Увидев монстра, Вилена издала крик, такой пронзительный, что, казалось, разрезала им пространство. Такой крик, который способен спугнуть медведя, поднять в воздух стаю из тысячи диких гусей, заставить вибрировать кирпичи в кладке и треснуть хрусталь в серванте.

Пёс, однако, никак не отреагировал на её крик. Он плавно, как хищник, крадущийся к добыче, переступил с ноги на ногу, перемещаясь ближе к нам. Свет энергосберегающих люстр под потолком (тех, что успел повесить и подключить Глеб) дрожал при появлении в помещении Пса, но даже так было видно, что внешне Пёс относился к породе… Ну, если выражение «порода» применимо к монстрам мира Навь, то он был породы «Лошие собаки». Громадный волкоподобный пёс, поджарый, длинноногий, с большой головой и крупными челюстями, с острыми ушами и длинной мордой.

Лошие собаки водились в Средневековье, они давно канули в Лету, но мне, как Водяному, за тысячу лет жизни на Руси доводилось видеть их и не раз. Само слово «лоший» от слова лось, эти монстры мира псовых охотились на лосей и другую крупную добычу.

Цветом он был чёрным, если там можно сказать о существе, которое каждую секунду полыхало, горело небольшими языками жирного чёрного пламени, а весом… Наверное, он весил килограмм триста.

Вилена отшатнулась, уронила стоящий позади неё стул, упала и тут же вскочила и стала пятиться к стене и стеллажам. Её глаза стали безумными от страха, она побледнела и дышала часто-часто.

Девушка лишилась памяти, не понимала, кто она, не до конца осознавала, что происходит… Однако этого пса она каким-то образом узнала и испугалась глубинным, искренним, инстинктивным страхом.

Пёс неспешно приближался и вокруг него сгущалась тьма, словно его странная шкура поглощала свет.

Вилена закричала, перемежая крик со всхлипами и, хотя мне было искренне жаль её, я понимал, что паника, истерика и жалость не те чувства, которые нужны были сейчас.

— Тише, — прорычал я, пытаясь перекричать вой ветра. — Не кричи. Я за твоими криками собственных мыслей не слышу!

Пёс сделал шаг, потом ещё шаг, крался не как пёс, а как кошка перед прыжком.

Ветер выл за стенами места встречи двух двоедушников и одного обитателя мира Навь, места нашей будущей драки. Ветер натужно гудел, словно пытаясь сорвать крышу с ДК «Октябрь», сдуть весь Колдухин, убрать его с карты мира.

Свет в помещении мигал, новенькие люстры возмущённо трещали и даже, кажется, искрили. Боковая дверь, через которую я с Виленой зашёл в ДК была заперта, отчасти для того, чтобы девушка не попыталась сбежать, потому что это было бы скверной идеей. Пёс догонит её, и я ничего не смогу сделать, а кроме того, это не давало помещению превратиться в аэродинамическую трубу. Но даже и так ветер в помещении гулял вовсю, играл с мусором и изрядно нервировал.

Пёс приближался, был всё ближе и ближе, Вилена в панике вжалась в стену около стеллажа. Парадоксальным образом, несмотря на окутывающий Пса огонь, от него исходил холод, который пробирал до костей и удушающий запах чего-то чужого, древнего, неприятного и смертельно опасного. Он негромко, но ощутимо рычал.

Я глубоко вздохнул и обратился к стихии воды, потому что она была моим инструментом, способом ответить на угрозу, а ещё — она была полной противоположностью стихии огня, а Пёс явно принадлежал к этой стихии.

С близкого расстояния я чувствовал его настрой, характер не зверя, не охотника, а стража.

— Вадим… — голос девушки был едва слышным шёпотом, утонувшим в рёве ветра и низком утробном рыке, что издавал Пёс.

Я не ответил, мне было не до разговоров. Пёс прошёл половину помещения и это значит, пришла пора делать заранее намеченные ходы.

Первый ход. Я нажал на «play», запустив колонку, но не на продолжение музыки «Земфиры», а на другом треке.

Первая запись от группы «Амбар-Драйв», сделанная мной на собственный телефон. Сырая, неуверенная, необработанная, живая.

Там был звук гитар, немного неритмичные барабаны, голос Виктора, который ещё неделю назад твёрдо верил, что никаких талантов у него не было.

