Во всём этом жила моя стихия, вода. Ночь создавала туман, проступала каплями на стенах, влагой в воздухе.

Сегодня ночью отменная погода для водяного, сегодня нет ветра. Ветер-шутник способен всё поменять, смешать карты, вмешаться в чужие планы. Ветер — воплощение озорства и отсутствия порядка. Но сегодня он не посетил этот край, дав мне возможность сделать своё дело.

Туман, мой верный союзник, следуя моей команде, начал собираться. Сначала лёгкой дымкой, потом сгущаясь, подчиняясь моему желанию и двигаясь туда, куда я ему приказывал.

Это будет хорошая ночь для «шоу», для того, чтобы сеять страх и напомнить людям, насколько они слабы и беззащитны перед её величеством тьмой.

Не просто так тьма — это естественная среда обитания большинства двоедушников.

Я припарковал машину внутри одного из корпусов завода подальше от АБК и до него дошёл пешком, помахивая реквизитом для сегодняшнего выступления.

Приземистое, с широкими окнами и неплохим видом на посёлок строение АБК — бывшая штаб-квартира, дом и основная локация секты поклонников Абсолюта и всякого рода космической мути.

Когда космос изучают, ты получаешь астронома и учёного, а когда космосу поклоняются, то получаешь узколобого фанатика, который верит в свою избранность и может ради высшей идеи прирезать. Собственно, чем и опасны фанатики, верящие в свою «избранность».

Ну, быть избранным не обязательно здорово, дорогие мои. Ты же заранее не знаешь, куда тебя там «изберут».

Туман окутал здание плотным, липким саваном в широкий охват с запасом в три десятка метров. Плотность такая, что по ощущениям, будто смотришь не в окно, а в банку с молоком. Причём туман поднялся высоко, закрыв здание до самого верха. Однако по плотности он не был совсем непрозрачным, я позволил ему чуточку рассеяться, чтобы минимальная видимость сквозь него была.

Я переоделся в приобретённый накануне маскарадный костюм, чёрный балахон, скрывающий меня от затылка и до пят, коса, перчатки белого цвета, со светящимся покрытием. На мой взгляд, это всё попахивало театральщиной. Причём уровня районного клуба или дружеской пьянки, но иного антуража у меня для сектантов не было.

Генератор в подвале АБК, наивный в своей механической самонадеянности, ровно гудел, даря свет и ложное чувство безопасности. Ненадолго.

Я установил колонку, наощупь отыскал гнездо под USB-флешку, крошечный носитель цифрового ужаса и нажал кнопку включения.

Тем временем, я не спешил делать звуки громкими. Щёлк и симфония страха началась. Первые звуки были тонкими: отдалённый скрежет металла по стеклу, влажное шлёпанье чего-то тяжёлого, волочащегося по грязи. А потом детский плач. Звук настолько первозданный и контрастирующий с тьмой, пробирающий, от него даже скручивало нутро.

Когда подготовка к шоу была осуществлена, я бессовестно выключил «конкурента», запустив ворох капель в подвал к генератору и «залил» его воздухозаборник. Генератор был бензиновый и требовал для формирования смеси как бензина, так и воздуха. Этот процесс я без затей саботировал.

Генератор затих. Не с хлопком, а в дёрганой агонии, оставив АБК в абсолютной, давящей на сердце темноте. Окна АБК превратились в чёрные зеркала. Свет всегда был союзником человека и именно поэтому человечество так легко приняло огонь. Ведь в нём было не только разрушение, но тепло и свет.

Сейчас я лишил сектантов этого союзника.

Я представил их лица, внезапный шок, ужас осознания, что их убежище стало ловушкой. Тринадцать душ, потерянных во мраке.

Отлично. На небе луна, она даёт минимальный свет, достаточный, чтобы увидеть то, что я собирался показать.

В своей бесформенной робе с капюшоном, что было очень толстым намёком на символ европейского средневекового представления о «смерти», я был ползущим страхом, вестником неизбежного и неотвратимого.

Я увеличил громкость колонки и начал обход, неспешно вышагивая как тень, чтобы мои шаги не нарушали тишины. И в то же время я двигался буквально под окнами, менее чем в метре от них, таким образом чтобы туман стал моей бронёй, плащом, тем, что смазывало текстуры, оставляя только жутковатую суть.

