уловил момент и, обогнув Варм-Ора, сел по другую сторону от Иты.

— Держать его буду, — сказал он, уже зная, что нужно делать. Раненые вечно дёргались, мешали. А так он сможет поглядеть, что это за дротик и почему тот сказал, что Ларк умрёт.

— Да, Валм-Ол! — слева показался этот гиений сын, что убил Ваку.

И на месте слабеющего страха Турд ощутил желание вспороть ему брюхо. Но Варм-Ор оставил его пока. Турд понимал: охотники ещё нужны. Но когда охота закончится — она закончится навсегда и для Шако. Он постарается. Как и любой из медведей.

— Собери снежных! И Такре скажи, чтобы грибы приготовил!

Шако тут же исчез, бросившись в сторону шалашей, стоящих в глубине леса. А Турд смотрел на Ларка, которому резали шкуру на плече. Обнажилась кожа и тонкое древко, торчащее из плеча.

— Съешь, Ларк, — сказала Ита, стоящая на коленях рядом. Она выудила что-то из сумки и запихала в рот охотнику. Следом дала запить из меха и той же водой полила рану.

— Подготовить жерди для реки! Этой ночью Великий Волк покорит ещё одно племя! — кричал за спиной Варм-Ор.

«Тот… волчий череп… Это же он — Ив. Живой, — подумал Турд. — Он сказал, что убьёт всех. Но тот, кто убьёт…»

Турд не мог даже подумать об этом.

Убить Варм-Ора. Никто в стае не решится на это.

Но если он и впрямь может всех убить?

Нет… их мало. А Великий Волк не проигрывал! Не может такого быть!

— Дыши, вух-ух! Вух-ух! — говорила с Ларком Ита, пока все вокруг суетились, подготавливая атаку.

Она не стала вытаскивать дротик, только переломила древко. И подготовила мох, бересту, разложила связку. Рана была небольшой. Для охотника — так и вовсе царапина: остриё вошло лишь в мясо. Но Турд всё смотрел на Ларка и видел, как тот меняется.

Так быть не должно.