Пропп писал про три вещи, которые, согласно верованиям древних славян, изгоняют Пса: крик петуха, младенческий плач и громкое разухабистое пение.

Ну, пение петуха — это классика, многие двоедушники ненавидят этот звук. Был бы в наличии был дрессированный петух, проверил бы, но времени на такой цирк не было.

Плач ребёнка возле АБК на пса подействовал, но сейчас я применил то самое «разухабистое пение» в исполнении «Амбар-Драйва» из колонки.

Первые аккорды ударили по ушам. Пёс дёрнулся. Он не ожидал, что против него применят такой подлый приём, как магию звука.

Его тело напряглось и задрожало. Он попытался сделать ещё один шаг к Вилене, но музыка, казалось, делала ему больно.

Ему явно хотелось двигаться далее и, в то же время, сбежать подальше. Противоречивые ощущения лишили его уверенности и даже яркость огня в глазах ощутимо уменьшилась.

Затем из колонки полился и крик, тот самый, записанный на флешку детский плач, полный чистых детских эмоций, которые взрослые уже лишены.

Для его слуха это было как кислота. Пёс заскулил, затрясся, его тело выгнулось неестественным образом. Он хотел убежать, инстинкт самосохранения кричал ему об этом, но одновременно он не мог оторвать взгляда от Вилены. Его миссия, его цель были здесь. Он дёргался, оставаясь на месте, разрываясь между болью, которую ему причиняли звуки и желанием схватить Вилену.

Вилена, увидев эту борьбу, этот почти животный ужас в глазах монстра, который ещё секунду назад казался неуязвимым, издала ещё один крик. На этот раз он был низким, животным и он резко оборвался, она закатила глаза и потеряла сознание.

Отчего-то вид того, как девушка потеряла сознание, придал Псу сил и он сделал несколько шагов вперёд.

— Ну, уж нет! — выдохнул я, чувствуя, как просыпается сила, которая жила во мне, сила, связывающая меня со стихией воды и с мегалитом. — Ты её не тронешь!

Второй ход. Моё сознание обратилось к двухосной бочке, которая стояла у входа и на которую, я уверен, Пёс не обратил внимания, потому что увидел внутри ДК Вилену, свою цель.

Внутри бочки было несколько кубометров обыкновенной озёрной воды, моей стихии и я этот раз я не собрался вытаскивать капли для какой-то там деликатной работы.

Я сконцентрировался, почувствовал, что вся вода до последней капли подчиняется мне и стал вытаскивать её наружу. Причём, вкладывая в это большое усилие, не излил воду на землю, на пол, а протащил через дверной проём, как висящую в воздухе гигантскую каплю.

Из этой капли я сформировал несколько протуберанцев-щупалец, которые резко и беззвучно потянулись ко псу со спины.

Возможно, он бы заметил воду и что-то предпринял, но Пёс был слишком занят звуками плача ещё одного ребёнка и видом девушки без сознания.

И, через секунду, вода настигла Пса.

По общему правилу, вода не особенно опасная стихия, если, конечно, ты не плывешь по морю, тогда ты понимаешь её величие и скрытую силу.

Вода мочит, моет, насыщает, но она же может утопить или ударить.

Я размахнулся, ударил пса водяным щупальцем, а он взвизгнул от неожиданности.

Я превратил поток воды в две громадные ладони и ударил Пса с обоих сторон одновременно. Этот удар, весомый и нанесённый враждебной ему стихией, сбил Пса с ног и заставил отступить на несколько шагов.

Ситуация, что Пёс сейчас просто сбежит, меня не устраивала, мне хотелось намять бока ему здесь и сейчас, пока он приглушён музыкой, а под рукой у меня несколько тонн воды.

Однако он и не думал отступать.

Он искал Вилену, нашёл её и не был настроен проигрывать.

Получив несколько увесистых ударов, он попытался кинуться на меня, безошибочно определив, кто именно тут представляет для него наибольшую проблему. Однако вода ловко схватила его, втянула в себя и ударила об пол. Крепко приложив головой об опорную лагу так, что дубовый брус едва не сломался.

Чёрный пёс взвыл от боли и ярости. Он был ранен, но не сломлен. Он отпрыгнул от воды назад и развернулся ко мне, его глаза горели теперь уже не только исполнением своей миссии, но и чистой ненавистью.