И вот люди, лишённые света внутри АБК, использовали телефоны, этих крошечных солдатиков стихии света, чтобы рассеять тьму и туман за окном.

То один человек, то другой, пока их не охватил ужас, увидели меня под окнами. Более того, сектанты сами их открывали, чтобы понять, что происходит. А когда делали так, то слышали, как снаружи льётся звук ужаса, искажённого туманом.

Они шептали друг другу слова паники и делились своими страхами.

Через грязные стёкла я видел их: сгрудившиеся фигуры, освещённые дрожащим светом телефонов.

Их шёпот разносился по недрам АБК как заклинания.

Я прижался к окну и издал низкий, гортанный рык. Реакция была мгновенной. Крик, острый и рваный, разнёсся по зданию. Я видел, как они метались, бегали, падали друг на друга. «Кто там⁈ Что вам нужно⁈» — воскликнул один из голосов переходя в крик.

Я просто шёл дальше, позволяя записям из колонки заполнить пустоту, служить жутковатым фоном, создавать непрекращающееся, изнуряющее психику безумие.

И вот, когда я совершил три обхода вокруг здания и стал прикидывать, стоит ли совершить ещё один или два, магический фон стал меняться.

Словно вызванная, коллективным ужасом сектантов, появилась тварь.

Тень внутри тьмы, нечто сгустившиеся из самого тумана — чёрный, окутанный жирными сполохами пламени, пёс. Его глаза — два раскалённых уголька, горели во мраке. Он смотрел на здание, всё его внимание и воздействие были устремлены на коробку АБК.

Наверное, туман скрыл бы пса, но туманом управлял я, он не был природным. Поэтому когда тварь появилась, я раздвинул туман так, чтобы сектанты смогли как следует рассмотреть его. Тем более, что визуально пёс сам себе служил подсветкой. Огоньки пламени на шкуре плясали и служили пугающим украшением твари.

Люди в здании издали общий вздох ужаса.

Я хотел, чтобы они связали сверхъестественное с их нынешним положением. Чтобы сектанты поняли, что силы, с которыми они играли, реальны и мстительны. А игры с магией не для тех, кто в этой магии ничего не смыслит. Ну и что важнее, кто недостаточно прочен, чтобы выдержать ударную волну от срабатывания этой магии.

Легко рассуждать про Абсолют, лёжа в релаксе на диванчике, находясь около лживого «всезнающего» гуру и бесстрашно попивая зелёный чай с диетическим печеньем.

А ты попробуй посмотри в глаза мистике ночью, когда эти глаза приделаны к полыхающему псу. И что, ты уже не такой смелый, приятель?

Есть практическая причина почему моряки, пилоты и космонавты суеверны. Посмотри в глаза волне, которая перехлёстывает твой танкер и у тебя не будет вопросов, почему они так уважают её величество Судьбу и все четыре стихии.

Смелым быть легко, когда ты защищён городом, построенным людьми. А вот если у тебя нет этой брони, то ты на собственной шкуре чувствуешь, что стихия тебя сейчас запросто сомнёт, унесёт как щепку, раздавит как пустую консервную банку. Она тебя порвёт на неровные куски, я могу об этой рассуждать не потому, что я на голову круче, а только лишь потому, что моя природа — быть частью этой стихии.

Пёс, появившись и пару раз очень убедительно издав свой жуткий вой, в то же время казался немного сбитым с толку искусственной какофонией из моей колонки.

Колонка, которая до этого издавала тяжёлое дыхание и низкий рык, внезапно сменила звук. Детский крик, пронзительный и невыносимый, разорвал ночь. Пёс вздрогнул, его огромное тело как будто передёрнуло.

Он издал низкий, тоскливый вой, а затем обернулся, растворяясь в окружающем тумане, словно звук был ему отвратителен.

Я отметил его уход, эту странную реакцию. Интересная деталь. С псами мира Навь я сталкиваюсь впервые, а то, что он отреагировал на звук, может быть важным и ценным. И в то же время это хорошо сочеталось с тем, что я прочёл в книге из библиотеки. А значит, советский источник не ошибался.